— Чего? — Вагапов приподнял голову и удивленно посмотрел на Гаргана. — С хрена ли выдворение?
— А что ты хотел? Снисхождения? Твой пример должен показать другим, что надо включать голову, прежде, чем собираешься что-то сделать. Ты сам поставил себя в эту очередь первым. У меня, как у руководителя, на этот счет вполне понятное решение, убежище должно стать не ареной для выяснения, кто тут чего достоин, а обществом, которое сможет пережить катаклизм и дать начало новой жизни. Ты оказался недостойным этой роли и окажешься на улице. У тебя останется около трех дней, чтобы найти место для выживания.
Взгляд Вагапова наполнился физической ненавистью, придающей ему сил. Он начал рваться из удерживающих его ремней. Данил кинулся к нему и придавил левую руку.
— Коли. — Громко приказал он женщине-медику.
Она сделала ему укол в предплечье и через полминуты Вагапов затих. Гарган вытер пот со лба.
— Надо вам помощника сюда покрепче. Если эта тварь вырвется, вам несдобровать. — Произнес он, участливо глядя на испуганную женщину.
— Я была бы не против. — Согласилась она. — Когда к нему придут родственники?
— А сколько будет действовать препарат?
— Часа четыре.
— Вот через четыре и придут.
Данил Андреевич оставил медицинский отсек и отправился с инспекцией по разным рабочим местам. Его интересовало не столько сама работа, сколько конкретные персоны, которых он хотел бы видеть в совете, принимающем решения внутри общины. На лестнице, ведущей к уровню с оранжереями, генераторной и насосной станции, ему попался Абдрашитов Айдар с мешком на плече. До попадания сюда он прославился, как скандальный предприниматель, вечно недовольный властью. Самый известный случай его противостояния, когда он решил разбить в Староуральске парк на месте дикого леса и заболачиваемого озера в центре, а ему не разрешили. В бессилии он бросил камень в машину мэра, за что его упекли на пятнадцать суток за хулиганство.
— Привет, куда и зачем ты его тащишь? — Поинтересовался Гарган у бывшего предпринимателя.
— Здравствуйте Данил Андреевич. Вот, начальница сказала, что пришла партия грунта, зараженного какой-то болезнью. Приказала вынести на улицу, там обработать химией, подождать, когда выветрится и занести назад. — Пояснил Абдрашитов.
— Ты один что ли это все носишь? — Удивился Данил.
— Нет, у меня напарник из ваших. А что?
— Разговор у меня к тебе есть. Пойдем на улицу вместе, там самое подходящее место.
— Вы тогда возьмите мой мешок, а я за другим сбегаю. — Предложил Абдрашитов.
Просьба являлась нестандартной и потому неожиданной. В этом и заключалась суть характера человека, он не видел ни в ком авторитетов, которые чурались простой работы.
— Давай. — Данил Андреевич перехватил мешок.
— Я мигом. — Абдрашитов, прыгая через ступень, убежал вниз и скоро вернулся. — Чую, тут я скину еще килограмм десять. Жена сказала, что я и так похож на узника концлагеря.
— Сочиняет. — Гарган усмехнулся. — Хотя с запасом сала гораздо теплее и спокойнее.
Айдар рассмеялся.
Они поднялись наверх. Там уже лежали несколько пластиковых мешков, распотрошенных посередине. Данил положил свою ношу в рядок и разогнулся, хрустнув позвонками.
— Отвык уже от физической работы. — Признался он.
— Зря. Тело надо держать в постоянном напряжении, иначе оно быстро начинает слабеть. — Абдрашитов положил свой мешок на землю, вскрыл ножом его и тот, что принес Данил. — И заведется какая-нибудь гниль.
— Согласен. — Директор серьезно посмотрел на Айдара. — Ты как относишься к тому, что завтра будет публичное изгнание Вагапова из убежища. Только честно.
— Как? — Хмыкнул Айдар. — Хорошо отношусь. Мне эта кодла, в которую Вагапов входил, еще наверху жизни не давала.
— Давай без мести, а взвешенно, глядя на ситуацию не изнутри, а сверху.
— Ничего не поменяется. Он агрессивный алкоголик, у которого мозги давным-давно деградировали. Я вообще не пойму, как он тут очутился. Он бесполезен со всех сторон, с какой не посмотри. Ни работать, ни управлять, ни ребенка зачать. Это же вырожденец в самом широком понимании слова. Он точно сгнил, как этот грунт. Здесь, в нашем тесном обществе, он быстр заразит остальных. Его только изолировать от нас.
— Хорошо, спасибо за мнение. Завтра вечером я соберу совет, скорее всего, не в убежище, где нас могут подслушать, а снаружи, в офисе. Я хочу, чтобы ты вошел в него. — Данил замер в ожидании ответа.
— Ну, неожиданное предложение для разнорабочего, таскающего мешки. — Удивился Айдар.
— Это вообще не имеет никакого значения, кем ты сейчас работаешь.
— Если бы вы не помогли мне на лестнице, я бы отказался. — Абдрашитов усмехнулся. — Но у меня одно условие. Если я пойму, что вы пытаетесь действовать не ради всех, а ради себя, то сразу выйду и встану в жесткую оппозицию.
— И даже перед страхом оказаться снаружи? — Поинтересовался Данил Андреевич.
— Если за иное мнение будут изгонять, то мне в таком обществе жить не комфортно, уж лучше на улице. — Предупредил Айдар.
— Знаешь, нам всем придется быть терпимее к друг другу. Давай, прежде, чем пороть горячку, оставлять себе время на размышления. — Предложил Гарган. — Часто позиции у людей не сходятся из-за разного горизонта рассматриваемых событий. Один строит планы на завтра, другой на год вперед и часто из-за этого устранение одной проблемы требует прямо противоположных решений. Для этого и организовывается совет, на котором мы все будем высказываться и планировать.
— Мудро. Ладно, обещаю не торопиться с оппозицией. — Пообещал Абрашитов.
Они вместе спустились вниз в оранжереи. Здесь уже пахло не так, как пару недель назад. Доминировал аромат зелени, а не только сырой земли и затхлости. Ультрафиолетовые лампы наполняли помещение светом и теплом. Данил Андреевич пообщался с начальником оранжереи Комлевой Светланой. До Марены она организовала тепличное хозяйство, объединила фермеров в общественную организацию и успела заслужить уважение со стороны населения. Ее продукция ограничила поступление на местный рынок овощей из азиатских республик. Светлана приняла предложение войти в состав совета без раздумий.
Наталья увидела, как муж общается с Комлевой и подошла поинтересоваться предметом разговора.
— А я вот пришел спросить, тяните ли вы лямку с Надей, или пользуясь связями, работаете спустя рукава. — Пошутил Данил Андреевич, немного смутив жену.
— Хорошо они работают, мне не в чем их упрекнуть. — Ответила Комлева. — Немного поднатаскаю в профессии и можно будет переориентировать их на выращивание рассады.
— Ну, раз так, я спокоен. Пойду дальше.
К вечеру Данил отобрал семь человек в совет, не считая его самого. В основном это были работники завода, которых он знал лично. Из персон, купивших себе место в убежище, вошли Борзенков, Абдрашитов и Комлева. К остальным еще следовало присмотреться. Гарган не хотел, чтобы в далекой перспективе совет состоял только из тех, кого он давно знал. Правильные решения можно было принимать исходя только из общих интересов, даже тех людей, которые ему не нравились.
На следующий день в четыре вечера по всем динамикам было объявлено об общем сборе. Все, кроме тех, чей рабочий пост нельзя было оставить, собрались в большом холле на выходе из убежища. Вагапов стоял спиной к воротам. Вначале хотели держать его в наручниках, но потом Данил Андреевич представил, что униженный вид человека вызовет сострадание у сомневающихся. Организм Вагапова очистился от алкоголя и сейчас он не вел себя агрессивно. Его семья не пришла на процедуру изгнания, чтобы не стать мишенью для жителей убежища. Гарган решил, что не настолько виновный был ей дорог.
Толпа гудела, как потревоженный улей. Все же первое настоящее событие, знаковое, определяющее будущий порядок уклада общины.
— Дорогие жители нашего убежища. — Громко произнес Данил и дождался, когда толпа затихнет. — Сегодня у нас не очень приятный повод собраться. Все вы знаете, что произошло два дня назад. Житель нашей общины тайком пронес сюда алкоголь и пил, пока с ним не приключилось психическое помешательство. Как результат одно тяжелое ножевое ранение и большое количество испуганных людей. Согласно опросу вашего мнения, большинство сошлось на том, что Вагапову Вадиму Анатольевичу не место среди нас. Пока катаклизм не начался у него есть реальный шанс успеть к нему подготовиться.
