Когда Алекс подал знак, взял проводник. Металл был тёплым, защитная плёнка чуть скользила по пальцам. Общий чертёж совместился с грудью Виго, показывая путь вдоль повреждённого русла. На неподвижной схеме всё выглядело понятно, а вот живое тело двигалось с каждым вдохом, и линия входа тоже смещалась, уходила глубже, возвращалась. Пришлось несколько раз проследить этот ход, прежде чем я перестал пытаться удержать её в одном положении.

— Вижу, — произнёс я. — Путь двигается вместе с грудью. Держу за тобой.

Алекс ответил едва заметным кивком и заговорил с Виго. Тихо, почти буднично, объясняя очередное движение раньше, чем касался его. Мастер слушал, глядя в потолок. На первом болезненном прикосновении пальцы его сжались, Берта вложила в ладонь свою здоровую руку и придвинулась ближе. Виго попробовал повернуть к ней голову, однако Алекс попросил смотреть прямо, и тот послушался.

Проводник вошёл в подготовленный путь. Я держал его свободную часть, следуя за рукой лекаря, и смотрел на медь через слои плоти. Любое усилие теперь отзывалось внутри чужого тела. Стенка, которую я полчаса назад правил над старой наковальней, оказалась возле живого меридиана, и мысль об этом на мгновение сбила дыхание. Заставил себя выдохнуть. Сейчас следовало видеть направление, остальное подождёт.

На середине пути Виго дёрнулся. Алекс остановился сразу, я удержал трубку вместе с его рукой. Через связь прошла боль, чужая и неожиданно близкая; потемневшее русло сжалось вокруг проводника, не позволяя двигаться дальше. Берта шептала что-то у изголовья. Я различал её голос, однако слова терялись за собственным пульсом. Алекс дождался следующего выдоха и чуть изменил положение.

— Кай, смотри на дальний конец. Есть ещё место?

Сосредоточился. Кончик оставался возле повреждённой ветви, которая почти сливалась с тёмным участком вокруг. На схеме проход сохранялся, а в теле он выглядел закрытым. Попробовал отследить его по слабому теплу и заметил короткое движение в стороне: Ци обходила сужение по уцелевшему краю. Передал увиденное через связь, даже не успев подобрать слова.

Алекс принял поправку. Рука его сдвинулась совсем немного, сопротивление ослабло, и проводник занял нужное положение. Виго выпустил воздух с протяжным хрипом. Берта наклонилась к его лицу, но лекарь попросил оставить ему место для вдоха. Она выпрямилась, сохраняя его ладонь в своей, и уставилась на нас так, что я предпочёл смотреть только на металл.

[ПОЛОЖЕНИЕ ПРОВОДНИКА: ДОПУСТИМОЕ.]

[ПОВРЕЖДЕНИЯ СОСУДОВ: НЕ ОБНАРУЖЕНЫ.]

[ТРЕБУЕТСЯ СВЯЗЬ С ЖИВЫМ КОНТУРОМ.]

Резервуар закрепили снаружи. Я проверил соединение, следя за каналом, пока Алекс закрывал место введения и удерживал грудной меридиан от нового спазма. Самая страшная часть вроде бы осталась позади. Эта мысль пришла слишком рано, я даже разозлился на себя: внутри ещё ничего не работало, состав стоял под Исой, и вся наша медь пока оставалась просто медью.

Подвёл к знакам слабый поток. Райдо отозвалась первой, свечение побежало вдоль трубки и остановилось у связующей ветви. Гебо требовался ритм Виго. Алекс прижал пальцы к его груди, передавая живой толчок в матрицу состава, а я следил за моментом, когда две нити коснутся друг друга. Они сходились с задержкой. Сердце билось рвано, каждое следующее движение отличалось от предыдущего, и руна словно ждала повторения, которое никак не наступало.

— Чувствует его, — проговорил Алекс. На верхней губе блестел пот. — Дай ещё немного времени. Я удержу этот ход.

Виго вдохнул. Гебо вспыхнула, и связь замкнулась.

Первую долю состава я увидел как слабое светлое движение внутри серебряного канала. Иса отпустила её коротким раскрытием, Райдо провела дальше, к повреждённому меридиану. Там жидкость будто потерялась в темноте. Я подался вперёд, всматриваясь, и только после следующего сердечного толчка заметил, как тонкая линия расправляется возле выхода. Беркана отозвалась на живую ткань. Пальцы Алекса дрогнули, затем снова легли ровно.

[СВЯЗЬ С ОБЪЕКТОМ УСТАНОВЛЕНА.]

[ПОДАЧА СОСТАВА НАЧАТА.]

[ГРУДНОЙ ЖАР: СЛАБАЯ ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ДИНАМИКА.]

— Идёт, — сказал я и услышал, насколько пересохло горло. — Алекс, состав дошёл. Возле выхода русло принимает, посмотри.

— Вижу. Держи так, ничего пока не меняй.

Следующий толчок открыл затвор вовремя. Виго набрал воздух глубже, с коротким присвистом, но кашля следом не было. Берта вскинула голову. Она смотрела на грудь мастера, ожидая привычного приступа, и понемногу ослабляла хватку на его ладони. Мартен возле двери тоже замер, прислушиваясь.

Несколько ударов прошли ровно. Я чувствовал их через медь, словно держал пальцы на чужом запястье. Потемневшее русло у конца проводника сохраняло слабое свечение, тяжёлый застой возле лёгкого едва заметно сдвинулся. Работа ещё только начиналась, Алекс говорил о месяцах лечения, но эти несколько вдохов вдруг показались огромным расстоянием. До них мы весь вечер добирались через мокрый двор и чужую кровь.

Виго повернул глаза к Берте. Губы шевельнулись, она наклонилась, подставляя ухо. Он сказал что-то неразборчивое, попытался сглотнуть, и Алекс попросил его пока молчать. Мастер даже нахмурился в ответ. Это обычное, упрямое движение лица едва не заставило меня рассмеяться. Ладно, ругайся потом, сколько захочешь, сейчас хотя бы дыши.

На очередном толчке затвор закрылся поздно.

Я заметил задержку и прижал Ису, удерживая лишнюю долю в резервуаре. Алекс поднял взгляд. Общая связь передала сбой: сердце дало слабый удар, следом почти сразу пришёл второй. Гебо приняла оба и потянула ограничитель раскрыться повторно. Мы предусмотрели неровный ритм, проверяли его на составе, однако в живом теле расстояние между толчками оказалось слишком коротким. Поправил поток, дождался закрытия знака.

— Удержал, — сказал я. — Двойной отклик. Сейчас снова ровно.

Алекс кивнул, но пальцы его сильнее прижались к груди Виго. В общей картине возникла тень, сперва возле прежнего сужения, затем ближе к сердечному узлу. Я решил, что это след последнего сбоя, и проследил движение состава. Проход оставался свободным. Серебряный слой держался, у выхода тоже ничего не мешало. Значит, искать следовало глубже.

Виго открыл рот и втянул воздух. Берта сразу поднесла полотно, ожидая кашля, однако грудь мастера застыла на неполном вдохе. Через проводник прошла слабая дрожь. Ритм, к которому я уже успел привыкнуть, растянулся, и пальцы Алекса скользнули выше.

— Кай, трубку держи. Совсем неподвижно.

Его голос прозвучал тихо, но Ульф у двери поднялся. Я видел это краем глаза и хотел сказать, чтобы он оставался на месте, однако в тот же миг Гебо погасла. Иса закрылась, запирая состав. Внутри капилляра всё сохранилось целым; я проверил это сразу, почти с яростью, проводя вниманием по собственным рунам. Они отвечали. Каждая линия работала именно так, как мы её сделали.

[ОПОРНЫЙ ИМПУЛЬС НЕ ОБНАРУЖЕН.]

Берта произнесла имя Виго. Один раз, потом ещё, уже громче. Алекс наклонился над ним, и через общую связь я почувствовал, как лекарь ищет знакомый толчок в угасающем сердечном узле. Под моими пальцами лежал исправный проводник. Серебро удерживало готовый состав, затвор ждал сигнала, а следующий удар сердца всё не приходил.

Следующего толчка всё не было, а я ждал его так, как ждут возвращения молота после замаха, когда рука уже знает, что удар состоится, и только ловит подходящий миг. Медь под пальцами оставалась тёплой, серебро внутри держало состав ровно там, где ему полагалось стоять, Иса сидела на своём месте закрытой, и от всей этой исправности делалось тошно, потому что вся наша с Алексом работа упиралась теперь в пустоту, куда должен был прийти живой импульс. Алекс сдвинул пальцы выше, прижал сильнее, потом отпустил и положил на грудь Виго ладонь целиком. Через связь я чувствовал, как он спрашивает: посылает в сердечный узел короткий вопрос собственной Ци и слушает, вернётся ли хоть что-нибудь. Ничего не возвращалось. Виго лежал с приоткрытым ртом, и вдох, который он начал, так и остался незаконченным, застряв где-то между рёбрами.