— Деньги верни. — Громко выкрикнул дебошир. — Раз я тут не живу.

— Зачем они тебе? Ты разве не знаешь, что деньги больше не в ходу? — Спросил Данил Андреевич. — Ты деньгами купил только возможность сюда зайти, за остальное ты не платил, это мы тебе предоставили возможность жить, как человеку, но ты ее не использовал. Наверное, мы не подходящее для тебя общество, ты привык жить там, в более свободном обществе. Чтобы никто не подумал, будто я единолично выношу это решение, предлагаю поднять руку тем, кто считает изгнание Вагапова необходимым. — Предложил Гарган.

Подавляющее большинство подняли руки. Данил пробежался глазами по тем, кто не поднял и попытался запомнить их. Естественно, это были по большей части люди из числа чиновников и предпринимателей. Не все из них поддерживали Вагапова, но боялись выйти из междусобойчика, которым привыкли дорожить по прошлой жизни.

— В таком случае, предлагаю не откладывать. Уважаемый Вадим Анатольевич позвольте проводить вас за ворота. — Гарган обратился к Вагапову.

— Держитесь, люди, правда будет за нами. — Театрально выкрикнул дебошир.

Наверное, он ожидал сочувственных реплик, но их заглушили пожелания катится к черту и даже дальше. Первый урок, преподанный общине прошел как задумано. Вагапова подвели к воротам, выставили за них и закрыли. Дрон показал, как он бегом ринулся вдоль забора, потом к домам и далее по пешеходной улице в сторону места жительства. Следить за ним не стали до финальной точки. Судя по тому, что не было слышно выстрелов, ему повезло.

Народ разошелся по рабочим местам. А вечером Данил Андреевич собрал всех, кого определил в совет и не особо отсвечивая на публику, покинули убежище. Смеркалось. Марена налезала на город, закрывая его от горизонта до горизонта. Дул ледяной ветер, пронизывающий насквозь.

— Надо же, я не поднималась наверх всего неделю, а тут такие изменения. Холодно, как зимой и эта туманность, она стала такой огромной. — Призналась Комлева Светлана.

— Это значит, что мы уже на финальном отрезке. До столкновения остались считанные дни. — Ответил Данил Андреевич.

— А что показывает обратный отсчет? — Поинтересовался Борзенков.

— Двое суток и часов десять. Но часы часто скачут в обе стороны из-за постоянных ошибок измерений. Газ в космосе не имеет резкой границы. Мы можем войти в туманность и некоторое время лететь внутри нее и ничего не будет происходить, пока магнитное поле сминает его. Только когда наберется критическая плотность, он прорвется и тогда случится удар. — Популярно объяснил Данил Андреевич. — Возможно мы получим еще несколько часов к тому сроку, что на обратном отсчете.

По офисному зданию со свистом гуляли сквозняки. Хлопали двери, оставшиеся целыми оконные рамы. Шторы изорванными краями трепались снаружи, нагоняя мистической жути заброшенному зданию.

— Без человека его творения сразу кажутся мертвыми. — Призналась Светлана.

— Предлагаю развести костерок, чтобы стало уютнее. — Предложил Абдрашитов Айдар.

— Не надо. Для городских огонь станет мишенью. Бахнут из какой-нибудь самодельной пукалки и хана нашему собранию. — Не согласился с ним Леонид Борзенков.

— Да, обойдемся без костра. — Поддержал его Данил Андреевич. — В следующий раз надо просто горячие напитки в термосе брать.

— И горячительные, типа глинтвейна. — Посоветовал Абдрашитов.

— Хорошая идея. — Комлева рассмеялась. — Но начальство у нас против алкогольных напитков.

— Нам в первую очередь следует самим сдерживаться, чтобы быть примером. — Нравоучительно произнес Данил Андреевич. — Давайте договоримся, что выпивать будем только по праздниками и только в умеренных количествах.

— Значит, алкоголь все-таки имеется на базе? — Удивился Айдар.

— Имеется, и я не говорю про чистый медицинский спирт. Но для всего должна быть норма, иначе только лимонады.

Совет поднялся в офис директора и расселся за большим столом на холодных пыльных стульях. Сквозняк шумел рваными шторами, развивающимися как паруса, потрепанные огнем противника. В городе не светился ни один уличный фонарь, изредка в каком огне виднелся желтый свет свечи. По территории завода, облизывая белый забор, блуждали световые круги прожекторов.

— М-да, обстановка тут совсем не располагающая к работе. — Признался Леонид Борзенков.

— Куда деваться. В убежище слишком тесно, негде уединиться. — Данил Андреевич скрипнул ножками стула. — В общем, давайте определимся, как нам сохранить порядок и так, чтобы больше никого не пришлось выгонять. Честно признаюсь, я сегодня пару раз был близок к тому, чтобы объявить амнистию Вагапову. Уж очень это крайняя мера. Что он успеет за оставшиеся два-три дня?

— Нет, мы поступили правильно. Он чуть не убил человека, а это прощать нельзя ни в коем случае. — Борзенков провел ладонью по столу и дунул на нее. — Хочешь чистоты, не переживай за пыль.

— У кого какие рецепты поддержания порядка в убежище, не прибегая к насилию? — Прямо спросил Гарган.

— Самый верный рецепт — это урезать продовольственную пайку нарушителям. — Посоветовала Светлана Комлева.

— И пустить их отдельной очередью, как штрафников. — Предложил Абдрашитов.

— Не надо. Если мы начнем выделять нарушителей в отдельную категорию, они быстро соберутся в команду оппозиционеров, кичащихся своим статусом. Они должны идти вместе со всеми, чтобы чувствовать на себе отношение нормальных жителей. — Данил сразу уловил продуктивность предложения. — Идея с ограничением пайки мне нравится. И не насилие, но за полный желудок многие пойдут на всё.

— Это точно. — Согласился Борзенков. — Я помню, когда мы отправили сына в универ, я звоню и говорю ему, сынок, ты там узнай, где учебники получать, где деканат и все такое, а мой знакомый, у которого сын тоже поехал учиться, ему напутствовал, ты самое главное хорошо питайся, узнай, где столовая, кафе. В итоге мой приехал с красным дипломом, а его с лишними тридцатью килограммами. — Леонид Николаевич рассмеялся. — Извините, это было отступление.

— Оно в тему. — Поддержал его Данил. — Значит, систему ограничения питания вводим. Теперь нам надо придумать, как заставить наших «виайпи» персон работать. Не делать вид, что они работают, а именно так, чтобы премию хотелось дать.

— Тоже ограничить продукты. — Хмыкнул Айдар. — Не потопаешь, не полопаешь.

— Нам нужны разные варианты. Не поймут через желудок, будем объяснять по-другому.

— Может, ввести внутреннюю валюту? — Предложил Абдрашитов еще один вариант. — Через нее продавать абонементы в спортзал, алкоголь на праздники.

— Предложение интересное, но там, где деньги обязательно начинается искушение. — Отмахнулся Данил. — Возможно, если мы не выйдем отсюда года три, ее и придется вводить, чтобы создать рабочую систему.

— Тюрьму организовать и принудительные работы. — Посоветовал Борзенков.

— Чистить снег? — Усмехнулась Комлева. — Я бы таких работников по принуждению в оранжерею на пушечный выстрел не подпустила.

— Да, у нас тут нужны заинтересованные люди, а не принуждаемые. — Гарган почесал затылок.

В кармане его плаща заскрипела рация и раздался голос дежурного.

— Данил Андреевич, слышите?

— Да, слышу. Что случилось?

— У нас тут революция. Богачи пытаются захватить власть. Часть из них раздобыла ножи и дубинки и угрожают людям. Мне кажется, они пытаются заблокировать дверь. — Доложил дежурный.

— Твою мать. — Гарган вскочил. — Вот и посовещались. Бегом в убежище. — Он схватил стул и ударил с размаху о стену.

В руках осталась толстая дубовая ножка. Айдар и Борзенков поступили точно так же, добыв себе холодное оружие. Команда бегом направилась ко входу в убежище. Быстрее всех подбежал Айдар и дернул за ручку. Ворота не шелохнулись. Ему помогли подоспевшие мужчины, но дверь не поддавалась.

— Не успели. — Данил от досады стукнул дубинкой в дверь.

Ночное небо над городом, раскрашенное светом туманности, расчертили многочисленные яркие полосы ворвавшихся в атмосферу обломков кометы.