Сила Раймо ушла вместе с ним, рассеялась возле заброшенной печи или ещё раньше, на мокрой дороге. Остался один рисунок, снятый в тот миг, когда я разрушал его изнутри. Тело ухватилось за него, как рука хватается за чужой шаблон, и теперь доводило себя до такой же формы за счёт камня.

Месяцы работы за одно утро. Заманчиво настолько, что становилось тошно. Шаблон достался мне от человека, чьи меридианы в последние мгновения расползались под моей ладонью. Кузнец бросил бы такую оснастку в лом сразу, а моё тело ковало по ней себя, и остановить его я не мог.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ.]

[ОБРАЗЕЦ СНЯТ В МИГ, КОГДА ЧУЖАЯ ЦИ УЖЕ РАЗВАЛИВАЛАСЬ.]

[ЦЕЛ ЛИШЬ НА 72%]

[ПЕРЕСТРОЙКА ИДЁТ САМА. ОСТАНОВИТЬ ЕЁ НЕЛЬЗЯ]

— Да чтоб тебя, — прохрипел я.

— Что увидел? — Алекс наклонился ближе. — Кай, мне нужны данные. Я чувствую только рост давления.

Попробовал ответить. Челюсть свело, язык перестал слушаться, а потом тело дёрнулось так, что Ульф навалился сверху и удержал плечи. Доски под спиной глухо ударили. Пых метнулся вдоль стены, развернулся у печи и снова прибежал ко мне.

Я открыл связь с Алексом.

Сначала ничего не произошло. Рыжий держал моё запястье и пытался провести собственную Ци к грудному узлу, я же толкал ему окно целиком, вместе со строками и картиной циркуляции Раймо. Два намерения столкнулись, разошлись, затем нашли друг друга. Он хотел удержать меня живым. Я хотел показать ему причину, чтобы он смог это сделать.

Рябь перед глазами лопнула.

[СИНХРОНИЗАЦИЯ НОСИТЕЛЕЙ ВОССТАНОВЛЕНА.]

[ОБЩАЯ ЗАДАЧА: УДЕРЖАТЬ НОСИТЕЛЯ №1 ЖИВЫМ.]

[СОВПАДЕНИЕ НАМЕРЕНИЙ: 97%.]

Алекс вздрогнул. Его пальцы сильнее сжали моё запястье, взгляд ушёл вверх и в сторону, пробегая по строкам. Через связь ко мне хлынула его тревога, густая и быстрая, вместе с обрывками расчётов. Давление возле Нижнего Котла. Избыточный приток Огня. Инь сохранялась, только уже не успевала распределять жар. Костные каналы расширялись быстрее, чем заживали их стенки.

Рыжий убрал одну руку и полез в короб.

— Закалка пошла сама, — сказал он вслух. Голос держался ровно, хотя пальцы заметно дрожали над застёжкой. — Переход к последней ступени. Слишком быстро. Его каналы принимают больше, чем успевают перестроить.

— Так это хорошо? — спросила Берта.

— Пока он жив, но я не стал бы называть это хорошим.

Показатель перевалил через следующую отметку.

[97,04%.]

Алекс достал плоскую янтарную склянку, прижал горлышко к моим губам и влил несколько капель. Состав оказался густым и ледяным. Он прошёл по горлу, растёкся под рёбрами, и давление на миг ослабло. Знакомое действие Янтарного Щита, рабочиего настоя Алекса, сжало края Нижнего Котла, удерживая поток внутри.

Через два удара сердца камень продавил его.

Жар выбросило вверх. Пальцы сами согнулись, ногти прошли по доскам и оставили глубокие борозды.

— Не держит, — выдохнул Алекс. — Уже принято слишком много. Щит ограничивает Котёл, а перестройка идёт дальше по костям.

Он схватил другой мешочек, вытряхнул порошок в ладонь и поднёс к моему носу. Запахло горькой корой. Я вдохнул сколько смог. Порошок лёг на язык, вызвал спазм в горле и тут же начал вытягивать лишний жар из верхних меридианов. Голова прояснилась на несколько мгновений, зато боль возле сердца усилилась. Поток обходил охлаждённые ветви и собирался под грудиной, где уже теснился обратный отклик Раймо.

Тело выгнулось снова. На этот раз я слышал, как скрипят доски под пятками, слышал плач Ульфа и ругань Торна, который пытался подняться со скамьи. Ответить никому не получалось. Челюсти стучали сами, потом сомкнулись, и по подбородку потекла кровь из прокушенной губы.

— Дыши, Кай, — говорил Алекс. — Слышишь меня? Дай телу ритм. Вдох короткий. Теперь выдох. Ещё раз. Не запирай грудь, тебе сейчас нельзя запирать грудь.

Как будто я запирал её по собственному желанию.

Пытался поймать его счёт. Один вдох всё же прошёл. Второй застрял. На третьем грудной узел сжался так сильно, что мир сузился до белой точки, висящей перед глазами.

Пых подбежал со стороны печи и прыгнул мне на грудь. Алекс махнул рукой, хотел убрать его, зверёк увернулся и взлетел выше, прямо на лицо. Горячие лапы коснулись лба. Хвост лёг поперёк волос.

И мне стало легче.

Совсем немного. Белая точка расширилась, воздух прошёл в лёгкие, а сведённые пальцы разжались. Внутри огненного гула появился другой ритм: быстрый, частый, живой. Ядро Пыха пульсировало возле моего лба и каким-то образом собирало рассыпавшийся Огонь вокруг себя. Часть жара потянулась вверх и перестала давить на сердечный узел.

Зверёк пискнул. В этом писке слышалось возмущение, будто я опять мешал ему спокойно поесть.

Алекс уже тянулся к следующей склянке.

— Пых, — выдавил я.

— Что?

— Пых.

Рыжий замер. Посмотрел на зверька, потом на меня. Через связь прошёл новый расчёт. Сначала расплывчатый: два огненных ядра рядом, одно огромное и рваное, второе маленькое, устойчивое. Затем он наложил ритм Пыха на толчки Костного Очага. Линии совпали на коротком участке, разошлись, снова совпали.

Алекс снял зверька с моей головы. Облегчение исчезло сразу, и меня опять свело.

— Верни, — прохрипел я.

— Понял. Кажется, понял.

Он держал Пыха обеими ладонями и смотрел так пристально, что зверёк перестал вырываться. Внутри общей связи одна за другой раскрывались страницы, которые видел только Алекс. Я улавливал отдельные картины: старый свиток из Башни Целителей, рисунок человека рядом с духовным зверем, общий круг Ци, разделённый узким мостом.

— Был свиток, — заговорил Алекс, обращаясь уже ко всем, и потёр лицо ладонью, будто отгонял сон. — В Башне Целителей Духа, среди старья, до которого лет сто никто не дотрагивался. Там писали, что при переходе через высший барьер практик иногда связывает дыхание с фамильяром своей стихии, и второй контур держит ритм, забирает часть перекоса на себя. Мы над этим свитком смеялись, помню. Всей кельей смеялись, называли лекарской сказкой для тех, кто верит в говорящих зверей. — Он помолчал, взглянул на Пыха. — Похоже, зря смеялись. У Кая с ним связь уже есть. Слабая. Но есть.

— Пых поможет? — спросил Ульф.

— Может помочь. Ему будет больно. Если поток окажется слишком сильным, пострадает ядро.

Ульф побледнел. Он протянул руки к зверьку, затем остановился, словно боялся прикоснуться.

— Кай и Пых умрут?

Алекс отвёл взгляд от него.

— Сейчас Кай идёт к барьеру без устойчивого ритма. Это уже происходит, Ульф. Я не могу остановить процесс. Пых дал ему вдох одним прикосновением. Значит, шанс есть.

— Ульф не хочет, чтобы кто-нибудь умирал.

— Я тоже.

Пых повернул голову к великану. Усики на его морде светились тонкими искрами. Ульф всхлипнул, опустился возле нас и подставил ладонь. Зверёк коснулся её носом.

— Пых хороший, — сказал великан. — Пых, помоги Каю. Только сам тоже живи, ладно? Ульф тебе семечек даст. Много. И булку даст, хотя булку воровать нельзя. Ты только помоги и живи.

Зверёк затрещал, будто спорил насчёт булки, потом сам перебрался в руки Алекса.

— К Нижнему Котлу, — проговорил рыжий. — Связь должна быть короткой. Уберите рубаху. Ульф, держи Кая за плечи, только не дави на грудь. Торн, лежи, я тебя вижу.

— Да лежу я.

Алекс расстегнул остатки рубахи и освободил живот. Пыха положил чуть ниже пупка, прямо над Нижним Котлом. Зверёк сперва распластался, цепляясь коготками за кожу. Его шерсть была горячей, однако рядом с тем, что творилось внутри, прикосновение ощущалось прохладным.

[ТЕЛО ПЕРЕСТРАИВАЕТСЯ ПОД ДЕВЯТУЮ: 98,16%.]

[РЯДОМ ЕСТЬ ЧУЖОЙ ОГОНЬ, БЛИЗКИЙ ВАШЕМУ.]

[УГЛЕВИК ОГНИСТЫЙ «ПЫХ». ЕГО РИТМ СПОСОБЕН ДЕРЖАТЬ ВАШ.]

[ОН ДОЛЖЕН ВОЙТИ САМ. ЗАСТАВИТЬ НЕЛЬЗЯ.]

Должен сам.

Вот значит как. Система ждала его согласия, как ждала согласия Виго перед установкой проводника. Я хотел сказать Алексу, чтобы он ничего не делал силой, но язык опять перестал слушаться. Через связь всё же прошёл смысл, и рыжий ответил коротким кивком.