— Если стража пойдёт, скажу, — произнёс он.

Мартен встал возле Берты. Она уже опустилась на колени рядом с Виго и держала руки над ним, будто боясь коснуться.

— Я знала, — выговорила она. — Видела же. Он ещё у лодки серый стал. Я всё равно повела.

— Потом, — сказал Алекс.

Он говорил спокойно, хотя через связь в меня ударила его ярость. На Виго. На меня. На себя, видимо, тоже. Рыжий прижал пальцы к груди мастера и открыл общий образ.

Я увидел затор.

Тёмный узел собрался возле повреждённого русла у лёгкого. Состав продолжал поступать по серебряному каналу и ударялся в закрытый участок. Часть расходилась по краям, остальное возвращало давление к выходу проводника. Медь оставалась целой. Руны работали. Иса удерживала следующую долю, сохраняя тот самый промежуток, который я едва не сгладил при изготовлении.

— Сердце есть, — сказал Алекс. — Слабое. Затор закрыл русло. Кай, подачу нужно остановить на одной ветви, остальные оставить.

Контроль потока позволял это сделать. После девятой ступени я уже чувствовал каждую линию отдельно. Коснулся резервуара и перекрыл ветвь Берканы возле выхода, не трогая связь Гебо с сердцем. Иса замерла закрытой.

[ПОДАЧА СОСТАВА ПРИОСТАНОВЛЕНА.]

[ДАВЛЕНИЕ В КАПИЛЛЯРЕ: ПОВЫШЕННОЕ.]

[ЖИВОЙ МЕРИДИАН: ЧАСТИЧНАЯ НЕПРОХОДИМОСТЬ.]

— Держу, — сказал я.

— Не дави внутрь. Пока только держи.

Алекс попытался разогнать узел собственной Ци. Тонкая лекарская нить вошла с края и сразу отступила. Затор оказался плотнее. Виго судорожно втянул воздух. Грудь поднялась неровно.

Ульф заплакал. Слёзы текли по лицу, однако руки его держали тело мастера неподвижно.

— Ульф не уронит, — повторял он. — Ульф держит. Алекс, Ульф держит хорошо.

В сумке у него слабо шевельнулся Пых. Через сопряжение пришла тревога, быстрая и тёплая.

— Можно прогреть узел, — сказал я.

— Сначала понять, что внутри, — ответил Алекс. — Там смесь застоя и нашего состава. Огонь может свернуть осовец прямо в русле.

Зрение Творца раскрылось глубже. Тёмный узел пульсировал с каждым ударом сердца. Вокруг него оставался тонкий живой край. Вливанием Духа можно было толкнуть застой вперёд. Доза требовала точности. На улице, в грязи, при рваном дыхании Виго.

И рядом уже знала дорогу другая способность.

Серые строки не появились. Я сам держал ветвь закрытой, однако ощущение сидело в пальцах. Стоило положить ладонь ниже трубки, зацепить чужой поток и потянуть. Изъятие забрало бы застой в мой круг. Вместе с ним вошла бы Ци Виго, состав Алекса, всё, что собралось возле лёгкого. Куда это уйдёт потом, мы не знали.

Алекс поднял глаза. По моему лицу или через связь он понял, о чём я думаю.

— Кай, — произнёс он тихо. — Пока не трогай.

Вдали ударили Часы.

Первый звук прокатился над крышами, низкий, дребезжащий. Люди на улице подняли головы. Второй удар пришёл, когда сердце Виго пропустило толчок.

Под моей ладонью Иса удерживала состав. Под пальцами другой руки тёмная ветвь уже искала вход в чужой меридиан, легко, почти привычно.

До Приказной Избы мы могли уже не успеть, если сейчас же не поднимем старика на ноги.

Мелкая дрожь прошла по телу Виго от плеч к ногам. Сперва я решил, что его трясёт от холода: он лежал прямо в уличной грязи, плащ Алекса под головой уже промок, одеяло съехало с одного плеча. Потом задрожали пальцы, мелко и быстро, словно мастер перебирал ими по невидимой рукояти. Дрожь дошла до челюсти. Зубы стукнули один раз, затем снова, и вся грудь начала вздрагивать в такт этому частому тремору.

Алекс почувствовал перемену одновременно со мной. Его лекарская нить отступила от затора, прошла к сердечному узлу и вернулась. Лицо рыжего стало совсем неподвижным.

— Судорога от голода русла, — проговорил он. — Тело пытается протолкнуть поток само и сжигает остаток грудного жара. Времени больше нет.

Он распахнул свой короб на земле, выхватил оттуда узкую тёмную склянку и зубами сорвал восковую пробку. Запах ударил едкий, с горечью осовца и чем-то ещё, похожим на перегретую кору. Алекс сунул склянку Берте, велел держать ровно, потом достал короткую полую иглу. Пальцы у него двигались быстро. Слишком быстро. Так работает человек, у которого один путь остался плохим, второй ещё хуже, а выбирать всё равно надо сейчас.

Сердце Виго пропустило следующий толчок. Иса удержала состав, серебряный канал вздрогнул под моей ладонью. Тёмный узел возле лёгкого сжался плотнее, живой край вокруг него стал тоньше.

Мы его теряли.

Позади, за спинами собравшихся людей, кто-то произнёс с любопытством:

— Помирает мужик.

— Так, может, эти его и добили, — отозвался другой голос. — Гляди, какие сами побитые. Один без руки, второй весь серый.

— Перепил, поди. У нас прошлой зимой Кривой Лемех тоже возле похлёбочной лёг, думали — конец, а он к утру встал и ещё хозяину окно разбил.

Кто-то хохотнул. Смех вышел коротким и сразу утонул в чужом шёпоте. Посреди улицы человек задыхался, Берта стояла на коленях в грязи, Ульф плакал над ним, а вокруг рассуждали про выпивку и драку, будто остановились возле перевёрнутой телеги. Сюр какой-то. Хотя чего я от толпы ждал? Они видели несколько чужих лиц и больного на земле. Остальное каждый додумывал по собственному разумению.

Я придвинулся к Алексу и заговорил тихо, чтобы услышал только он:

— Сейчас я уберу это из него.

Рыжий замер с иглой над открытой склянкой. Взгляд метнулся к моей руке возле груди Виго, затем поднялся к лицу.

— Мы последствий не знаем.

— Понимаю.

— Нет, Кай. — Голос его сделался жёстким. — Мы с тобой об этом говорили. Чужая Ци останется внутри тебя. Здесь ещё наш состав, застой и то, что отмерло возле лёгкого. Ты понятия не имеешь, что именно потянешь.

Надо же, сам помнил про правила которые говорили всего несколько часов назад. Согласие человека. Понимание того, куда уйдёт извлечённое. Третье правило оставили пустым. Теперь лежавший перед нами человек уже вряд ли мог дать осмысленный ответ, а со вторым условием всё оставалось совсем скверно.

Только Виго умирал прямо сейчас. Следующий удар сердца пришёл слабым и словно ушёл в сторону, почти не задев Гебо. По телу снова прошла судорога. Ульф придвинул ладонь под спину мастера, удерживая её ровно, и всхлипнул так громко, что люди возле похлёбочной притихли.

— Я девятой ступени, — прошептал я. — Физический сосуд завершён. Даже если отхвачу лишнего, тело справится.

У Алекса блестели глаза. От усталости, злости, страха — сейчас уже не разберёшь. Двое суток без сна, кровь Виго у него на пальцах, мой прорыв под руками, потом вся эта дорога через Морру, и вот теперь я предлагал испробовать тёмную ветвь прямо посреди улицы.

— Я против, — сказал он.

— Понимаю.

— Тогда не трогай.

— Он сейчас умрёт.

Алекс стиснул зубы. Игла осталась в его правой руке, левая продолжала лежать у грудного узла Виго. Через общую связь пришло всё, что он не произнёс: слабый ритм, растущее давление у конца проводника, угасание тонкого живого края вокруг затора. Хорошего решения там действительно не осталось.

Я мысленно открыл серую ветвь.

[НАПРАВЛЕНИЕ: «ИЗЪЯТИЕ ПОТОКА».]

[Цель доступна для прямого касания.]

[Возможное применение: удаление энергетического застоя из повреждённого меридиана.]

[Состав цели неоднороден.]

[ВНИМАНИЕ: извлечённый поток сохранит чужую сигнатуру внутри физического сосуда носителя.]

Следом вспыхнули новые строки, ярче первых.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.]

[«ИЗЪЯТИЕ ПОТОКА» ОТНОСИТСЯ К ВЫСШИМ ТЕХНИКАМ ПРЯМОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА В ЧУЖОЙ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ КОНТУР.]

[Применение вызовет сильный пространственный выброс Ци.]

[Скрытие энергетического следа невозможно.]

[Ожидаемая заметность: высокая.]

Тихо выругался.

Именно сейчас. На улице Подола, в толпе, после оцепления моста, где кто-то уже носил списки и проверял больных. Девятая ступень сама по себе стоила внимания половины городских Домов, а тут ещё высшая техника вспыхнет над крышами. Даже если люди Раймо понятия не имели, куда мы ушли, такой след мог привести кого угодно.