Как они смогли выследить Захарова так же быстро, как и он с Рябининым, об этом Василий сейчас даже не думал. Все его мысли были заняты только одним: «Что делать дальше?»

Один из наёмников чуть отстал, прикрывая спину своего напарника и оглядывая толпу на наличие городовых, а второй целенаправленно направился прямо к нише за колонной. Лицо приказчика исказилось от животного ужаса, он открыл рот, чтобы закричать, но из пересохшего от страха горла вырвался лишь тихий хрип.

Наёмник достал из кармана руку с зажатым в ней револьвером системы Нагана и начал поднимать ствол, целясь Захарову прямо в голову. В этот момент на вокзале раздался оглушительный гудок отправляющегося поезда, готовый заглушить любой выстрел.

— Аристарх! — заорал Белозёров, одновременно прыгая к наёмнику и со всей силы нанося ему удар тростью по руке.

Грохот выстрела эхом разнёсся под потолком зала ожидания. Пуля врезалась в стену возле Захарова, выбивая крошки кирпичной кладки. Толпа мгновенно отреагировала: поднялся невероятно громкий крик. Женщины завизжали, пассажиры начали падать на грязный пол, закрывая головы руками, кто-то бросился бежать, сбивая с ног соседей.

Наёмник заорал от боли. Василий тут же нанёс следующий удар. В этот раз трость опустилась на голову наёмника, тот крякнул и стал заваливаться на пол.

К дрожащему и почти теряющему сознание от страха Захарову подскочил Рябинин. Схватив его за шкирку и подняв на ноги, он заговорил:

— Уходим, Василий! Быстрее, пока городовые не появились. Нам сейчас нельзя с ними пересекаться, сам знаешь.

Рябинин влепил пощёчину приказчику, приводя его в чувства.

— Где второй? — Василий повернулся ко второму наёмнику и увидел, что он тоже валяется на полу без сознания.

— Уходим, Василий, уходим! — торопил судебный следователь, начиная тащить за собой Захарова и подталкивая Белозёрова. — Я его вырубил рукояткой револьвера, пока он на тебя оружие наводил. Я видел их. Подошёл сзади. А когда ты крикнул, я сразу ему и саданул.

Василий подхватил под вторую руку Захарова. Они быстро пошли к выходу из вокзала сквозь бегающую в панике толпу, таща упирающегося старшего приказчика Захарова.

Белозёров с Рябининым с трудом запихнули Захарова в пролётку.

— На квартиру? — Рябинин посмотрел на Белозёрова.

— Нет. К князю, — ответил Василий, залезая в пролётку и садясь возле приказчика.

Аристарх Платонович назвал адрес квартиры князя Долгорукова и сунул извозчику в руку три рубля.

— Поезжай. Сильно не гони. Покрутись по улицам и по подворотням, прежде чем ехать по адресу, — приказал Рябинин. — И подними верх.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — извозчик спрыгнул с козел, быстро поднял верх, и через минуту пролётка уже тронулась.

Извозчик не спеша ехал по улицам, иногда сворачивая в подворотни, проезжал их насквозь и менял направление. Белозёров поглядывал назад, чтобы убедиться в отсутствии слежки.

— Можешь ехать по адресу, — наконец сказал Василий извозчику. Тот молча кивнул, выезжая из очередного переулка и сворачивая на центральную улицу, которая вела в сторону квартиры князя Долгорукова.

В тесноте экипажа пахло сыростью и грязным телом Захарова. Приказчик продолжал сжимать в руках саквояж и папку с невероятным упорством и силой. Рябинин, глядя на это, лишь усмехнулся. Пролётка неожиданно подпрыгнула на кочке, Захаров вскрикнул от неожиданности и снова задрожал от страха.

— Успокойтесь, Пётр Игнатьевич. У вас зубы от страха стучат громче, чем копыта лошади, — буркнул Белозёров, поморщившись от боли в груди.

Каждая кочка, на которой подпрыгивала пролётка, отдавалась резкой болью в груди Василия. Гонка до Николаевского вокзала не прошла для него даром. Белозёров считал единственным верным решением спрятать старшего приказчика у князя Павла Дмитриевича Долгорукова: только под охраной людей князя можно было надеяться, что Захаров останется в живых.

Через сорок минут кружений по улицам и подворотням пролётка въехала в тихий небольшой квартал в центре города, где располагался богатый четырёхэтажный доходный дом. В этом аристократическом квартале даже днём стояла сонная тишина, а на улице не было ни одной подозрительной фигуры. Все центральные трактиры, лавки и торговые ряды находились дальше.

— Заезжай во внутренний двор, — приказал Василий извозчику.

Пролётка проехала через арку и остановилась в большом внутреннем дворе, где сейчас стояло несколько карет жильцов, а кучера, устроившись на лавке, обсуждали последние сплетни из высшего общества.

Вытащив Захарова из пролётки, Рябинин и Белозёров повели его в дом.

— Мы к князю Долгорукову, — сказал Белозёров встретившему их в вестибюле управляющему.

— Вам назначено? — осведомился он.

— Нет, но он нас примет, — ответил Василий. — Скажите ему, что пришли Рябинин и Белозёров.

— Ждите здесь, я должен уточнить у князя. У меня нет на счёт вас никаких распоряжений, — управляющий сделал знак стоящему возле центрального входа охраннику, и тот сразу подошёл.

Управляющий кивнул в сторону Белозёрова и Рябинина, которые продолжали крепко держать Захарова под руки, и пошёл на второй этаж. Охранник, подозрительно оглядев троицу, остался стоять рядом.

Через несколько минут управляющий вернулся.

— Князь ожидает вас. Я провожу.

— Мы знаем дорогу и в помощи не нуждаемся, — отрезал Василий и вместе с Рябининым повёл Захарова наверх.

Поднявшись по парадной мраморной лестнице на второй этаж, Белозёров постучал в массивную дубовую дверь. Князь открыл сразу. Увидев Рябинина и Белозёрова, держащих под руки дрожащего от страха человека с саквояжем и папкой в руках, Долгоруков молча отступил в глубину прихожей.

— Заходите.

Как только они зашли, князь сам закрыл дверь и встал перед ними.

— По городу уже ползут слухи о перестрелке на Николаевском вокзале, — спокойно произнёс Долгоруков. — Мне только что сообщили, что городовые убили двух беглых каторжников, но у полицмейстера, полагаю, будет иная версия?

— Это были наёмники Воропанова, — выдохнул Белозёров, отпустив приказчика и с трудом опустившись на кушетку, сразу расстёгивая своё пальто. — Это старший приказчик Гусятникова — Захаров. Они пришли за ним. Следом за нами. Мы их вырубили, схватили Захарова и приехали сюда. Что там было дальше, мы не знаем. Он ценный свидетель.

— Выходит, эти наёмники очнулись, когда городовые уже были там, ну а дальше — перестрелка и смерть наёмников, — говоря это, князь приблизился к приказчику и внимательно посмотрел на его лицо.

Долгоруков задумался, прогулялся по прихожей, оценивая обстановку.

— Значит, говорите, ценный свидетель, — он посмотрел на Рябинина, потом на Белозёрова. — В этой квартире его оставлять нельзя. Ко мне приходят разные люди из дворянского собрания. И если его здесь увидят, информация может дойти до тех, кому об этом знать нельзя. Поступим следующим образом: во внутреннем дворе дома, среди экипажей других жильцов, стоит моя карета. Выезжаем немедленно в моё загородное имение. Там будет спокойнее, да и охрана есть. Заодно устроим этому господину подробный допрос.

Спустя десять минут карета князя Долгорукова выехала на мостовую со внутреннего двора доходного дома, увозя всех в загородное имение.

Карета проехала через ворота и остановилась возле парадного входа в дом. Князь вышел первым и махнул рукой, привлекая внимание управляющего:

— Этого с саквояжем и папкой поселишь в дальней гостевой. И приставь к нему круглосуточную охрану. Выводить только в туалет. Кормить в комнате и никого к нему не пускать. И ещё: своди его прямо сейчас в баню, пусть приведёт себя в порядок. Вся карета провоняла, — князь сморщился. — Через полчаса чтобы он был у меня в гостиной чистый и опрятный. Саквояж и папку забрать и отнести в гостиную. И подай нам чай и что‑нибудь лёгкое перекусить. И ещё: карету пусть проветрят. Мне ещё назад ехать.