Мысль была интересная, но ни доказать, ни опровергнуть её я не мог.

Паук в моём сне оказался на редкость нудным собеседником. Но самое паршивое в нашем разговоре было то, что я не мог его прервать. Сон мне не подчинялся, я не мог изменить ход событий. Не мог в этом сне встать и уйти куда-нибудь. Да чего уж там — даже проснуться не мог!

Выяснилось это не сразу, но когда я захотел разорвать этот сновиденческий контакт с Пауком, то не смог этого сделать ни одним из способов, которые только мог себе представить. Приходилось и дальше сидеть и слушать нудный бубнёж мёртвого главы Ордена, который всё уговаривал меня найти способ его воскресить.

Мы находились с Пауком, с одной стороны, в месте, похожем на то, где состоялся наш последний разговор. Всё было также: стол, стулья, асфальт…

Но с другой стороны, мы находились в помещении, похожем на то, где вечером проходил банкет. В общем, это был какой-то синтез этих двух локаций. Впрочем, во сне часто такое бывает.

Я привстал со своего места, чтобы посмотреть, на месте ли пятно, оставшееся от Паука после смерти.

Пятна не было!

— При следующей встрече обсуди с Туманом вопрос моего воскрешения, — продолжал вертеть свою шарманку Паук, — он наверняка что-нибудь сможет придумать. Или знает того, кто сможет. Ситуация не безнадёжная, выход должен быть. Ты, главное займись этим вопросом серьёзно!

Доказывать ему, что я ничего делать для его воскрешения не буду, мне надоело, и я перестал этим заниматься. Вообще, глупо же спорить с фантомом собственного подсознания, да? А в том, что это ненастоящий Паук, я убеждался всё больше и больше. По сути, он не дал мне никаких новых сведений, чего-нибудь такого, чего я не знал раньше. Узнав что-нибудь эдакое, свеженькое, я бы смог усомниться в нереальности происходящего и подумать, что это какая-то более сложная проекция умершего… но нет! Ничего такого он не произнёс!

Поскольку я никак не мог разорвать ткань этого сновидения, а сделать это хотел просто невыносимо, появилась новая идея.

— Интересно, а смогу я тебя убить ещё раз? — спросил я у Паука.

— Что мертво, умереть не может! — оскалился Паук.

— Где-то я это уже слышал, — нахмурился я, — впрочем, какая разница? Попытка ведь не пытка? Ну для меня не пытка, а для тебя, как пойдёт.

Я отшвырнул стол в сторону и бросился на Паука.

Ощущения были странными. Иногда во сне, когда я хотел применить силу, то не мог этого сделать. Удары получались смазанными, вялыми, не причиняющими вреда. Но сейчас я никакой слабости не чувствовал — наоборот! Вялость была у Паука, я же был преисполнен сил и энергии.

Мы упали на асфальт, мои пальцы сомкнулись на его горле, он начал хрипеть, но в глазах страх при этом не появился. Смотрел он на меня как будто даже иронично.

— А знаешь, откуда мы узнали про Аню? — вдруг, превозмогая хрип, сказал Паук, — её мама нам сама рассказала про свою дочь и её дар! Забавно, правда?

Услышав это, я тут же перестал давить Пауку на горло, но ничего не изменилось. Он всё равно продолжал хрипеть и задыхаться, более того, он стал как будто размякать и растекаться!

Я отскочил в сторону.

— Что ты там сказал про Аню? — крикнул я.

— Воскреси меня, расскажу… — уже с каким-то бульканьем сказал растекающийся лужей Паук, который через считаные секунды превратился в точно такое же пятно, которое осталось на эстакаде.

Занял, так сказать, своё место.

А я проснулся в холодном поту!

— Фух… — вытирая пот со лба, я сел на кровати, — вот ведь же… и что это было?

Ответить мне было некому, поскольку в комнате я был один. Последняя фраза Паука про Аню выбила меня из колеи, и я даже начал думать, что вот она, новая информация, которая подтверждает, что это был не просто сон.

Но тут же я сам себе и возразил, причём вслух:

— Но ведь это же может быть и неправдой! Мой мозг мог это всё просто выдумать! Это просто сон, фантазия… к тому же про маму Ани я услышал от Тумана. Это он сказал, что она жива и тоже находится у него.

Когда я произнёс эти свои соображения, сразу стало легче. Реальность окончательно развеяла сон, и всё, что было показано в сновидениях, теперь казалось совершенно нереальным. Сон и сон, ничего особенного.

Хотя какое-то крохотное зёрнышко сомнения в душе всё равно осталось.

Я оделся и вышел в общий зал, где вчера состоялось празднование. Остатки былого пиршества до сих пор в основном были на столах, только накрытые крышками. Убрали вчера лишь грязную посуду.

Утро было раннее и в зале было практически пусто. Там находился только один человек. Этот человек сидел ко мне спиной и наворачивал за обе щеки, смачно причмокивая и даже постанывая от наслаждения.

— Что, Петь, проголодался? — спросил я.

— Офей, — интенсивно пережёвывая, повернулся он ко мне, — ффё софлу!

— Всё сожрёшь? — переспросил я.

Петя кивнул и снова повернулся к столу.

Похоже, организм карманщика восстанавливался и перестраивался, так что ему требовалось много топлива.

— Маша спит? — спросил я.

Петя, не оборачиваясь, кивнул и продолжил запихивать в рот всё, до чего мог дотянуться.

— Я рад, что тебе лучше, — усаживаясь напротив, произнёс я.

— Фафифо, — кивнул Петя, не переставая набивать себя едой.

— Смотри, чтобы заворот кишок не случился, — усмехнулся я, — ты бы так не торопился!

— Нормально! — проглотив то, что было во рту, неожиданно ясным голосом произнёс Петя, — организм сам подскажет, когда хватит!

И он снова принялся за еду.

Я не стал его больше отвлекать от этого занятия, взял кусочек чего-то похожего на жаренное соломкой мясо и пошёл пройтись. Хотел посмотреть, как там Дракайна.

Наша дракоша была отлично! Я почувствовал её эмоциональный фон, который свидетельствовал о состоянии, близком к счастью. Это радовало! Если Дракайна нашла себе дом, то одной нерешённой проблемой в моей жизни стало меньше.

Тут получался эффект двойной пользы. И замок защищал её от посягательств, но и она служила дополнительной защитой Барбинизатору.

А то, что девочка большая и страшная, меня ничуть не успокаивало. Наверняка найдутся охотники, кто захочет победить дракона. Дом ей нужен, как защита от таких вот искателей приключений.

Вдруг победа над драконом может открыть чакру или дать какие-нибудь другие магические преимущества? Даже не обязательно, чтобы это было правдой, достаточно слуха об этом, чтобы поставить жизнь Дракайны под удар.

Геннадий вчера зашёл в Барбинизатор с нами, потому как он всё же существо разумное, а вот адских гончих я оставил снаружи. Они были в обличии обычных собак и вообще после битвы на глаза особо не показывались, но держались всё время где-то поблизости.

Желая проверить, всё ли с ними в порядке, я нащупал свою стаю и убедился, что собаки живы и здоровы. Они бегали по лесу и гоняли какую-то мелкую живность.

Я посмотрел на башню, где сидела Дракайна. Снизу я видел только кусок торчащего крыла и кончик хвоста.

Посмотрев туда, я вдруг с удивлением обнаружил, что с самой высокой, наблюдательной башни мне кто-то машет. Скорее всего, это была Даша, кто же ещё? Карабкаться наверх не очень хотелось, но с другой стороны, окинуть взглядом окрестности будет нелишним. Оттуда и Сокольники немного виднеются, посмотрю, изменился и Иггдрасиль за прошедшие дни.

— Алик, знаешь, что хорошо? — с ходу, даже не поздоровавшись, спросила меня Даша.

— Мне кажется, что ты сейчас скажешь правильный ответ! — улыбнулся я.

— Да! — не стала отпираться Даша, — ты всё время приходишь и уходишь, с тобой сюда забредают разные люди. Кто-то остаётся, кто-то идёт дальше. Сейчас ты привёл к нам дракона!

— Она сама сюда прилетела, и, похоже, её здесь ждали! — перебил я.

— Неважно, — отмахнулась Даша, — я хотела сказать другое. Это всё частности, которые знаешь, что делают?

— Мне лень угадывать, хотя я и мог бы накидать версий, — сказал я.

— Они делают нас частью мира! — радостно сообщила мне Даша, — мы здесь долго сидели в обороне, но даже без войны, в пустом, разрушенном городе есть ощущение изоляции. Пустота какая-то! А тот трафик, который ты создаёшь через замок Магдалены, даёт нам возможность почувствовать, что мы не одни, что жизнь продолжается и мы только один из островков этой жизни. Это очень поддерживает девочек, даёт им смысл жизни, не позволяет впасть в уныние.