— В чём дело? — сразу спросил Алекс.

Поджал губы и мотнул головой.

— Всё нормально.

— По твоему лицу прямо видно.

— Потом.

Виго судорожно втянул воздух. Грудь поднялась лишь с одной стороны. Берта наклонилась к нему, обхватила лицо ладонями и заговорила торопливо, почти захлёбываясь словами:

— Виго, дыши. Ну же, слышишь меня? Дыши, мастер, я рядом. Виго… Сделайте что-нибудь! — Последние слова она уже выкрикнула нам и схватила Алекса за плечо. — Чего вы сидите? Он опять уходит! Рыжий, делай что-нибудь!

Она тряхнула его так, что игла едва не выскользнула из пальцев. Алекс мгновенно перехватил её запястье и сжал. Голос у него остался тихим, почти ровным, хотя по связи прошёл острый всплеск.

— Берта, мы делаем всё, что можем. Тише. Сейчас ты мешаешь мне удерживать его сердце. Сядь у головы, говори с ним и не касайся трубки. Слышишь? На трубку рукой не дави.

Женщина смотрела на него несколько мгновений, словно не узнала. Потом кивнула, отпустила плечо и снова склонилась над Виго. Слёзы стекали у неё по щекам и падали мастеру на бороду.

— Кай хороший, — всхлипывал Ульф, продолжая держать тело. — Алекс хороший. Виго тоже хороший. Пусть он дышит. Ульф держит ровно, как сказали.

Торн стоял на краю освобождённого места, опираясь на здоровую ногу. Единственная рука скрывалась под плащом возле груди. Он не сводил глаз с перекрёстка и время от времени поворачивал голову, прислушиваясь к далёким улицам. Толпа, видимо, тревожила его меньше возможной погони. После подвала Раймо это было понятно.

Я поднялся на колено и оглядел людей.

— Отойдите дальше! — крикнул я. — Все. Освободите улицу возле больного.

Голос вышел сильнее, чем рассчитывал. Девятая ступень отозвалась в груди, и слова прошли над толпой плотной волной. Ближайшая женщина вздрогнула, прижала к себе корзину и отступила. Мужчины возле похлёбочной переглянулись. Совсем расходиться никто не собирался, само собой, однако круг вокруг нас расширился ещё на несколько шагов. Любопытство боролось со страхом, и любопытство пока держалось.

— Чего орёт-то? — пробормотал кто-то.

— Сказал отойти, вот и отойди. Глянь на него.

— Да гляжу я. Рожа молодая.

— Рожа у всякого молодая бывает, пока в неё не получит.

Вот ведь люди. Ладно.

Опустил ладонь к левому боку Виго, чуть ниже места, где под кожей шёл конец проводника. Через Зрение Творца живое тело раскрылось слоями. Медь оставалась целой. Серебряная протрава тоже держалась, хотя у выхода давление собиралось плотным светлым пятном. За ним лежал тёмный узел. Теперь я видел, что Алекс назвал застоем: Ци Виго сплелась с кровью и остатками повреждённого русла, а поверх прошёл наш состав, который уже начал связываться с этой массой. Получилась вязкая пробка, пульсирующая от каждого слабого удара сердца.

Приложил пальцы к коже.

— Кай, — позвал Алекс громче.

— Времени нет.

Тёмная ветвь отозвалась внутри ладони. Ощущение оказалось знакомым, хотя раньше я применял её лишь мысленно, удерживая закрытой. Оно шло от того места в груди, куда легла последняя Ци Раймо, и собиралось вдоль руки тонкой пустотой. Пустота искала чужой поток, словно язык пламени ищет щель возле дверцы горна.

Рядом поднялось кое-что ещё.

Это второе чувство хотелось назвать голодом, но слово выходило слишком простым. Оно не просило. Оно уже знало, сколько можно взять с Виго, если перестать считать его живым человеком. Застой, здоровое русло рядом, весь слабый круг до сердца — стоило потянуть сильнее, и чужая Ци сама пошла бы в меня. Виго обмякнет, сопротивление исчезнет, а Костный Очаг получит новый поток. Всё выглядело легко, почти правильно по устройству самой техники.

Вот оно что.

Я поймал это желание, рассмотрел и отодвинул. Позже буду разбираться, откуда оно берётся: от навыка, от Раймо, от меня самого. Сейчас перед пальцами находился один узел. Ровно один. Его и требовалось убрать.

Сосредоточился на тонком живом крае, который ещё пропускал Ци вокруг затора. Пространство сузилось до места под ладонью. Голоса стали дальше, свет уличных ламп потускнел. Даже боль в собственных каналах ушла куда-то в сторону. Остались пробка и узкий путь, по которому она должна выйти.

Техника раскрылась.

Серое свечение проступило между пальцами. Сначала тонкое, похожее на дым, затем оно разошлось вдоль предплечья и поднялось вокруг нас мутной дугой. Воздух над телом Виго дрогнул. Грязная вода в ближайшей колее пошла мелкой рябью. Пространственный выброс оказался сильнее ожидаемого; спрятать его действительно было невозможно.

Берта отпрянула, прикрывая лицо локтем. Ульф замер, хотя руки сохранил на прежнем месте. По толпе прошёл общий вздох.

— Гляди, гляди! Практик!

— Колдует чего-то.

— Добивает его, кажись, — возбуждённо сообщил знакомый голос сзади.

— Да какой добивает, дурень? Лечит он.

— Лекарь?

— А ты погляди на руки и рожу. У лекарей всегда рожа такая, будто им весь мир денег должен.

Несколько человек засмеялись. Коротко, нервно, уже готовые бежать, если серый свет рванёт сильнее. Замечание про рожу сбило меня ровно на один миг. Поток дёрнулся, захватил край живой Ци возле затора, и Виго выгнулся на коленях Ульфа.

— Кай, уже пошло, — быстро сказал Алекс. — Осторожнее. Ты цепляешь действующую стенку русла. Смести внимание к середине узла. Чуть ниже проводника, туда, где холоднее.

Система подтвердила его слова.

[ЗАХВАТ ПОТОКА УСТАНОВЛЕН.]

[Целевая область содержит жизнеспособную ткань меридиана.]

[Рекомендация: уменьшить радиус воздействия.]

Закрыл глаза.

В первое мгновение стало страшно: я сам убрал единственное привычное зрение посреди работы над живым человеком. Затем структура Виго выступила куда яснее. Свет ламп больше не мешал, лица не двигались возле края внимания. Зрение Творца развернулось внутри ощущений. Медный проводник тянулся яркой дугой, серебро светилось тонкой нитью, а тёмная пробка сидела у выхода, как шлаковая раковина в металле. Теперь я видел, куда именно подать усилие.

Сжал область воздействия. Серое свечение вокруг ладони стало плотнее.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Теперь веди к себе медленно. Не рывком. Если узел сорвётся целиком, он потянет стенку.

[Точность: 46%.]

[52%.]

[Живое русло: нагрузка допустимая.]

Потянул.

Сначала ничего не произошло. Потом тёмная масса шевельнулась возле края, вытянула короткую нить и снова встала. Удерживал давление, стараясь не усиливать его. Техника сама предлагала рвануть сильнее. Каждый раз приходилось поправлять поток, будто держал на клещах раскалённую полосу, которая пыталась вывернуться.

— Ещё немного, — говорил Алекс где-то рядом. — У выхода есть ход. Иса держит состав. Гебо пока отвечает. Кай, не бери светлую ветвь справа, она идёт к сердцу.

— Вижу.

— Хорошо. Дыши ровнее.

Не заметил, что снова задержал воздух. Вдохнул. Собственный пульс толкнулся в пальцы и едва не смешался с ритмом Виго. Развёл их вниманием: мой круг — через кости, его — по слабым грудным руслам, с задержкой у Гебо.

Тёмная нить пошла.

Она вышла из узла через край меридиана и коснулась моей ладони. В то же мгновение техника зацепилась за неё охотнее, будто только этого и ждала. Чужая Ци потянулась внутрь. Застой вытягивался медленно, вязко, оставляя за собой узкий очищенный проход. Серебряный канал отозвался. Иса дрогнула, но Алекс удержал затвор закрытым.

И это принесло удовольствие.

Тонкое, почти незаметное. В ладонь входила чужая сила, и тёмная ветвь встречала её глубоким откликом. Появилось ощущение хорошо выполненного движения, когда удар ложится именно туда, куда хотел. Только сейчас я действительно забирал у Виго то, что ему мешало. Через миг техника снова подсказала, что можно взять больше, расширить путь, потянуть здоровый поток следом. Там Ци была чище и теплее.

Нет.

Сосредоточился на холодной примеси. Она отличалась от живой ткани тяжестью, почти мёртвым отсутствием ритма. Выбирал её по частям, не позволяя захвату расширяться.