Когда Василий расшифровал первый документ, он невольно нахмурился. В списке были фамилии, которые он не знал, кроме одной — прокурора окружного суда, непосредственного начальника Рябинина.

Запомнив пару фамилий, напротив которых стояли большие суммы, он всё убрал в тайник. Вернул на место половицу и пододвинул книжный шкаф.

Надо было торопиться.

По дороге к сыскному отделению Василий купил себе пару пирожков и, съев их на ходу, вошёл в здание. Не успел Василий зайти в кабинет Воронова и со всеми поздороваться, как следом за ним без стука вошёл чиновник по особым поручениям при полицмейстере в сопровождении двоих вооружённых городовых, а также младший агент сыскного отделения с кучей уголовных дел. В руках чиновника была папка, откуда он вытащил пакет, запечатанный сургучовой печатью.

— Иван Макарович Воронов, — громко произнёс чиновник, не обращая внимания на присутствующих. — На основании приказа полицмейстера, в связи с многочисленными нарушениями процессуальных норм, превышением служебных полномочий и несанкционированными силовыми акциями на Сухаревке и мануфактурных складах, вы отстраняетесь от занимаемой должности начальника сыскного отделения на время проведения внутренней служебной проверки. Вот пакет, в котором приказ.

Чиновник положил на стол запечатанный пакет и толкнул его в сторону Воронова.

Воронов протянул руку, взял пакет и, вскрыв, вытащил оттуда приказ. На его лице не дрогнул ни один мускул, пока он читал приказ полицмейстера.

— Вы не имеете права! — попытался вмешаться Фёдор Емельянович, вставая со стула. — Мы задерживали банду и расследуем серию преступлений!

— Помолчите, господин Румянцев! — рявкнул чиновник, вытаскивая из своей папки второй пакет и протягивая его Румянцеву. — В отношении вас вынесено отдельное решение. За превышение пределов применения огнестрельного оружия и проведение незаконных обысков вы также отстраняетесь от участия в любых расследованиях до окончания проверки. Господин Воронов и господин Румянцев, прошу вас сдать личное оружие и покинуть здание сыскного отделения! Во время проверки вас могут вызывать на допрос лично к господину полицмейстеру.

Румянцев сжал зубы, но под строгим взглядом Воронова достал свой револьвер и положил его на стол рядом с револьвером Ивана Макаровича. Воронов спокойно снял с вешалки сюртук, взял личные вещи и вышел из кабинета вместе с Румянцевым в сопровождении городовых.

Мохов, Белозёров и Рябинин собирались выйти следом, но чиновник их остановил:

— Вас я попрошу остаться. Я ещё не закончил.

Чиновник достал следующий пакет, самостоятельно его вскрыл и зачитал приказ полицмейстера о том, что он назначен временно исполняющим обязанности начальника сыскного отделения. Потом посмотрел на Мохова, Белозёрова и Рябинина.

— Аристарх Платонович, — начал чиновник ехидным тоном. — Ввиду отстранения прежнего руководства и в целях наведения порядка вам поручается срочная отработка приоритетных для города дел. Всякие спекуляции вокруг дела Гусятникова прекратить! Все материалы по убийствам купца, нотариуса и инженера вы должны в кратчайшие сроки передать прокурору.

— Вы мне не начальник, — усмехнулся Рябинин.

— Ах да, простите, совсем вылетело из головы, — чиновник улыбнулся и, достав из папки документ, протянул его Рябинину. — Господин прокурор просил вам передать.

Рябинин взял документ и, развернув, начал читать.

В это время чиновник повернулся к младшему агенту:

— Дела на стол и свободен.

Тот сразу кинулся выполнять приказ. Свалил на стол кучу разных папок и выскочил из кабинета.

— Приступайте немедленно, — добавил чиновник и усмехнулся. — Можете работать в этом кабинете, мне он не нужен. Вечером лично проверю работу по каждому делу. Если обнаружится хотя бы одна задержка — пеняйте на себя.

Он развернулся и вышел из кабинета.

Белозёров быстро перебрал несколько папок и засмеялся. Кража двух гусей у торговца на Охотном ряду, кража забора в переулке, и куча мелких карманных краж на ярмарке. Насмешка полицмейстера была очевидной и циничной: опытного судебного следователя и лучших сыщиков пытались загрузить бессмысленной бумажной работой, чтобы у них не осталось ни минуты свободного времени для раскрытия дела о северных землях.

Рябинин пролистал пару папок и отодвинул в сторону:

— Ладно, я поехал в окружной суд. Буду делать отчёт полицмейстеру и готовить дело для передачи прокурору. Постараюсь максимально надолго затянуть время. Тем более он мне столько уголовных дел навалил, — судебный следователь кивнул в сторону кучи папок. — Вечером привезу копию дела Гусятникова и оставшиеся улики на квартиру.

— Сделаем вид, что полностью подчинились. Днём будем заниматься этими делами, раздавать поручения городовым и околоточным, создадим бурную деятельность. А параллельно будем работать по северным землям. Пусть думают, что сломали нас. Это даст нам необходимое время.

Рябинин глубоко вздохнул и кивнул, признавая правоту Василия:

— Встретимся вечером на квартире. Надеюсь, у Воронова и Румянцева хватило ума не уезжать, чтобы я их не искал.

Рябинин ушёл, а Белозёров и Мохов начали раскладывать папки с мелкими кражами.

Ближе к пяти часам вечера в кабинет Воронова снова вернулся временно исполняющий обязанности начальника сыскного отделения чиновник.

— Белозёров, докладывайте, — с порога кабинета сразу сказал он.

Василий быстро рассказал о проделанной работе: что уже нашли гусей и того, кто их украл. Задержанный — в полицейском участке.

— Ну вот, можете же работать, — усмехнулся чиновник. — Жду закрытия остальных дел через неделю. Каждый день теперь составляйте мне письменный отчёт. Буду вечером приходить и проверять. Всё, работайте.

Чиновник вышел из кабинета, хлопнув дверью.

— Ну что теперь? — спросил Мохов.

— Поехали на квартиру, завтра продолжим эти бумажки писать, — Василий отодвинул от себя дело о краже пустой бочки со двора мастерской.

В квартиру, где теперь проживал Василий, Мохов и Белозёров пришли первыми. Почти сразу явились Воронов и Румянцев, а через час пришёл и Рябинин, принеся остальные улики по делу «северных земель».

— Ну что, делаем? — спросил Рябинин, когда Василий убрал все улики в тайник.

— Я уже расшифровал основную часть документов, пока ждали вас, Аристарх Платонович, — произнёс Василий. — И вот какая картина складывается.

Василий взял первый лист, на котором писал расшифрованный текст:

— Воропанов вёл свою бухгалтерию: кому платил, сколько и когда. Также у него подробно расписано, за что конкретно он платил. Ещё есть записи, по которым он учитывал переданные ему деньги и от каких лиц. И вот что я вам скажу, — Белозёров обвёл всех взглядом, — мы имеем дело с крупным промышленным объединением под названием «Северный промышленный синдикат». А Воропанов там не просто рядовой исполнитель — он теневой бухгалтер и организатор решения всех проблем, которые возникают у этого синдиката. Здесь есть фамилии чиновников и крупных чинов из полиции, как в Москве, так и в Петербурге, которым ежемесячно производятся выплаты за покровительство и содействие. И среди них не только фамилия нашего полицмейстера, но и нашего нынешнего временно исполняющего обязанности начальника сыскного отделения чиновника, прокурора и окружного судьи.

Василий полистал листы со своими записями, обновляя в памяти всё, что он написал, и продолжил:

— Список получателей денег огромный. Тут есть помесячные оклады за «слепоту» при межевании земель, за задержку официальных бумаг и за прямую саботажную деятельность в судебных органах. Воропанов педантично вёл свою бухгалтерию. Здесь записано всё, начиная от мелких взяток городовым и заканчивая крупными платежами, уходившими на банковские счета в Санкт-Петербурге и Москве.

— Теперь всё встаёт на свои места, — произнёс Воронов. — И пока эти бумаги у нас, они будут рыть носом землю, чтобы их найти. Убивать нас нельзя до тех пор, пока они у нас на руках. Но если они их вернут, проживём мы недолго.