Главный стражник бросил взгляд на своих. Тот, что назвал меня пустым ведром, слегка пожал плечами. Остальные уже расслабили копья и начали посматривать на толпу с раздражением. Версия Алекса давала им понятную вещь: странный лекарь, неизвестная рунная штуковина, больной, который выглядит лучше, чем несколько минут назад. Никому не требовалось разбираться с высокой техникой посреди улицы, если нарушение ещё предстояло доказать.

Десятник поднялся и снова повернулся к зевакам.

— Значит, так, — произнёс он громче. — Кто здесь утверждал, будто видел применение силы именно этим кузнецом?

Кожевник в переднике втянул голову в плечи.

— Свет от него шёл, почтенный. Я чего увидел, то и сказал.

— Ты увидел человека возле больного и решил добавить к увиденному собственный ум. Ещё кто желает указать на виновного, которого стража не видит?

Толпа зашевелилась. Женщина с корзиной слезла с выступа. Несколько человек уже отходили по улице, старательно глядя себе под ноги.

— Я сейчас возьму двоих самых глазастых в караулку, — продолжил десятник. — Там при хорошем свете каждый запишет, какого цвета была Ци, откуда поднялась и почему сразу не сообщил страже. Затем до утра посидите, пока писарь сравнит ваши слова. Желающие имеются?

Люди окончательно замолчали. Кожевник отступил к похлёбочной и принялся поправлять пояс, который всё это время сидел вполне нормально.

Десятник проводил его взглядом, потом посмотрел на Виго.

— Куда ведёте больного?

— В Приказную Избу погостного учёта, — ответил я. — Его объявили умершим. Хотим показать писарю, что запись ошиблась.

Несколько стражников переглянулись. Главный почесал большим пальцем край подбородка.

— Я Виго, сын Ортвина, — хрипло сказал мастер. — Оружейник Медного Ряда. Можете спросить, где на левой ладони ожог и каким клеймом я мечи бил. Только долго спрашивать не советую. У меня писарь закрывается.

Десятник посмотрел на его огромные иссохшие кисти, затем на Берту.

— Берта, клепальщица. Я его пять месяцев лечила. Могу назвать каждую примету, какую жена знать должна.

На слове «жена» Виго чуть повернул голову. Берта заметила и крепче сжала его плечо, будто сейчас спорить с названием их связи было поздно.

Стражник вздохнул. Взгляд его снова вернулся к проводнику.

— Везите своего мертвеца. Только тихо. Ещё одну такую вспышку увижу — пойдёте в караулку все, вместе с трубкой и больным. Там уже будете доказывать, кто пустой, кто полный.

— Понял, — ответил я.

— И разойдитесь наконец! — крикнул десятник людям. — Улица проходная. Похлёбка остыла, зрелище кончилось.

Толпа начала распадаться. Одни скрылись в дверях, другие двинулись вверх по склону. Несколько человек ещё оглядывались на Виго, однако после угрозы караулкой делать это предпочитали издали.

Стражники задержались. Главный ещё раз внимательно посмотрел на меня, словно понимал, что в объяснении остался шов, который он не может найти. Я стоял спокойно, удерживая заслонки. Внутреннее давление уже подбиралось к пределу. Кости гудели, в груди теснился жар, и каждый вдох требовал усилия. Снаружи я по-прежнему оставался пустым.

— Идите, — повторил он.

— Больному нужно немного постоять, — сказал я. — Потом двинемся.

Десятник коротко кивнул и повёл своих вверх по улице. Тот, что нёс фонарь, оглянулся дважды. За перекрёстком синие кафтаны исчезли, ещё некоторое время слышались шаги, затем их забрал общий шум Подола.

Мы молчали.

Алекс первым посмотрел на мою грудь. Видимо, через связь он чувствовал сжатый круг и понимал, чего мне стоит эта пустота.

— Кай, — начал он.

— Погоди.

Присел возле рыбьей кости и осторожно выгреб из грязи бирку. Медная пластина покрылась серой жижей. Протёр её изнутри рубахой, спрятал в ладонь и только тогда ослабил первое перекрытие. Ци рванулась к коже, пришлось сразу придержать поток. Вторую заслонку открывал медленнее. Костный Очаг принял расширившийся круг с глубоким горячим откликом. Последней вернул связь с Камнем.

Сила разошлась по телу и словно стала плотнее. Видимо, несколько минут полного замыкания заставили её уложиться в новые каналы, приучили возвращаться по костям без потерь. Ощущение получалось хорошим, слишком хорошим для ситуации, в которой мы едва не отправились в караулку.

[«ЗАМКНУТЫЙ ГОРН»: ПЕРВОЕ ПОЛНОЕ ЗАМЫКАНИЕ.]

[ПОТЕРИ ЦИ ВО ВНЕШНЮЮ СРЕДУ: СНИЖЕНЫ.]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ УДЕРЖИВАТЬ ПОЛНОЕ ЗАМЫКАНИЕ ПРИ ПОВРЕЖДЁННЫХ МЕРИДИАНАХ.]

Убрал строки. Алекс стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Ты был пустой, — сказал он тихо. — Совсем. Даже я через тебя почти не чувствовал.

— Новый навык. Перекрывает внешний круг.

— Мог предупредить.

— Когда?

Он задумался, раздражённо провёл ладонью по волосам и ничего не ответил. Торн хрипло усмехнулся.

— Когда стража из-за угла уже вышла, самое время длинную речь начинать.

— Тебя вообще никто не спрашивал, — отозвался Алекс.

Берта резко выдохнула, почти рассмеявшись. Тут же наклонилась к Виго.

— Как ты?

Мастер несколько раз глубоко вдохнул. После изъятия затора воздух действительно входил легче; глаза у него блестели живее, и даже голос чуть окреп.

— Перепугался, — признался он. — Давно такого со мной не бывало. Лежишь пять месяцев, кашляешь кровью, вроде к смерти привык. Потом шестеро в синих кафтанах подходят, и сразу понимаешь, что помирать всё-таки рано.

— Идти можешь? — спросил я.

Виго посмотрел вверх по склону. До Взвоза оставалось прилично, а вечерний бой уже закончился или подходил к концу. Сколько именно ударов прозвучало во время лечения, я не считал.

— Могу, — сказал мастер. — Только медленно.

Он попробовал подняться. Ульф и Берта подхватили его. Виго встал, удержался несколько вдохов и сделал шаг. Колени дрогнули. Алекс увидел это и сразу потянулся к груди, проверяя проводник.

— Русло открыто, сердце держит. Ходьба всё равно снова поднимет давление.

— Отсюда уже близко, — упрямо произнёс Виго.

Мы двинулись. Прошли один дом, потом второй. Виго опирался на Ульфа сильнее, чем хотел показывать, а Берта поддерживала его за локоть. Торн шёл впереди и слушал улицу. Я держался рядом, готовый подхватить мастера, хотя собственная слабость после прорыва вернулась и отдавалась пустотой в мышцах.

За следующим поворотом появилась телега.

Она стояла возле закрывающейся лавки, запряжённая невысокой гнедой лошадью. Возчик сидел на передке и жевал стебелёк, ожидая, пока двое работников вынесут из двери последний свёрток холста. Кузов оставался свободным, если не считать мешка и охапки соломы у борта. Я остановился, оглядел телегу, затем хозяина. Человек был пожилой, с круглой бородой и добрым животом под коротким кафтаном. Практиком он не выглядел.

— Почтенный, — позвал я. — До Кладбищенского Взвоза довезёшь?

Возчик вынул стебель изо рта, посмотрел на нас и задержался взглядом на Виго.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Ворота скоро прикроют на ночной проход. Я до Постоялого Ряда собирался, мне в другую сторону.

Достал серебряный и показал на ладони.

Возчик перестал жевать.

— За один конец?

— До Приказной Избы. Дорогу выбери сам, только больного вези мягко.

Он взял монету, проверил зубом и перевернул на пальцах.

— За серебряный я бы тебя до первой деревни за Овчинными воротами довёз и ещё подождал, пока ты там родню отыщешь. А тут всего на Взвоз. — Возчик посмотрел на Виго внимательнее, увидел резервуар под рубахой и добавил уже деловито: — Ладно, садитесь. На ямах буду придерживать. Солому разровняйте, мешок под голову положите. Ежели больного укачает, в борт пусть блюёт, доски всё равно завтра мыть.

Ульф поднял Виго и уложил на солому. Берта забралась следом, устроив голову мастера на мешке. Алекс сел у груди и сразу положил два пальца на резервуар. Торн опустился возле заднего борта, вытянув больную ногу. Мартен устроился напротив и забрал у Берты футляр с векселем, чтобы тот не смялся. Ульф решил идти рядом; Пых выбрался из сумки и перебрался ему на плечо. Шерсть зверька уже понемногу наливалась цветом. Хвост светился тускло, словно уголь под золой, и через сопряжение я чувствовал, что голод по-прежнему велик, зато прежняя слабость отступает.