— Ага, ещё скажи: «не мы такие, жизнь такая»! — усмехнулся я.

— А что, разве не так? — пожал плечами Паук.

— Не так, — сказал я, — жизнь такая, какой мы её делаем. И вот здесь уже много вариантов. Ты ошибаешься и находишься на той стороне, которая всегда проигрывает, даже если сейчас тебе этого не видно. Потому что, если бы это было иначе, человечество давно бы уже вымерло. Но оно всё ещё живо и сумело пройти через множество катаклизмов. И в этот раз мы тоже справимся, а вы все, считающие себя повелителями, демиургами, вершителями судеб, творителями истории… вы все сгниёте, и про вас быстро забудут, как про неприятный сон, как про недоразумение. Ну, может быть, некоторые войдут в историю, чтобы потом ими пугать в людей, и показывать, какими уродами становиться ни в коем случае не нужно.

— Все сгниют и про всех забудут, — сказал Паук, — вопрос в том, как ты проживёшь то время, что тебе отпущено. С кайфом, с комфортом, чувствуя себя игроком или находясь в роли терпилы.

— Только вот ты не игрок, ты шестёрка игрока и тот же самый терпила. Ты ведь не хочешь меня вербовать, я тебе не нравлюсь и, более того, представляю угрозу твоему положению. Вдруг Туман сделает ставку на меня, и ты окажешься не нужен, а? — подмигнул я Пауку, — так что настоящий терпила это ты, а не человек, живущий обычной жизнью и пытающийся найти способы прокормить детей. Сиди и терпи, Паучок.

— Хватит! — яростно крикнул Паук и ударил кулаком по столу так, что на нём подпрыгнуло всё, что стояло сверху.

— Ты сердишься, Юпитер, а значит, ты не прав, — улыбнулся я, и, взяв свою термокружку, которая чудом не опрокинулась, отхлебнул кофе.

Надо же, он до сих пор был обжигающе горячим!

— Допустим, тебе удалось вывести меня из себя, — мгновенно успокоившись, сказал Паук, — но что это меняет? Расклад остался тем же самым. Мы можем сидеть здесь до бесконечности, но когда мы встанем, ты будешь работать на нас! Других вариантов просто нет. Ты дозреешь, что бы там себе сейчас ни думал. Мотиватором может быть страх за себя, за других, желание внедриться к нам, чтобы уничтожить изнутри, просто сделать вид, что согласился, дабы выиграть время, обменять своё согласие на что-то очень ценное… можешь ещё накидать вариантов. Сути дела это не меняет, когда мы встанем из-за стола, ты будешь наш!

— Ты же знаешь сказку про Курочку Рябу? — пристально посмотрел я на Паука.

— Чего? — опешил тот.

Мой вопрос совершенно выбил его из колеи. Несмотря на простоту вопроса, он растерялся, потому что не мог понять, куда я веду. А то, что я куда-то веду, было очевидно. И также очевидно Пауку было то, что я не несу бред, не сказал первое, что пришло в голову, а на что-то намекаю.

Человек, который думает, что контролирует ситуацию, не любит быть озадаченным и не понимать своего противника.

— Оглох вдруг резко? — усмехнулся я, — я тебя спросил, знаешь ли ты сказку про Курочку Рябу?

— Её все знают, — как бы равнодушно, но на деле осторожно ответил Паук, — а что?

— Да ничего, — пожал я плечами, — мне просто вдруг стало интересно, что случится, если мышка вдруг взмахнёт хвостиком и ваше большое зелёное яичко разобьётся? Что в таком случае будет делать вся эта масса существ, кишащая сейчас перед нами?

— Думаю, разбивать яичко не в ваших интересах, — напряжённо сказал Паук, потому что ему очень не понравилось то, что он услышал, — потому что тогда вся эта масса существ, как ты её назвал, без всякого контроля ринется на город и что тогда будет, никому не известно!

— А что может случиться? Они уничтожат всех людей и превратят город в поле бетонной крошки? Хотя стоп! Вы же и так собирались это сделать! Получается, разницы нет никакой… хотя всё же есть! — я широко улыбнулся, — прежде чем уничтожить город, они уничтожат своих погонщиков, верно?

— Бессмысленный разговор, тебе такое провернуть не по силам, — Паук в очередной раз сумел взять себя в руки, хотя сейчас мне удалось его очень хорошо озадачить и напрячь.

— А вдруг по силам? — спокойно сказал я и отхлебнул кофе, — ты прав! Мы встанем из-за стола, только придя к соглашению. Вопрос в том что именно, ты мне можешь предложить, чтобы я согласился сохранить ваши тупые, никчёмные жизни.

— Ты блефуешь! — сказал Паук.

— Это ты так думаешь, но истину мы выясним довольно скоро. Не думаю, что наш разговор продлится ещё долго. Мы не высидим тут весь день, у меня уже задница онемела от сидения! — сказал я и демонстративно поёрзал на стуле.

Вообще-то с моей задницей всё было в порядке, я просто решил немного сменить ритмический рисунок нашего разговора, а то Паук слишком уж расслабился. Нужно было немного сбить его самоуверенность, поселить в душу сомнения, заставить нервничать.

Похоже, это у меня понемногу получалось.

На самом деле я не блефовал. Вернее, не совсем блефовал. Кое-какие заготовочки я уже сделал, правда вот в том, что они сработают, к сожалению, никакой уверенности пока не было. Слишком много факторов неопределённости.

Определённо было понятно только одно, что миром всё это не закончится. Противоречия не исчезнут сами собой, и в результате беседы должен произойти взрыв, за которым, скорее всего, последует хаос и кровавая бойня. Приближать этот момент не хотелось, но и оттягивать до бесконечности тоже смысла не имело. Так что, я постоянно искал этот самый критический момент, когда нужно будет смахнуть фигуры с шахматной доски и перевернуть стол.

После моей последней фразы повисла небольшая пауза, видимо, Паук искал новые подходы, думал, как ещё меня можно замотивировать перейти на их сторону. И, похоже, хороших идей у него не было.

— Давай убьём Тумана! — вдруг ляпнул я.

— Ха! — не сдержал удивлённого возгласа Паук, — ты спятил?

— А что? — удивился я.

— Во-первых, это невозможно… по крайней мере, нам. Мы не справимся, даже если захотим это сделать, — сказал Паук, — а во-вторых, зачем? Дальше-то что?

— Ты же сам сказал, что Демиурги будут драться за Москву. Нужно просто истребить их по одному, — пожал я плечами.

— Ты меня как будто не слушал, — покачал головой Паук, — они существа другого порядка, они уже не люди в традиционном понимании этого слова. У них и тел-то, возможно, нет… по крайней мере, у некоторых. А если есть, то они могут ими так управлять, как тебе и не снилось. Возможно, что умеют разбирать их на атомы и собирать обратно.

— Возможно? — удивлённо поднял я брови.

— Возможно! Потому что, естественно, в подробности меня не посвящал! Я ведь уже это говорил, мне кажется, наш разговор начинает ходить по кругу, — немного преувеличенно устало вздохнул Паук.

— А мне кажется, что у твоего страха слишком велики глаза. Однако, несмотря на это, ты по мере сил информацию собираешь, — прищурился я, — выходит, тоже не готов класть все яйца в одну корзину?

— Я просто очень любознательный, — неопределённо сказал Паук, — а информация, это оружие. Но, думаю, что ты это и так знаешь.

— Знаю, — кивнул я, — и вижу, что в принципе мы могли бы работать вместе, но ты слишком боишься своего господина.

— Дело не в страхе, а в выборе, — сказал Паук, — одиночки всегда проигрывают, в любой игре. Успех сопутствует тому, кто сумел пристегнуться к хорошему локомотиву. Тогда, со временем, ты и сам сможешь занять его место… ну или очень близкое к нему. Говорю же, быть Демиургом, это не достижение, а данность! Кому-то повезло, кому-то нет!

— Как думаешь, а были те, кто «получил искрой в темя», но Демиургом не стал? — спросил я. Этот вопрос появился у меня неожиданно и вдруг показался чрезвычайно важным.

— Не знаю… — озадаченно посмотрел на меня Паук, ему такое, похоже, в голову никогда не приходило.

— Наверняка были, — задумчиво сказал я, — вряд ли обошлось без брака. Уверен, что в некоторых случаях что-то пошло не так.

— Как не так? — с интересом спросил Паук.

— Не знаю, — пожал я плечами, — может быть те, кто не сумел взять под контроль свалившееся на него с неба «счастье», стали троглодитами, к примеру.