- Усиливайся уже, сука, - смилостивился казначей.

Сардаха, ворча, запустил усиливающую его магию. Ланс пришел в себя вздрогнул, не понимая, что происходит.

- Только вякни! - с ненавистью рявкнул наместник. - Просто запусти самоисцеление и молчи!

- Я наказываю твоего хозяина, малыш, - весело объяснил Ашиль. - Ибо он должен понимать, что невольники это не куклы. Они живые маги. Ты можешь их избивать, насиловать, но ты же должен кормить их, одевать, удовлетворять их нужды. Ты в каком-то смысле раб своего раба.

- Кормить... - вспомнил вдруг Сардаха. - Сегодня должен был прийти посыльный с базара, но из-за этого ссаного рудника нас не было дома.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Придет завтра, - хихикнул казначей.

Наконец, добрались до дома. Вспыхнули охранные метки, и мужчины вошли во двор. Уже и Эфра, исцеленная магией казначея, пришла в себя.

- Я уже снова хочу тебя, девочка, - Ашиль, продолжая удерживать девушку на руках, облизал ей лицо. - Сейчас отдохни, но завтра развлечемся подольше.

- Они живут в саду, - наместник ревниво посмотрел на парочку. - Эфра, где вы поселились?

- У большого апельсинового дерева, - девушка указала дорогу.

Маги прошли вглубь сада, сгрузили свою ношу, укрыли невольников их одеждой, погрузили в исцеляющий сон.

- Ашиль, - тихо позвал Сардаха. - Ты мой единственный друг здесь. Мне бы очень хотелось объяснить тебе, что происходит. Но можно не сейчас? Ты простишь меня, Ашиль?

- Я не прошу ничего мне объяснять, если сам не хочешь, - беззаботно потянулся казначей. - Друг на то и друг, чтобы понять, принять и не заставлять идти против воли.

Ашиль скинул халат, улегся спать под соседнее дерево. А Сардаха долго сидел, облокотившись о ствол, размышлял. Уснул лишь далеко за полночь.

Эфра проснулась первой, рядом спал на спине, мирно посапывающий Ланс, губы его были еще бледны, но дышал он ровно. Зато он загорел на аллее, и тело его уже не выглядело таким бледным на фоне иссиня-черных волос, они доходили Лансу почти до талии и очень шли к идеальным чертам его лица, пронзительным серым глазам. Прекрасный утонченный юноша, такую красоту не способен изобразить даже самый искусный художник.

Чуть поодаль под деревом спал их господин. Сердечко Эфры наполнилось любовью, а душа преисполнилась благодарности. Он их не бросил! Забрал, исцелил, даже остался спать вместе с ними. На глаза навернулись слезы, как хотелось доказать господину свою преданность.

Прекрасному господину. Девушка с затаенным вожделением рассматривала стройное, совсем безволосое тело, лучи восходящего солнца красиво освещали смуглую гладкую кожу, хотелось водить по ней кончиком языка, так маняща была ее шелковистость, длинные чуть волнистые каштановые волосы прикрывали прекрасное лицо, щекотали маленькие темные соски, пахло от господина маняще- сандалом, пряными специями, сладковатым потом. Эфра томно выдохнула, мечтая о его прикосновениях.

Перевела взгляд на спящего казначея. Красавчик. И уж он то ее наверняка ни раз сегодня коснется. Как прекрасны его светлые волосы, разметавшиеся по земле, загорелое стройное гибкое тело, стоящий колом член... Мужчина, не просыпаясь, обхватил свое каменное орудие тонкими пальцами, пару раз качнул пушку вверх-вниз. Как красиво он, наверное, ублажает себя. Эфре бы очень хотелось посмотреть. Большой ствол обхваченный изящной рукой, украшенной многочисленными браслетами - на такую красоту можно любоваться бесконечно. Утреннее созерцание прекрасного было прервано недовольным ворчанием Сардахи.

- Жрать очень хочется, - сел на земле наместник.

- И трахаться, - казначей тоже проснулся.

- И все же я вас покормлю, - виновато вздохнул Сардаха, он надел халат, повязал пояс, спрятав болтающийся на нем кошель в шелковых складках. - Чайная на углу открывается рано, принесу лепешек.

Эфра и проснувшийся Ланс с удивлением наблюдали за тем как господин отправился за лепешками для своих рабов. Не послал их в чайную... Наверное, потому что не доверяет им пока деньги на хлеб.

- У него были слуги, - неожиданно вдруг выдал Ашиль. - Были слуги - садовник, кухарка, конюх, комнатные слуги. А год назад он всех убил. Сам ведет хозяйство. Только убираться приходит комнатная служанка. Он привык за это время заботиться о себе сам. Даже не подумал послать вас в чайную.

Ланс с Эфрой кивнули, не требуя дальнейших разъяснений. Сардаха вскоре вернулся, принес лепешки как и обещал. Эфра заварила чаю, но завтракали все также в саду, не переместились в столовую. После завтрака Ашиль, накинув халат и сандалии отправился в казначейство. А наместник объявил рабам, что хочет объяснить им причину их покупки.

- С городом что-то не так. Я правлю Атебьром три года, - издалека начал Сардаха, рассматривая густые кроны цитрусовых. - Успешно. Первые два года все было прекрасно. А год назад произошел странный случай. У меня работал садовник, слабенький маг цветов, но со своими обязанностями справлялся. Как-то утром я вышел во двор, и обнаружил там абсолютно незнакомого мне мага. Маг деревьев хозяйничал вокруг клумбы. Я возмутился, почему это мой садовник, не предупредив меня, попросил его заменить. На что удивленный маг заявил мне, что он и есть мой садовник, работает на меня уже два года. Разумеется я схватил его, желая допросить, я не тот маг, с которым будут шутить шутки, нужно было понять причину сего поступка. На шум выбежала одна из комнатных служанок, заявила, что это ее брат, он действительно работает тут уже два года, а ни о каком садовнике - маге цветов она слышать не слышала. Самое интересное, что родство отслеживалось, а по аурам читалось, что маги не лгут. То же самое подтвердили остальные сбежавшиеся слуги. Все они были слабыми магами, не смогли бы закрыть души и магическую суть свою - ауру, так, чтобы я не прочитал. Они не лгали.

Отсюда следовал вывод, что или это подстроил какой-то сильный маг, или я сошел с ума. Всех слуг я разумеется тут же убил, даже если я абсолютно нормален, и сие было подстроено без их ведома, слухи о моих странностях поползли бы. Новых нанять побоялся, повторения сей пугающей истории мне не хотелось бы. Я продолжал проверять версию воздействия на меня, но ничего не мог засечь. Чуть позже я понял, что дело не во мне, по городу пополз слух, что для одного торговца тканями с восточного базара, ищут лекаря, могущего целить разум. Говорили, мужчина обезумел, утверждал, что женщина рядом с ним не его жена, что у него была совсем другая.

Еще об одном случае упомянул Ашиль. Сказал как-то, что совсем заработался, ибо казалось ему всегда, что у его старшего сборщика податей был брат, вроде даже как-то видел их вместе, а потом оказалось, что брат его погиб несколько лет назад, до того как Ашиль был назначен на должность и прибыл в Атебьер.

Историю о себе я скрыл буквально ото всех, сказав, что слуг я убил, ибо они сговорились и планировали ограбить меня. Смешно, но кто осмелиться усомниться в словах Сардахи? Историю о жене торговца, Ашиль, конечно, со своей не связал, если вообще помнил о ней, так что решил, что что-то он там напутал.

А я с тех пор стал очень, очень внимательным. И удалось мне таки заметить еще один случай. У ворот южного базара всегда стоял навес, где продавали финиковый сироп. А потом там оказался навес, где торговали маслом.

Раньше и в голову не пришло бы увидеть в этом странность, поменялся арендатор, да и все. Но я теперь все подмечал, поэтому, когда стал интересоваться, где торговец финиковым сиропом, а мне заявили, что такого отродясь на южном базаре не было, я понял, что это очередной случай. Тут, конечно, моей репутации ничего не угрожало, на базаре я появлялся крайне редко, сказал, что перепутал, с базаром в городе, где жил прежде. Ничего странного в этом никто не усмотрел.

- Таким образом, господин, - заговорил Ланс серьезно, - ты пришел к выводу, что по всему городу происходит что-то странное. Одни маги, вдруг становятся другими, либо заменяются другими, но почти никто этого не замечает.