— Пустите меня, пустите, здесь черти. Они хотят снять с меня шкуру и выдать себя за меня. Впустите!

Парни из дежурной смены примерились к нему со спины. Из всего оружия у них имелись только резиновые дубинки. Человека в состоянии белой горячки не так-то просто вырубить ими, он совершенно безразличен к боли, а сила в нем проявлялась нечеловеческая. Одна ошибка могла стоить жизни.

— Перепил? — Спросил Данил Андреевич у медиков.

— Однозначно. — Ответила женщина. — Все симптомы налицо.

— Где же он взял? — Удивился начальник убежища.

— А кто нас нормально досматривал? — Поинтересовался подошедший Борзенков. — Я тоже был грешен, прихватил на растирания.

— Давай, Леонид Николаевич, инцидент по твоей специальности. Как стреножить бесноватого? — Спросил Данил.

— Не, моя специальность сейчас — это водопроводные системы и полив.

— Не время сейчас торговаться. — Начальнику убежища не понравился ответ Борзенкова, но он решил, что это легкая месть за то, что он настоял перейти на «вы».

— А вы ветеринарными препаратами для обездвиживания не догадались запастись? — Спросил Леонид.

— Нет, и даже ветеринаров не пригласили. Говори, что делать, наверняка в вашем ведомстве с таким встречались каждый день. — Данил Андреевич сердился.

— Ладно, учитесь. — Борзенков снял с себя куртку и обернул ею левую руку. Подошел к парню с дубинкой и вырвал у него из рук. — Смелее надо, они слабость чувствуют и наглеют.

Вагапов заметил приближающегося Борзенкова, отстал от двери и уставился на него.

— А я вижу твои острые волосатые ушки, черт. Не возьмешь ты меня так просто. — Он перехватил нож из руки в руку. — На ремни порежу.

— Зря я тогда тебя отмазал от прокуратуры, сейчас бы ты в другом убежище куковал свой срок. — Леонид подошел довольно близко к пьяному предпринимателю.

Резко махнул рукой с курткой, чтобы спровоцировать его на удар. Тот повелся на обманку и полоснул по куртке ножом. В это время бывший начальник МВД с хорошего и резкого замаха ударил дебошира дубиной в шею. Люди, участвующие в представлении, буквально примерили на себя смачный шлепок. За первым ударом последовал второй, потом третий. Вагапов не выдержал их и упал. Он выл от боли, тер руками места ударов и активно мотал ногами.

— Вяжите его. — Распорядился Борзенков, отходя в сторону.

Он размотал куртку и посмотрел на разрез ткани по всей спине. Из него полез белый пух канадских гусей.

— Блин, как жалко. — Произнес он искренне. — Мне ее жена из командировки привезла. Десять зим, а как новая была.

— Ты людей спас. — Даниле было странно, что взрослый мужик так расстроился из-за вещи, когда на полу лежал человек, истекающий кровью. — Так, медики, давайте активнее. Раненого в санчасть, а этого под капельницу и хорошенько привяжите, чтобы не сбежал.

— Может ему галоперидол вколоть, как в себя начнет приходить? — Поинтересовалась врач. — У нас кушетки могут и не выдержать, если он начнет брыкаться.

— Колите, что хотите, но к послезавтра он должен быть адекватным. — Ответил Данил.

— Ясно. — Врач занялась раненым.

Народ, поняв, что возмутителя общественного порядка успокоили, начал выходить в коридор из жилых модулей. Большинство поддержали то, как разобрались с ним, но были и те, кто увидев синие следы от резиновой дубинки на шее, начали возмущаться.

— Вы же знаете, кто этот человек. Почему поступили с ним, как с собакой? — Спросил Баловнев Станислав Георгиевич, занимающейся в регионе поставками лекарств и медицинского оборудования.

— Он вел себя хуже собаки. Ранил человека. — Данил Андреевич задохнулся от возмущения глупым милосердием.

— Надо выработать меры, чтобы не доводить впредь до такого. Ваш недосмотр, что он смог довести себя до белой горячки. — Не унимался Баловнев.

— Так, доктор Айболит, завтра все свои вещи выносите в коридор, я буду проводить их осмотр. — Громко произнес Леонид Борзенков. — Если у кого-то найдется хотя бы бутылка пива, то получите промеж глаз дубинкой. А если две, то два раза и так далее. К вам, сука, как к людям отнеслись, а вы алкашку с собой притащили и жрете ее, пока мозги не отвалятся.

— Ладно тебе, Леонид Николаевич, давай с сам разберусь. — Тихо попросил Гарган.

Бывшего начальника МВД трясло от переполнявших чувств. Баловнев это почувствовал и быстренько ретировался в свой жилой модуль.

— Так, народ, раз уж у нас получилось импровизированное собрание, хочу довести до каждого, что такое поведение неприемлемо и будет караться. Так как господин Вагапов первый, кто неприемлемо нарушил общественный порядок, ранил человека и покушался на жизнь других, то к нему будет применена высшая мера наказания, изгнание из убежища. На всякий случай мы проведем общественный опрос, но я настаиваю, что такое прощать нельзя. А теперь расходимся, время позднее, порядок прежде всего, всем пора спать.

Народ принялся, шумно обсуждая событие, разбредаться по домам. Данил внимательно наблюдал за всеми, проверяя кто какую реакцию изображает. Большая часть отнеслась к его предупреждению с пониманием, но были и те, кто кидали недобрые взгляды. Для них Вагапов был своим человеком, чтобы он не натворил, он заслуживал прощения. Любое наказание в отношение него, становилось предупреждением и для них, а это было недопустимо для привычного им образа жизни.

— Видал, как косятся? — Борзенков пригнулся к Даниле Андреевичу. — Хлебнем мы еще проблем с этими элитариями.

— Надо начинать с того, что больше никакой элиты не существует. Мне кажется, нам надо собрать совет, обсудить, как действовать, чтобы создать более гомогенный состав людей. Пока некоторые считают себя особыми, мы их даже работать не заставим. — Предложил Гарган.

— Ты… в смысле вы, начальник убежища, вам и отбирать тех, кому доверяете. — Посоветовал Леонид.

— Ладно, прости, что я включил функционера. Если ты готов взять на себя часть обязанностей по поддержанию порядка, то я приглашаю тебя в совет. — Данил Андреевич многое переоценил в отношении личности Борзенкова, после его участия в инциденте.

— Ну, хорошо, я подумаю. — Борзенков выдержал паузу и рассмеялся. — Ладно, я принимаю приглашение. Моей семье тут жить, и я не потерплю подобных пьяных выходок.

— Лучшая мотивация. — Гарган протянул ему руку.

Леонид пожал ее.

— А еще я их суками назвал и они мне этого не простят. Так что моя сторона выбрана, метаться не получится.

— А мне как раз нужен человек с опытом и с хорошей мотивацией. — Обрадовался Данил Андреевич. — После того, как община выгонит Вагапова наружу, предлагаю внимательно последить за тем, кто и как к этому отнесется и уже предметно обсудить ситуацию коллективом сторонников.

— Да, ты прав, нужно собраться как раз после изгнания этого алкаша. Многие себя проявят. — Согласился Борзенков.

На следующий день Данил отправился проведать состояние здоровья дебошира. Вагапов лежал на кушетке. Под ней стояла утка. Медик заметила взгляд начальника.

— Я не стану его отвязывать, иначе он вырвется. — Пояснила она. — Он на небольших дозах нейролептика, но периодически все равно приходит в ярость.

— О, Гарган. — Пьяным голосом произнес Вагапов.

В его влажном пьяном взгляде просматривалась необъяснимая наглость и высокомерие.

— Как самочувствие? — Поинтересовался Данил Андреевич.

— Было бы лучше, если бы я лежал дома в своей кровати. — Ответил дебошир.

— Ты бы лежал там, если бы не зарезал человека. Ты опасен для общества, для себя самого, тебя необходимо изолировать.

— Ты тут закон что ли? — Вагапов скривил подобие улыбки.

— Я глава этой общины, назначенный государством, но решения мы принимали всем коллективом. Народ проголосовал за твою изоляцию. Ты здорово их напугал.

— Народ. — Вагапов усмехнулся. — Вы тут что, в идеальное общество играете? Кому интересно, что думает народ?

— Ты давай, не дискутируй тут, философ. Твое мнение точно никому не интересно. Не умеешь себя контролировать, значит и голос твой ничего не стоит. Я пришел тебе сказать, что завтра будет собрание, на котором мы примем решение о выдворении тебя за пределы убежища. Так что у тебя сутки, чтобы очухаться и пообщаться с семьей. Скорее всего, ты их больше не увидишь.