Насколько я понимал, узы должны успокаивать альф и держать их в узде. По словам моего папаши, они спасают от одичания.

Не будь пустота внутри меня всепоглощающей, я бы рассмеялся.

Какая же это охуительная сказочка.

Либо все, что он пиздел про узы — ложь, либо мы все настолько конченые, что эта херня просто не работает.

Агрессия, напряжение и всеобщее дерьмовое состояние пульсировали в каждом из нас. Ашер бросился на Ксеркса, и его ярость пронзила узы разрядом молнии. Ксеркс улыбнулся, его фиолетовые глаза светились, и он швырнул кинжал прямо в голову Ашеру.

Альфа с татуировками увернулся, но лезвие омеги задело один из его ониксовых рогов.

Из груди Джакса вырвался предупреждающий рык, а мои драгоценные камни обратились тенями.

Мои змеи жаждали влиться в этот хаос.

Искусать до крови.

Поодиночке мы были больны.

А вместе мы были ебанутыми психопатами.

Вдруг в дверь громко постучали, как из пушки выпалили. Джакс замер, вцепившись пальцами в рубашки Ксеркса и Ашера, пока те лупцевали друг друга кулаками.

Тяжело вздохнув, я поплелся к двери.

Узы взвыли от новой волны агрессии, обжигая грудь клеймом.

Мои глаза метались от змеиных вертикальных зрачков к человеческим. Зрение скакало от обычной картинки до тепловых сигнатур.

Я распахнул дверь и замер. Прямо передо мной непринужденно прислонилась причина всех наших гребаных проблем.

На Сэди была надета пушистая толстовка, в которой она казалась совсем крошечной. Синяки уже поблекли, а белые волосы рассыпались по плечам шелковым полотном, в которое мне безумно хотелось запустить пальцы.

Мой хуй дернулся.

Аромат сладкого клюквенного вина соблазнительно ударил по чувствам.

— Эм, я не вовремя? — Сэди прикусила пухлую нижнюю губу, разглядывая теневых змей на моей коже и трех парней, сцепившихся в клубок.

Ее надломленный голос прозвучал хрипло.

В этой огромной пушистой одежде она напоминала мне котенка: как я вечно ее и называл. Впервые за долгое время узы, связывающие нас четверых, перестали гнать нас на бойню. Высокий пронзительный визг, жгущий изнутри, мгновенно утих, оставив после себя прохладное покалывание.

Мы тут же успокоились.

Я облизнул вмиг пересохшие губы:

— Зависит от того, чего тебе от нас надо. — мой вкрадчивый тон не оставлял двусмысленности. И я медленно поправил пульсирующий хуй в штанах на тот случай, если намек не дошел.

Сэди тяжело вздохнула и потерла глаза.

Боль полоснула по нашим общим узам. Она выглядела маленькой и измотанной, а мы должны были оберегать ее от боли.

А не причинять ее.

Я ошарашенно мотнул головой. Это были не мои мысли. Это думали мои новые сородичи по стае.

Пусть она устала, но это не значит, что я не могу вытрахать из нее всю эту усталость и сделать все заебись.

Новый укол боли пронзил грудь. Парни явно были со мной не согласны.

Разобраться в том, что значат эти узы, было трудно, но в голове вспыхнули образы: защищать ее, окружить заботой.

Остальная троица хотела с ней цацкаться.

Так вот каково это — иметь совесть?

Ебучая мягкотелость и путаница в голове.

Я резко развернулся и зашипел:

— Да заткнитесь вы нахуй. Хватит вести себя как малолетние сучки. Ебля тоже помогает расслабиться.

Грудь обожгло еще сильнее.

Судя по всему, никто из них меня не поддержал.

Тряпки блядь.

Я мысленно транслировал им образы того, как трахаю ее у стены, пока котенок визжит и ухмыляется под мужские стоны.

Сэди отступила от двери со ошарашенным лицом.

— Лааадно, вижу, вы тут заняты.

Из моего горла вырвался низкий дребезжащий шипящий звук:

— Не смей отступать от меня. Какого хера ты пришла?

Сэди тяжело вздохнула и облизнула пухлые губы, словно нервничала.

Да я устрою ей еще больший повод для ее нервотрепки: мой усаженный драгоценными камнями член у нее на губах.

Укол осуждения резанул по узам.

Вместо того чтобы развернуться и впечатать новых сородичей стаи в пол, я сосредоточился на котенке перед собой. Сэди кивнула, будто приняв решение:

— Знаю, для всех нас это тяжело, но я поговорила с девочками, и кое-что поняла.

Я приподнял бровь, пока в голове прокручивались картинки, где она прижата к стенке шкафа.

Будет ли она орать и визжать, как Джакс, или станет тихо стонать?

Одно было ясным: она наконец сообразила, что принадлежит мне, и будет готова принять меня.

Остальные трое парней встали рядом со мной. Узы между нами натянулись и запели от удовлетворения стоило нам приблизиться друг к другу.

Это была физическая и ментальная связь.

Котенок закусила губу, глядя на каждого из нас своими большими рубиновыми глазами. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Я решила, что пора взрослеть и вести себя как взрослый человек.

Мой хуй в штанах встал колом.

Она доперла, что я владею ее душой, и сейчас я подниму ее и выебу прямо у стены, пока она не забудет свое имя.

Образы того, как мы все имеем ее во всех позах, пронеслись через наши узы.

Ашер выдохнул:

— Блядь!

Ксеркс застонал. Из горла Джакса вырвался рык.

Теперь мы все стояли с каменными хуями. Коричный запах Ксеркса стал тошнотворно-сладким, словно он физически не мог сопротивляться нашим альфа-феромонам.

Сади прокашлялась и продолжила:

— Я в списке разыскиваемых у твоего отца.

Я прорычал:

— Нам, блядь, плевать.

Она грустно покачала головой:

— Дело не только в этом. Мы, по сути, не занимались сексом друг с другом, и я думаю, так будет лучше. По правде говоря, у меня были сомнения насчет связи с вами из-за вашей ебучей привычки все контролировать.

У меня внутренности сжались от ее слов.

Она замолчала:

— Ну, кроме тебя и Джакса. Кобра, твой отец был прав насчет стаи, и это нечестно с моей стороны — вставать у тебя на пути к твоим будущим детям. Может, сейчас тебе плевать, но потом ты пожалеешь.

Узы взвыли прилившей волной разочарования.

Меня чуть на колени не согнуло.

— Что ты сейчас сказала? — прорычал я своему котенку, которая пятилась назад с широко раскрытыми глазами.

Сади покачала головой:

— Между нами пятерыми все кончено. Иначе нельзя.

Ксеркс сухо заржал, его лицо окаменело. Вся та угроза, что исходила от него во времена работы на королеву фейри, вернулась, когда он прошипел ей в лицо:

— Ты трусиха.

Рубиновые глаза Сади вспыхнули гневом:

— Вот именно об этом я и говорю! Да вы блядь не слышите никого, кроме себя! Если бы вы хоть раз включили мозги и повели себя как взрослые, мы бы могли это обсудить.

Ашер хрустнул татуированными костяшками, его рога на голове раздались шире:

— Ты все равно нас никогда не слушаешь, принцесса. Так какого хуя тебе сдалось наше мнение?

Впервые я был согласен с Ашером.

Джакс грубо провел руками по своим косам:

— Всем успокоиться! Сэди, ты ведь не в серьез это имела в виду? — его серые глаза были затуманены предательством.

Новые узы между всеми нами буквально стонали от агонии и опустошения.

Мы ломались.

Как она могла заявить, что все кончено, едва успев начаться?

Сэди отказывалась от всех нас.

Мой котенок бросал меня.

Она меня отвергала.

Сэди тяжело вздохнула и одарила Джакса грустной улыбкой от которой мне захотелось отлупить кого-нибудь до разжижения мозгов.

Ее голос дрогнул:

— Ничего личного. Просто так будет лучше. Джала сказала, что все случается не просто так, и в этом случае она права.

Я фыркнул. Это хуйня какая-то.

Ничего не случается просто так. Мир — темное, жестокое место. И либо он имеет тебя, либо ты поднимаешься из пепла и ебешь его.

Вот и все.

Мягкий голос Джакса приобрел жесткую грань:

— А что сказала Джинкс?

Сэди слабо усмехнулась, а по щекам покатились слезы:

— Она сказала, что мужчины в большинстве своем бесполезны, и я сберегу себе кучу ненужной эмоциональной энергии.