— Я на это надеюсь, Василий Игнатьевич, — ответил Долгоруков.

Обратная дорога в загородную усадьбу князя Долгорукова заняла около сорока минут. Когда карета миновала ворота, у крыльца их уже ожидал внушительный эскорт. По обе стороны аллеи стояли осёдланные породистые кони, а у самого входа выстроилась группа мужчин в серых гвардейских шинелях поверх парадных мундиров, с пристёгнутыми к поясам шашками и револьверами в кобурах. Чуть в стороне стоял большой конный экипаж.

Из дома навстречу прибывшим вышли Мохов, Воронов и Румянцев. Вместе с ними на крыльце стоял высокий офицер с густыми усами и проницательным взглядом — полковник лейб-гвардии Семёновского полка Александр Францевич фон Раух.

— Ваше сиятельство! — полковник приложил руку к козырьку фуражки, приветствуя князя Долгорукова. — Полковник Александр Францевич фон Раух. Прибыл по личному предписанию Его Высокопревосходительства министра. Со мной взвод лейб-гвардейцев при полном боевом вооружении. Сводный батальон в данный момент по приказу министра блокирует все выезды из Москвы по Тверскому и Владимирскому трактам. Мы готовы к выполнению задачи по задержанию господина Воропанова.

— Рад вашему прибытию, полковник! — Долгоруков пожал руку офицеру. — Знакомьтесь, судебный следователь Рябинин и сыщик Белозёров. С остальными, я так понимаю, вы уже познакомились?

— Так точно, ваше сиятельство, — ответил полковник фон Раух и крепко пожал руки Василию и Аристарху Платоновичу. — Рад знакомству, господа. Министр передал мне краткую суть операции, сообщив, что дальнейшие приказы будут исходить от вас, князь.

— Воропанов — опасный преступник, — тут же начал рассказывать Долгоруков. — Мои люди сообщают, что он располагает целым штатом вооружённых бандитов из числа бывших каторжников. По их данным, его загородная усадьба превращена в настоящую крепость. Сейчас он не ждёт ареста, но его охрана обучена стрелять без предупреждения при любой угрозе.

— Это не имеет значения, ваше сиятельство. Мы всё сделаем быстро, — произнёс полковник.

— Тогда прошу в гостиную, обсудим детали и поедем, — сказал князь, приглашая всех пройти в дом.

Охрана князя вывела из кареты Ковалевского и повела его в комнату, где он ночевал. Остальные прошли в гостиную князя. Долгоруков забрал из рук Рябинина саквояж с документами и убрал в сейф. Потом разложил на столе подробную карту окрестностей Москвы.

— Усадьба Воропанова располагается вот здесь, — князь показал на карту. — Она окружена высоким бревенчатым забором с коваными воротами. Внутри — двухэтажный каменный дом с подвалом, также имеется флигель для слуг и конюшня. Сейчас там дежурит пятнадцать вооружённых человек под командованием верного подручного Воропанова — некоего Ефима по прозвищу «Крест».

— Ваши люди до сих пор продолжают следить за усадьбой? — спросил Белозёров.

— Да. Они сейчас там. Так что информация точная, — ответил князь.

Полковник фон Раух смотрел на карту, потом поднял глаза и посмотрел на князя:

— План будет следующим. Останавливаемся в пятистах метрах от усадьбы. Встречаемся с вашими людьми и выясняем обстановку. Потом мои гвардейцы окружают усадьбу и начинают штурм. Когда мы нейтрализуем охрану, вы войдёте в дом и арестуете Воропанова.

— Хорошо, полковник, — согласился Долгоруков. — Надеюсь, ваши люди не пострадают.

— Не переживайте, князь. Они опытные бойцы, — ответил фон Раух.

— В таком случае — по коням и по каретам! Время не ждёт, господа! — скомандовал Долгоруков.

Через десять минут из ворот имения Долгорукова выехала внушительная колонна из одной кареты, тяжёлого большого конного экипажа, запряжённого четвёркой мощных армейских коней, и взвода конных лейб‑гвардейцев. Колонна на высокой скорости устремилась по направлению к усадьбе Воропанова.

— Вы уверены, ваше сиятельство, что Воропанов сейчас именно в усадьбе? — тихо спросил Рябинин, выглядывая в окно кареты.

— Абсолютно, Аристарх Платонович, — отозвался Долгоруков. — Мои люди следят за ним уже больше суток. Я уже говорил вам, что сегодня утром, до нашего отъезда в банк, мне сообщили, что он в усадьбе. Новой информации не было. Значит, он именно там.

Через полчаса быстрой езды колонна свернула с главной дороги на дорогу, вилявшую сквозь густой сосновый бор. Деревья смыкались над дорогой, создавая полумрак. Спустя ещё километр их остановил выскочивший из‑за дерева мужик.

Он подскочил к карете и открыл дверцу:

— Ваше сиятельство, Воропанов на месте. Но дальше лучше не ехать. Иначе вас заметят.

— Хорошо, Степан, — кивнул князь.

Все сразу стали выходить из кареты, а к ним подъехал полковник и спешился.

— Степан, расскажи всё полковнику и ответь на его вопросы, — приказал Долгоруков.

Через три минуты полковник начал командовать гвардейцами, ставя им задачу. Степан и присоединившийся к ним ещё один наблюдатель за усадьбой повели гвардейцев вперёд.

— Пойдёмте ближе, будем наблюдать за штурмом, — сказал полковник. — Как только охрану нейтрализуют, войдём в дом.

Все осторожно двинулись вперёд; вскоре за деревьями показалась высокая глухая ограда, увенчанная железными пиками, и массивные кованые ворота. За оградой виднелась крыша двухэтажного каменного дома Михаила Павловича Воропанова.

У ворот на бревенчатой вышке дежурил мужик в тулупе с двуствольным охотничьим ружьём через плечо.

На дороге послышался топот лошади, и все удивлённо переглянулись: к воротам на полном ходу летел один из лейб‑гвардейцев. Осадив коня перед самыми воротами, он закричал:

— Отворяй быстро!

Мужик в тулупе перегнулся через перила и хрипло крикнул:

— Кого там принесло⁈ Хозяин никого не принимает! Проваливай!

— Открывай, дурачина! Срочное сообщение Михаилу Павловичу от самого Казимира Владимировича! Быстрее, идиот, если не хочешь, чтобы тебя Михаил Павлович за задержку на дыбу подвесил! — заорал лейб‑гвардеец.

Услышав имена начальства, охранник замялся. Пробормотал что‑то нечленораздельное, спустился с вышки и стал отпирать тяжёлый засов.

Едва тяжёлая створка ворот приоткрылась на пару метров, как лейб‑гвардеец прямо с коня прыгнул на охранника, заваливая его на спину. В ту же секунду с разных сторон хлынули другие гвардейцы, вырываясь на территорию усадьбы.

— Лейб‑гвардия! Оружие на землю, стреляем на поражение! — огласил окрестности раскатистый голос одного из гвардейцев.

Во дворе усадьбы мгновенно поднялась тревога. Из флигеля и конюшни с бранью и криками выскочили пятеро вооружённых бандитов. Их возглавлял коренастый, свирепого вида мужик с кривым носом — Ефим по прозвищу «Крест».

— Засада! Враги! Вали их! — заревел на весь двор «Крест», вскидывая револьвер и стреляя в сторону ворот.

Раздался синхронный залп, гвардейцы больше не говорили. Грохот выстрелов эхом отозвался в сосновом бору. Двое нападавших с воплями повалились на землю, раненые в ноги. Ещё двоих гвардейцы мгновенно сбили с ног, тут же выкручивая им руки и надевая наручники. Лейб‑гвардейцы хлынули со всех сторон, перемахивая через забор усадьбы.

Сам «Крест», понимая, что перед ним не обычная полиция, а элитная регулярная армия, попытался метнуться к служебному входу в каменный дом, но один из гвардейцев прицелился и точным выстрелом из револьвера раздробил бандиту кисть правой руки, в которой тот сжимал оружие. Револьвер отлетел на камни, а «Крест» взвыл от боли и закружился на месте, схватившись за окровавленную руку. В ту же секунду двое гвардейцев прижали его к земле и заломили руки за спину.

Вся схватка во дворе заняла не более двух минут. Сопротивление пятнадцати человек охраны было полностью и беспощадно подавлено.

— Двор очищен! — доложил сержант лейб‑гвардии вошедшим во двор полковнику, князю и всем остальным. — Можно заходить в дом.

— Отлично! Со двора никого не выпускать и не впускать! — отдал приказ полковник фон Раух. — Идём в дом!