Николай открыл боковую дверь и первым выбрался наружу, не опуская оружия. Водитель обошел броневик с другой стороны. У него в руке тоже появился пистолет.

Мы вышли. Пустырь оказался безлюдным. За недостроенными корпусами шумела дорога, но отсюда ее не было видно. Даже если закричать, вряд ли кто-нибудь услышит.

— На колени, — приказал Николай. — Руки за голову.

— Может, сначала объяснишь, за что нас решили убить? — спросил я, стараясь не смотреть на его пистолет.

— Не объясню, потому что сам не знаю. Вставай на колени, Койот. Это последнее предупреждение.

Я медленно опустился. Мила сделала то же самое, однако ее правая рука оказалась ближе к сапогу. Водитель заметил движение и направил ствол ей в грудь.

— Даже не думай, девочка. Достанешь нож сразу выстрелю.

— Да поняла я, — процедила она.

Николай приблизился ко мне. Теперь ствол смотрел прямо в лицо.

— Ничего личного, — сказал он и поморщился, словно ему действительно было неловко. — Вы кому-то сильно помешали. Нам приказали убрать вас без шума и оставить машину здесь. Через пару дней тела найдут, если собаки раньше не доберутся.

Он стоял в полутора метрах. Этого должно было хватить и я сосредоточился.

Парализация активирована.

Николай застыл посреди движения. Его глаза расширились, когда он понял что тело перестало его слушаться.

У меня было всего несколько секунд.

Я рванулся вперед и ударил по его запястью. Пистолет вылетел из онемевшей руки, звякнул о бетон и отскочил к стене. Следом я врезал Николаю ладонью в горло. Он захрипел и начал падать.

Водитель выстрелил.

Я успел уйти в сторону. Пуля прошла мимо, а вторая ударила в бетон рядом с моей головой. Осколки хлестнули по щеке. Я перекатился, стараясь не дать ему спокойно прицелиться.

Этого хватило Миле.

Она выдернула нож из сапога и метнулась к водителю. Лезвие вошло ему в бедро над коленом. Мужчина заорал, дернулся и повел стволом в ее сторону.

Я уже поднялся. Два шага — и оказался рядом. Ударил водителя локтем в висок. Он покачнулся, попытался развернуться, но второй удар свалил его на землю.

Несколько секунд мы молчали. Я тяжело дышал, Мила стояла с окровавленным ножом, а Николай лежал на боку и хватал ртом воздух. Паралич уже отпускал его.

— Твою мать, Мишань, — выдохнула Мила, глядя на меня. — Что ты с ним сделал? Он будто окаменел.

— Потом объясню. Сейчас свяжи водителя, пока не очнулся.

— А этот?

— Его беру на себя.

В рюкзаке нашелся моток веревки. За пару минут мы стянули обоим руки за спиной и связали ноги. Узлы затянули туго, после чего оттащили пленников к бетонной стене и усадили рядом.

Николай уже пришел в себя. Дышал хрипло, на глазах выступили слезы, но смотрел он на нас с ненавистью.

Я присел перед ним.

— Давай без долгих игр. Кто вас нанял?

Он отвернулся.

— Николай, ты видел, что я могу сделать. Второй раз будет неприятнее.

— Пошел ты.

Я достал гладиус и прижал плоскую сторону клинка к его щеке. Не резал, просто дал почувствовать холод металла.

— Я не люблю пытать людей, но сегодня и без того плохое утро. Не заставляй меня придумывать, что делать дальше.

Николай несколько секунд молчал, потом сплюнул кровь.

— Барон Маковецкий.

— Тот самый заказчик каравана?

— Да. Вчера вечером вызвал нас и приказал найти вас. Сказал отвезти подальше от людей и убрать так, чтобы не осталось свидетелей.

Мила шагнула к нему.

— Мы доставили его груз и никого не подвели. Зачем он решил нас убить?

— Мне не объясняли, — огрызнулся Николай. — Приказали — мы поехали. Думаешь, со мной обсуждают дела баронов?

— Врешь, — сказала она и сильнее сжала нож.

— Не вру. Маковецкий сам был на нервах. Орал на охрану и несколько раз повторил, что распоряжение пришло сверху. Больше я ничего не знаю.

— Кто именно передал распоряжение? — спросил я.

— Не слышал. Он говорил с управляющим в соседней комнате. Потом вышел и велел закончить дело до обеда. Нам дали ваши фотографии, адрес гостиницы и броневик.

Тот самый барон, который еще вчера смотрел на нас как на грязь под сапогами, оказался лишь исполнителем. Значит, за ним стоял кто-то влиятельнее.

— Телефоны где? — спросил я.

Николай молчал, зато Мила быстро обыскала его куртку и вытащила аппарат. Второй телефон нашелся у водителя.

— Уходим, — сказал я, поднимаясь. — Здесь больше ничего не узнаем.

Мила кивнула на раненого. Кровь уже пропитала его брючину и стекала по сапогу.

— С ним что?

— Перевяжем, чтобы не истек кровью.

— Пусть дохнет, — резко ответила она. — Они собирались пристрелить нас и бросить здесь.

На ее лице на мгновение появилась такая злость, что я невольно насторожился. Не обычная ярость после драки, а что-то глубже. Однако Мила почти сразу отвернулась, и выражение исчезло.

— Мы не станем такими же, — сказал я. — К тому же мертвый ничего не расскажет.

— А живой еще раз возьмет заказ на нашу голову.

— В следующий раз будем знать его в лицо.

Я разрезал штанину водителя и туго перетянул рану полосой ткани. Нож не задел артерию, так что при здешней медицине он, скорее всего, выживет.

Николай напряженно следил за мной.

— Спасибо, — пробормотал он.

— Не благодари. Просто запомни, кто оставил вас в живых.

Мила фыркнула и пошла к броневику. Я разбил оба телефона каблуком, подобрал пистолеты и догнал ее.

Она прислонилась спиной к машине. Руки все еще дрожали, хотя нож она уже вытерла и спрятала.

— Мишань, что вообще происходит? — спросила она. — Почему Маковецкий решил нас убрать? Мы ведь обычные проводники.

— Видимо, уже не совсем обычные.

— Очень смешно.

— Я не шучу. Николай сказал, что приказ пришел сверху. Маковецкий сам кого-то боялся.

У меня уже появились догадки. Номер Алены Волконской в телефоне Койота, угрозы неизвестного мужчины и теперь это покушение. Слишком много совпадений.

— Твой знакомый, который посоветовал нам караван, — сказал я. — Как его зовут?

— Сашка.

— Позвони ему.

Мила сразу помотала головой.

— Он не мог меня подставить. Мы три года знакомы. Он не раз находил мне работу и никогда не обманывал.

— Тогда пусть объяснит, откуда Маковецкий узнал, где нас искать.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом достала телефон. Набрала номер и отошла на шаг.

— Саш, это Мила. Да, жива. Пока жива. Теперь объясни, что это была за херня с караваном.

Ответ я не слышал, но лицо Милы быстро изменилось. Сначала она нахмурилась, затем побледнела.

— Какие еще «заставили»? Кто тебя заставил?.. Подожди, не тараторь. Что они показали?.. Фотографии семьи? А в полицию ты почему не пошел?.. Понятно. Ладно, потом поговорим.

Она отключилась и долго смотрела на экран.

— Ну? — спросил я.

— Вчера вечером к нему пришли двое. Показали фотографии жены и дочери, сказали, что убьют девочку, если он не поможет заманить нас в караван. Сашка испугался.

— Его тоже использовали.

— Знаю, — глухо ответила Мила. — Но легче от этого не становится. Я ему доверяла.

Она убрала телефон и провела ладонью по лицу.

— В гостиницу возвращаться нельзя. Там нас наверняка ждут. И на настоящий караван тоже ехать глупо, если он вообще существует.

— Уедем пассажирами на Госэкспрессе.

— В Рязань?

— Да. Денег хватит.

Мила невесело усмехнулась.

— А в Рязани нас не найдут? Если за этим стоят столичные шишки, они достанут нас где угодно.

— Что ты предлагаешь?

— Не знаю, — призналась она. — В Тумане все проще. Есть маршрут, твари и люди рядом. Понимаешь, откуда ждать беды. А здесь кто угодно может улыбаться тебе в лицо и уже договариваться о твоей смерти.

— Сначала выберемся из Тулы, а потом решим, что делать дальше.

Я нашел в телефоне расписание Госэкспресса. Ближайший рейс до Рязани отправлялся через три часа с Центральной станции. Билет стоил двести пятьдесят рублей с человека. Дорого, но экономить сейчас было глупо. Если нас уже ищут, вокзал наверняка тоже проверяют, и там мы окажемся как на ладони.