От этих мыслей стало жутко, я что действительно собрался решать здесьт все силой? Мост узкий, людей вокруг полно, Виго лежит на телеге. После первого удара всё закончится быстро и скверно.

Эйра сказала, что была уверена: я пойду прямее.

Слова всплыли сразу, как всплывали уже у дома Берты. Только прямота тогда позволила женщине услышать настоящее предложение, а здесь она отдавала Виго людям, которым достаточно запереть дверь до утра, и тогда утром у Ланцо появится настоящий покойник, и вся вчерашняя запись станет удобнее.

Я посмотрел на мастера.

— Мы везём тебя к месту, где твоё слово внесут в книгу. На мосту твоё слово запишут в караульную дощечку и отложат до выяснения. Потом скажут, что действовали по порядку. Дальше решай сам: хочешь ты спорить с первым копейщиком или всё-таки с тем писарем, который способен остановить взыскание.

Виго долго смотрел на меня. Улыбки уже не осталось. Пальцы его лежали на одеяле и мелко дрожали от усилия.

— Значит, опять в тень, — проговорил он.

— Значит, другой путь к той же Избе.

Он отвернулся к мосту. Берта продолжала держать ладонь у его груди. Алекс, всё это время молчавший, проверил Ису и коротко сказал:

— Если нас задержат, Виго до утра в караулке не доживёт. Я туда составы не пронесу. Даже если пронесу, лечить в сырой камере его нельзя.

Мастер прикрыл глаза.

— Ладно. Только обратно за Вал меня не везите.

Ответить я не успел.

На городском конце моста поднялся новый фонарь. Он двигался над головами, приближаясь к Заречью. За ним шли люди. Издалека фигуры сливались, однако строй держали плотный, и прохожие уступали им дорогу. Один человек нёс дощечку под мышкой, второй всматривался в лица. Возле середины моста к ним присоединился практик, стоявший у перил.

Торн тихо выругался.

— С двух сторон закроют.

— Мартен, — позвал я.

Старик уже поднимался от колеса.

— Вижу. Разворачивать?

— Будто вспомнили груз. Спокойно.

— Я и без тебя знаю, как телегу разворачивать. Ульф, стой справа, там канава.

Мартен взобрался на передок и потянул вожжи. Лошадёнка недовольно мотнула головой. Места возле стены было мало, поэтому повозка подалась назад, переднее колесо скользнуло возле канавы, и Ульф поймал борт обеими руками.

— Ещё, — сказал он. — Теперь хорошо. Колесо не упадёт.

Мы развернулись медленно, с обычной дорожной вознёй. Я заставил себя не смотреть к мосту. Торн смотрел за всех. Алекс наклонился над Виго, изображая ровно то, чем и занимался: лекаря возле больного. Берта снова подняла одеяло.

Человек у фонаря повернул голову в нашу сторону. Через Зрение Творца я видел его плотный силуэт между возами. Он сделал несколько шагов, остановился. Возможно, просто отметил телегу. Возможно, уже собирался окликнуть.

Мартен хлопнул вожжами.

Лошадь пошла обратно по улице.

— Не гони, — тихо велел Алекс.

— Буду ехать, как на похоронах, — буркнул Мартен и сразу осёкся.

Виго услышал. Угол его рта дёрнулся.

— На моих уже считай побывали. Так что дорога знакомая.

Берта резко отвернулась. Мартен пробормотал что-то про дурного старика и больше не говорил.

У первого бокового прохода мы свернули вниз. Каменная мостовая кончилась быстро. Под колёсами захлюпала смесь ила со щепой, дома сдвинулись теснее, а свет моста исчез за складами. Торн сообщил, что за нами никто не пошёл. Потом прислушался ещё раз и повторил уже увереннее.

Я выдохнул. Плечи от этого сразу заболели сильнее.

— Куда теперь? — спросил Алекс.

— Ниже по берегу есть перевоз, — ответил Мартен. — Речная кость ходит после темноты. Возы туда не берут, а людей перевезут.

— Телегу оставим? — Берта посмотрела на старика.

— При складе Пьетро поставлю. Он мне должен за муфту. Не тронет.

— Повозка племянника твоего.

— Двоюродного племянника, — поправил Мартен. — И он всё равно скажет, что я ось испортил, даже коли верну лучше прежней. Значит, пусть хоть причина будет.

— Я заплачу за простой, — сказал я.

Старик обернулся через плечо.

— Серебро у тебя всякую вещь заменяет?

— Нет. Зато повозку чинить помогает.

— Вот и заплатишь, если что сломаем. Пока молчи и смотри назад, раз такой сильный.

Нижняя дорога шла вдоль складов, временами почти касаясь воды. Морра темнела между сваями, быстро несла обломки веток и жёлтую пену от верхних мельниц. Здесь сумерки уже превратились в ночь. Лампы висели редко, у дверей толпились рабочие, закончившие разгрузку, а под навесами лежали связанные брёвна.

Тряска стала хуже. Алекс дважды велел Мартену сбавить ход, хотя тот и так правил едва быстрее шага. Виго больше не смотрел по сторонам. Он лежал с закрытыми глазами, только губы время от времени шевелились. Берта держала его за руку и, кажется, считала вдохи вместе с Алексом.

Щёлк.

Промежуток пока сохранялся.

Я следил за ним и одновременно думал о развороте. Решение оставалось верным, если смотреть на мост. Телега теперь уходила в тень, Виго снова лежал под одеялом, а я в очередной раз выбрал дорогу, о которой противник не должен знать.

Ладно. Честность не обязывает сообщать Ланцо, каким берегом мы подойдём к его книге. Только Эйра тогда злилась, кажется, совсем из-за другого — она хотела знать, куда ведёт наша общая дорога. Я сам раз за разом решал, что расскажу позже, когда станет безопаснее, понятнее, спокойнее. Позже разрасталось и занимало всё место.

— Кай, — сказал Алекс.

Я поднял голову.

— Чего?

— Ты на Виго смотри. Остальное потом будешь думать.

Ну да. Само собой.

Склад Пьетро оказался длинным сараем, поставленным на каменные столбы. Хозяина не было, зато сторож узнал Мартена, выслушал половину объяснения и указал за угол. Телегу поставили под навес. Лошадь распрягать не стали, только привязали к кормушке и высыпали туда остаток овса. Мартен погладил кобылу по шее и велел сторожу передать племяннику, что вернётся ночью либо утром.

— Если не вернёшься? — спросил тот.

— Тогда телега ему достанется раньше срока.

Сторож посмотрел на Виго, лежащего под одеялом, и больше вопросов не задавал.

До перевоза пришлось идти по скользкому настилу. Ульф и я взялись за края одеяла, на котором лежал Виго. Мастер открыл глаза, понял, что происходит, и упёрся локтем.

— Поставьте.

— Трап узкий, — сказал Алекс. — Встанешь возле лодки.

— Я дойду.

— Дойдёшь последние три шага. Этого хватит твоей гордости.

— Ты мою гордость мерил?

— Сегодня весь день меряю. Она у тебя здоровее остального тела.

Ульф старательно смотрел в сторону. Ему явно хотелось поддержать Виго, однако приказ Алекса он явно запомнил лучше.

— Ульф понесёт мягко, — сообщил великан. — Как корзину с Пыхом. Только Виго больше.

— Спасибо, утешил, — проворчал мастер.

Мы всё-таки донесли его до причала. Берта шла рядом, удерживая резервуар, Алекс следил за трубкой. Торн ковылял впереди и проверял мокрые доски носком чужого сапога.

Перевозчики скрывались под низким навесом возле свай. Их было трое. Двое сидели на перевёрнутой лодке, третий чинил у лампы весло. При нашем появлении он сперва посмотрел на Виго, потом на Ульфа и отложил нож.

— Через реку, — сказал я. — Сейчас.

— Мост выше.

— На мосту очередь.

— Значит, стойте в очереди.

Берта шагнула вперёд.

— Руджеро, ты меня знаешь.

Мужчина с веслом присмотрелся. Лицо у него осталось недовольным, зато нож окончательно исчез за поясом.

— Клёпаная. Давно тебя не видал.

— Виго везём.

Имя сработало. Один из сидевших поднялся, подошёл ближе и откинул край капюшона. Старый речник, с кожей тёмной от ветра, посмотрел на больного и тихо присвистнул.

— Говорили, помер.

— Потому и везём, — ответила Берта.

— Куда?

— На тот берег. Больше тебе знать не требуется.

Руджеро покосился на мост, огни которого виднелись выше по течению.