— Ты же весь побелел! — произнёс Аристарх Платонович, поддерживая Василия.
— Всё в порядке, Аристарх Платонович, — произнёс Василий, начиная выпрямляться и выравнивать дыхание. Боль постепенно отступала, превращаясь в тупую и ноющую, но которую уже можно было терпеть. — Просто неудачно подбросило на камнях. Я в норме. Главное — первыми найти Захарова.
Он расстегнул пару пуговиц на пальто, чтобы облегчить дыхание, и уставился вперёд. Площадь перед Николаевским вокзалом уже маячила впереди, показываясь из-за поворота улицы. Сердце Василия бешено билось, как будто отсчитывая драгоценные секунды. Для него сейчас существовала только одна цель — взять старшего приказчика Захарова и надёжно его спрятать.
Пролётка, скрипя рессорами и грохоча колёсами, влетела на большую площадь перед Николаевским вокзалом и резко остановилась у главного входа, едва не переехав стоявшего с тележкой носильщика. Рябинин на ходу сунул в руку извозчику обещанные деньги и вместе с Белозёровым поспешил к большим дверям здания.
Внутри вокзал встретил их оглушительным гвалтом, суетой, запахом немытых тел и паровозным дымом. Под высоким потолком эхом разносились гудки паровозов, крики носильщиков, плач детей и объявления об отправлении поездов. Огромные толпы людей шли в разных направлениях. Кого тут только не было: купцы в больших шубах, офицеры в шинелях, мещане с кучей тюков, студенты и, конечно же, местные воришки, высматривающие в толпе невнимательных пассажиров.
Среди этой толпы людей найти одного человека с саквояжем казалось просто нереально.
— Разделимся? — быстро предложил Рябинин, оглядывая огромный зал ожидания. — Я возьму на себя билетные кассы и расписание, проверю, куда в ближайшие полчаса отправляются поезда. А ты осмотришь залы первого и второго класса. Он наверняка попытается затеряться среди обеспеченных пассажиров.
— Нет, Аристарх Платонович, — покачал головой Белозёров, не сводя глаз с толпы. — Он бежит в панике. Захаров прекрасно понимает, что в залах первого и второго класса он со своим растрёпанным видом и безумным взглядом привлечёт слишком много внимания. И у касс ему делать нечего, если он уже купил билет. Он будет прятаться там, где темно, грязно и людно. Надо проверять зал третьего класса. И не теряем друг друга из вида. Держимся рядом.
Они двинулись вперёд, аккуратно расталкивая людей. Василий шёл первым, быстро осматривая толпу и взглядом профессионала выхватывая из людского потока лица мужчин, похожих на Захарова. Он заглядывал за большие колонны, внимательно оглядывал длинные деревянные скамьи, на которых вповалку спали ожидающие своего поезда мещане и мастеровые, заходил в тёмные углы под лестницами.
Каждая минута была на счету. Внезапно раздался громкий свисток дежурного по вокзалу, и голос объявил о скором отправлении скорого поезда до Санкт-Петербурга. Толпа пассажиров моментально устремилась к выходу на перрон, создавая неимоверную давку.
— Смотрите внимательно! — крикнул Белозёров Рябинину, стараясь перекричать шум. — Если он собирается в столицу, то сейчас самое время ему выйти из укрытия и побежать к вагонам!
Василий, расталкивая толпу и помогая себе тростью отталкивать баулы мещан, пробился к дверям, ведущим на перрон. Он встал так, чтобы видеть всех проходящих мимо. Клубы белого пара от готового к отправлению паровоза накрыли платформу, ухудшая видимость. Сотни лиц мелькали перед глазами Белозёрова, сливаясь в единую массу. «Захаров где-то здесь. Он не мог провалиться сквозь землю», — замелькали мысли в голове. Загнанный в угол, он должен совершить ошибку. Должен показаться, пробиваясь к вагонам поезда.
Время уходило, толпа пассажиров, спешащих на посадку, стала редеть. Скорый поезд до Санкт-Петербурга издал первый предупредительный гудок. Белозёров продолжал стоять у дверей на перрон, его взгляд непрерывно скользил по залу и по бегущим на поезд запоздавшим пассажирам. Он внимательно осматривал каждого, выхватывал из толпы мужчин, держащих в руках саквояж. «Где же ты, Захаров? Неужели ты решил не ехать на поезде и остаться в Москве? Или тебя уже перехватили люди синдиката?» — тревога в мыслях Белозёрова нарастала. Если Захаров собирался уехать именно этим поездом, он уже опаздывал. Или же… он ждал самого последнего момента, чтобы запрыгнуть в вагон последним, избежав лишней проверки документов на перроне. «Где ты? Покажись!» — мысленно крикнул Василий.
Белозёров отвернулся от перрона и начал внимательно осматривать дальнюю стену зала ожидания третьего класса, где располагались технические помещения вокзала. Там был полумрак: свет из огромных окон вокзала туда почти не проникал, а лампы в этой части вокзала были редкими и горели тускло.
И вдруг что-то заставило Василия сделать шаг вперёд. Свет тусклой лампы на мгновение загорелся ярче, отражаясь от медной застёжки саквояжа, в тёмном углу возле технических помещений.
Белозёров сделал ещё несколько шагов вперёд и всмотрелся в глубокую нишу между заколоченной дверью багажного отделения и огромной несущей колонной. Там, вжавшись спиной в холодную стену, сидел на корточках человек. Его лицо было закрыто надвинутой шляпой, а воротник дорогого, но грязного пальто был поднят до ушей. Даже издалека Василий видел, что человек сильно дрожал и периодически осматривался, крепко прижимая к груди двумя руками большой саквояж и папку, о которых говорил дворник Прохор.
Это был Захаров. Старший приказчик купца Гусятникова выглядел как побитая и загнанная в угол собака. Белозёрову на миг стало его жалко. Захаров дёргался от каждого громкого стука или голоса возле него, иногда смотрел в сторону выхода на перрон, не решаясь сделать последний, решающий рывок к спасительному поезду. Вот он снова посмотрел на выход к перрону, и Белозёров заметил, как губы приказчика беззвучно шевелятся — вероятно, он молился.
Василий не стал сразу к нему приближаться. Быстрое движение в его сторону могло спровоцировать беглеца на отчаянный поступок. А ловить его по всему вокзалу или Москве Белозёрову не хотелось. Вместо этого Белозёров поднял руку и помахал Рябинину, привлекая его внимание. Аристарх Платонович стоял буквально в десяти метрах и сразу подошёл к нему:
— Нашёл?
— Да, вон он, — Василий сделал движение тростью, показывая направление, куда смотреть.
— Ага, вижу, — кивнул Рябинин, посмотрев на Захарова.
— Обходим с двух сторон. Только не спешим. Нельзя, чтобы он кинулся убегать, — сказал Василий и сразу двинулся в сторону Захарова, заходя чуть сбоку.
Судебный следователь пошёл с другой стороны, стараясь слиться с проходящими мимо носильщиками, чтобы отрезать Захарову единственный путь к отступлению. Они медленно приближались, а Захаров продолжал поглядывать на спасительный выход на перрон, где поезд до Санкт-Петербурга должен был вот-вот тронуться.
Когда Белозёров уже был уверен, что через минуту старший приказчик Гусятникова будет в их руках и они вытрясут из него всё, что он знает, Захаров поднял голову. Его глаза тут же округлились от ужаса, и Василий посмотрел туда, куда был устремлён его взгляд.
Белозёрову оставалось сделать всего десяток шагов до ниши, в которой прятался дрожащий от страха Захаров, но он тут же остановился. Люди, идущие по залу, расступались перед двумя фигурами, уверенно и быстро шагающими сквозь толпу.
Василий замер, повернувшись и сделав вид, что изучает расписание на стене. Потом чуть развернулся так, чтобы видеть, как к укрытию приказчика приближаются двое мужчин. В их облике не было ничего примечательного или устрашающего. Обычные пальто, на голове простые картузы, ничем не выделяющиеся лица. Они были больше похожи на мастеровых или мелких служащих, чем на убийц. Но Белозёров сразу распознал в них тех, кем они являлись на самом деле.
Они быстро приближались, шагая прямо сквозь толпу и полностью контролируя всё, что происходит вокруг них. Их взгляды были абсолютно равнодушными к вокзальной жизни. Но главное, что выдавало их с головой, — это руки. Оба держали правые руки в карманах своих пальто, и ткань там характерно топорщилась, безошибочно выдавая наличие оружия. Это были не карманники и не вокзальные шулера. Это были профессионалы своего дела. Наёмники, которых Воропанов отправил за Захаровым.
