Она умоляла укусить ее.

Взять ее жестче.

Ей хотелось грубости.

Стены, которыми я отгородился от мира, рухнули, и я сбросил с себя, словно вторую кожу, всякое подобие адекватности. Я схватил ее узкие бедра и сжал изо всех сил, зная, что мои пальцы оставят синяки на ее теле. Мои отпечатки будут выделяться.

Сэди застонала, и запах женского возбуждения усилился. Моя маленькая альфа-воин была извращеночкой. Она понятия не имела, что натворила, но сейчас узнает. Я укусил ее за плечо так сильно, как мог, пока клюквенное вино не потекло по моему подбородку.

Четыре бетонные стены контроля, окружавшие мое сердце, начали рушиться, и оковы моего прошлого, укреплявшие их, загремели, когда ослабли. Синяки от других альф все еще покрывали ее кожу, и это было неприемлемо.

Она была моей альфой. Не их.

Я кусал, так сильно, как только мог, каждый великолепный дюйм ее чувствительной шеи, пока она не начала извиваться и не взмолилась подо мной. Чем больше она дрожала, тем больше мне нужно было показать ей, на какую высоту я ее вознесу.

Моя очередь учить ее, что никто и никогда не будет трахать ее так, как я.

Я провел щетиной по ее идеальной груди, прижимаясь лицом к ее вишневым соскам, пока золотистая кожа не стала ярко-красной от возбуждения. Она выгнула бедра, ее тело вытянулось, когда она застонала.

— Моя альфа любит погрубее — прошептал я по ее коже, как молитву.

Она была благословением от самой богине луны, и я проведу остаток своей бессмертной жизни, поклоняясь ей.

Она согласилась

И кожа головы защипала, когда она болезненно дернула меня за волосы.

Я чуть не кончил.

Замок на моих цепях сломался и рассыпался в прах. И никогда он больше там не появится.

Мои руки сжали ее крепче, мой рот стал грубее, и Сэди сильнее забилась об меня, стоная громче. Удовольствие вспыхнуло между нами, как молния. Я приказал ей сказать, что она моя альфа, пока пировал клюквой.

Пока я насиловал свою альфу, ее ногти прорезали кожу на моей спине, медленно полосуя мою плоть. Боль и наслаждение смешались, пока все не превратилось в туманную дымку. Мои цепи упали, растворившись в воздухе. Никогда еще женщина не была такой совершенной.

Я с силой вдарил бедра Сэди в ковер, схватил ртом вишневый сосок, который дразнил меня с тех пор, как я сорвал с нее толстовку, и укусил, приказывая ей быть моей.

— СКАЖИ ЭТО.

Она закричала, и ее влага хлынула на мое колено.

Я приказывал ей сказать это, пробуя на вкус, кусая и владея каждым дюймом ее чертовски сладкой кожи.

Внезапно Сэди подалась вперед и прижала губы к моим в пробном, нежном поцелуе. Стены контроля вокруг моего сердца перестали рушиться, когда я отчаянно попытался сдержаться и найти контроль.

Я ошибался?

Она хочет, чтобы я был нежнее?

— Нет, — выдохнула она мне в рот.

Сэди дразнила меня. Она подначивала меня взять ее грубее, бросая вызов: отпустить себя и дать нам обоим то, чего мы желали. Одна из моих стен отломилась и рухнула на землю.

Кто я такой, чтобы в чем-то отказывать своей альфе?

— Хорошая девочка, — похвалил я, легко поднял ее и впечатал свою альфу-воительницу в стену так, что комната содрогнулась.

Сэди замурчала, и мой член зарыдал.

Я безмолвно прошептал молитву богине луны.

Я нашел свою религию.

Она была прижата подо мной.

Сэди обхватила мою талию ногами, и самая изысканная влага стекла по моему горящему члену, когда она начала тереться о меня с таким желанием. Затем она подалась вперед и яростно укусила меня за грудь. Болезненное удовольствие взорвалось на моей коже, когда альфа вернула себе права на меня. Ее пышные губы изогнулись в усмешке, когда она переместила голову на другой нетронутый участок кожи и снова укусила.

Моя вторая стена рухнула на землю.

Мои бедра дернулись, когда я врезался членом в ее ядро, даря нам обоим то восхитительное трение, которого мы жаждали.

Она укусила меня сильнее.

Я вошел в нее еще жестче.

Моя кровь стекала по подбородку Сэди, и она усмехнулась мне.

— Мой омега.

Я чуть не кончил.

Третья стена испарилась.

Я никогда ее не отпущу, такую сладкую и яростную.

Такую чертовски идеальную.

— Хорошо, малышка.

Я швырнул ее в стену изо всех сил, мы оба застонали, когда ее скользкая влага хлынула от трения. В награду я провел щетиной по ее чувствительной шее, пока не почуял запах ее крови. Она ударила кулаками по моей спине с удивительной силой, колотя по открытым ранам от своих ногтей.

Мои глаза закатились.

В награду я впился зубами ей в шею, ущипнул вишневые соски так сильно, как мог, и рванулся бедрами вперед, так что вибрирующий член ударил по ее клитору.

Сэди сладостно закричала.

Теплая кровь с места, где я растерзал ее шею, была скользкой на ее груди и смазывала мои пальцы, пока я пытал ее соски. Ее голова откинулась назад от удовольствия, мой след от зубов четко выделялся на ее шее. Мои пальцы дразнили ее упругие соски кровью, и я играл с ней, как со своей игрушкой.

Я никогда не оправлюсь от этого.

От нее

Моя малышка была идеальна, и я бы умер за нее.

Все стало туманным маревом, пока мы мучили друг друга. Единственной осознанной мыслью было то, что она все еще девственница и мне следует взять ее на кровати.

Я отстранился, чтобы переместить нас, но моя альфа-воительница яростно укусила меня за бицепс.

— Не хочу на кровать.

Блядь.

Не было женщины совершеннее.

Я готов был возвести храм, посвященный ей.

— Ты идеальна. Ты — все для меня, малышка. — хвалил я свою маленькую прелесть.

В очередной раз ее зрачки расширились от моих слов, и она задрожала.

Знали ли другие мужчины, что у нее фетиш на похвалу?

Гребанные идиоты.

Мы должны были осыпать ее похвалами весь день, каждый гребанный день нашего бессмертного существования.

Я обхватил рукой ее тонкую шею и впечатал в стену. Ее голова безвольно качнулась, а я безжалостно впился зубами в соски и принялся сосать их.

Сэди обвила меня ногами и прорычала:

— Трахни меня, уже блядь!

Такая милая. Моя альфа вообразила, что контролирует ситуацию.

Я легко поднял ее и навел свой вибрирующий член на ее узкий вход. Она извивалась и текла, пока я медленно проводил головкой по входу, дразня ее.

— Моя малышка, — пообещал я ей, сжимая ее горло одной рукой и медленно входя внутрь.

Она была теснее, чем я мог себе вообразить. Ни один омежий замок не мог сжать мой член крепче, чем киска моей маленькой альфы.

— Хватит, — взмолилась она, и слезы покатились по ее лицу, пока ее киска трепетала вокруг моего вибрирующего члена.

Я сжал ее горло сильнее.

На долю секунды я отключился, ощутив как киска Сэди сжала в тески головку моего члена.

Я пришел в сознание, чувствуя Сэди, все еще дрожащую от удовольствия.

Как она дразнила меня ранее, я прижался ртом к ее губам в пародии на нежный поцелуй.

— Бедная маленькая альфа. Но ты примешь это, и тебе это понравится.

Ее киска судорожно сжалась вокруг меня.

Я сжал ее горло сильнее.

Киска жалась снова.

Я впечатал ее голову обратно в стену.

Ее киска вновь сжалась.

Я вошел в ее безумную тесноту еще глубже, втягивая всю грудь целиком в свой рот.

— Это слишком… я не могу кончить снова, — вскрикнула она от экстаза, ее киска запульсировала, и я увидел звезды.

Моя бедная маленькая альфа вот-вот получит все то, чего даже не знала, что хочет.

Я не смог сдержать смешок, прижимаясь зубами к ее шее.

— Я еще даже не начинал.

Наступил долгий момент, когда сомнение обожгло грудь, и я задался вопросом: а не причиняю ли я ей боль?

Я отстранился.

Она прорычала:

— Тогда начинай уже, мать твою!

Моя последняя стена разлетелась вдребезги, и не осталось барьера, защищающего меня от меня самого.

Притворству пришел конец.

Дымка поглотила меня.