Торн посмотрел на освободившуюся ногу, пошевелил пальцами и откинул голову к стене.

— Сапог жалко, — пробормотал он. — Хороший был. Почти новый.

— Двадцать золотых у тебя остались, — напомнил Алекс, вернувшись от Виго. — Купишь пару.

— Один уже есть. Зачем мне ещё пара?

Алекс прижал к его губам чашку.

— Выпей и помолчи.

Торн послушался. После нескольких глотков веки начали тяжелеть, дыхание выровнялось. Ульф подсел рядом, удерживая сложенное полотно на затылке, как велел лекарь. Пых перебрался к нему на колено и осторожно обнюхал босую ступню раненого.

Вышел под навес. Дождь почти стих, с карнизов падали редкие капли. Собранная рамка оставалась на месте, медная трубка лежала на кожаной подкладке между щепками. Время продолжало уходить, и принесённая Торном угроза уже заняла своё место среди прочих задач. До человека в маске мы ещё доберёмся. Сейчас требовалось сохранить жизнь Виго.

Взял серебряную монету и положил её на край наковальни. Затем осторожно подхватил трубку, проверил внутренний канал и потянулся к капельному регулятору. План оставался прежним. Руки знали следующий шаг.

Сердечник вышел лишь до половины и встал. Я почувствовал сопротивление через пальцы, ещё прежде, чем Система отметила место зажима: как раз там, где при последней протяжке собралась складка. Медь удалось расправить, однако внутри остался едва заметный выступ, который теперь цеплял стальной конус. Ну конечно. Снаружи трубка выглядела ровной, проверку проходила, а стоило взяться за следующий шаг, как прежняя ошибка снова напомнила о себе.

Положил её на кожаную подкладку и подвёл тепло к зажатому участку. Торопиться здесь означало оставить сердечник внутри вместе с обломанным концом. Через Зрение Творца видел, как стенка понемногу расширяется, освобождая сталь; требовалось удерживать нагрев возле выступа, потому что остальная трубка уже приняла нужную форму. Подождал, попробовал ещё раз и почувствовал короткое скольжение. Сердечник подался. Вытянул его до конца, придерживая медь у самого выхода, после чего несколько мгновений просто стоял с двумя тонкими вещицами в руках.

[ВНУТРЕННИЙ КАНАЛ СВОБОДЕН.]

[ОТКЛОНЕНИЕ ГЕОМЕТРИИ: В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСКА.]

Провёл вниманием вдоль освободившегося русла. Возле середины сохранился след правки, слишком мелкий для глаза, но ощутимый для будущего потока. Серебряный слой мог сгладить его, если ляжет как следует. Мог и нарасти вокруг, сузив проход. От этой мысли захотелось ещё раз пройтись кислотой, однако схема сразу показала, насколько истончится стенка. Ладно, хватит улучшать заготовку до дыр. Промыл канал составом, который оставил Алекс, и уложил трубку в проволочные петли.

Серебряная монета осталась на краю наковальни. Взял её и задержался, рассматривая истёртый оттиск: чьё-то лицо давно превратилось в плоское пятно, зато ободок сохранился хорошо. Ещё недавно этой монетой можно было заплатить за уголь или купить инструмент, а теперь от неё требовался металл определённой чистоты. Система выделила участок возле края. Я подвёл туда Огонь, удерживая остальную часть холодной, и потянул размягчившееся серебро концом оправки. Крохотный наплыв вытянулся, сузился у основания и отделился на чистый черепок.

С первой порцией едва не переборщил. Кислотная Ци вошла слишком охотно, зелёное свечение разлилось по серебру, и общий чертёж дёрнулся предупреждением. Ослабил поток, оставив его на самом кончике пальца. Металл распадался медленно; в жидкости, которую Алекс приготовил для протравы, появлялись светлые завитки. Они задерживались возле дна и расходились после осторожного движения черепка. Вроде бы всё шло правильно, хотя самому мне эта мутноватая смесь пока внушала мало доверия.

Дверь дома скрипнула, и под навес вышел Алекс. Вымыл руки в миске у стены, вытер их о свежее полотно и только после этого подошёл к верстаку. На скуле у него темнело пятно крови, чужой, судя по всему: он даже не замечал его, пока наклонялся над серебром.

— Дай сюда. Ты держишь тепло слишком долго, связующая часть уже густеет у края. — Он подставил ладонь под черепок, и через нашу связь пришло ощущение нужной температуры. — Вот так. Остаток жара сам доведёт. Торн уснул, Ульф возле него. Виго пока дышит ровнее, Берта позовёт, если что.

— Ты успеешь закончить своё? — спросил я, передавая ему состав. — Я здесь рамку собрал, но каждый раз нахожу, что ещё нужно поправить. Скоро весь ящик Мартена разберу, а до серебра толком так и не доберусь.

Алекс оглядел устройство. Потрогал опору, удерживающую перо, затем повернул костяную рукоять. Пустые петли двинулись вместе, и он остановил их, заметив капилляр на подкладке. Пришлось снова уложить трубку и показать весь ход. Рыжий смотрел молча, чуть наклонив голову, а я уже чувствовал его сомнение через связь: что-то возле подающего конца оставалось для него неправильным.

— Откуда лён?

Показал на край верстака и пояснил, как промыл волокно. Алекс поднёс регулятор к лампе, повернул его широким концом к себе и ногтем подцепил торчащую нить. Она вытянулась из пера, оставив на пальце едва заметный жирный след. Я прищурился. На вид волокно было чистым; когда промывал, вода уже сходила прозрачной.

— Для смазки годилось бы, — проговорил он. — В серебряную протраву такое пускать опасно. Жир сидит внутри жгута, при нагреве выйдет. У меня есть чистое полотно из короба, я сквозь него вытяжки цежу. Выдернем нити из края, получится тот же узел. Только заново промой перо.

Хотелось выругаться, но Алекс уже развернул небольшой лоскут. Пока я очищал канал, он вытягивал из ткани нити и раскладывал на сухом участке доски. Волокна ложились тоньше прежней пакли. Пришлось уменьшить их количество и повторить пробу водой, зато после замены капля у конца пера собиралась медленно, без прежнего вздрагивания. Система подтвердила пригодность узла. Потеряли ещё несколько минут, и всё же теперь мне было спокойнее смотреть на собственную поделку.

— Сам бы пропустил, — признал я. — Грязь снаружи снял и решил, что этого хватит.

— Я поначалу тоже решил. Потом увидел, как капля держится у края. — Алекс вернул черепок с серебром. — Вот теперь можно. Твою часть состава я закончил, свою ещё свожу. Держи протраву тёплой и чаще смотри на середину трубки. Возле старой складки она станет задерживаться.

Он ушёл к Виго, оставив после себя запах средства для промывки ран. Связь растянулась вслед за ним, но на этот раз я удержал только то, что относилось к работе. Чужие ощущения лезли в голову слишком густо: мокрое полотно на лбу больного, сопротивление грудного меридиана, терпкость осовца. Если принимать всё сразу, руки начинали отставать от мысли. Сосредоточился на черепке, и остальные образы потускнели, сохранив где-то на краю лишь неровный ритм.

Первый проход сделал промывочным составом. Нажал на стенку маслёнки, повернул вороток, подождал, пока у свободного конца появится капля. Та вышла раньше, чем ожидал, и сорвалась в чашку. Значит, давил слишком сильно. Попробовал слабее, одновременно следя за проволочными петлями: трубка перекатывалась в них, подающий конец оставался на месте. Простой с виду узел требовал обеих рук и постоянного внимания, а мне ещё предстояло удерживать температуру.

С серебром всё пошло медленнее. Светлая жидкость вошла в капилляр, и Зрение Творца показало её продвижение вдоль стенки. Я повернул рукоять, дожидаясь, пока состав доберётся до середины, затем чуть ослабил давление. У старой складки действительно возникла задержка. Серебро собиралось там плотнее, и в первый миг захотелось продавить его дальше, однако через связь пришло знакомое ощущение вязкости. Тепла недоставало совсем немного. Добавил его через опору, следя, чтобы воск у пера сохранял форму.

Покрытие стало проступать изнутри бледной полосой. По мере вращения полоса расширялась, обходила окружность, тянулась к выходу. На самом конце капилляра повисла мутная капля. Я позволил ей упасть и продолжил вращать трубку, пока Система собирала первые показания. Ладони оставались неподвижными, зато плечо уже заныло от неудобной посадки. Подвинул локоть по доске, задел рукавом чашку и замер, удерживая всё устройство на грани случайного толчка.