— В надёжном месте. Но времени, чтобы демонстрировать вам улики, у нас нет, — ответил Белозёров.
Долгоруков на мгновение прикрыл глаза. Потом внимательно посмотрел на Белозёрова и Рябинина.
— Хорошо, — произнёс Долгоруков. — Здесь, в имении, у меня нет телефона. Но в моей квартире в центре города есть. Я знаю, с кем нам надо поговорить. Ждите здесь. Я оденусь и прикажу подать нам карету.
Через час они уже находились в просторном кабинете квартиры князя. На столе стоял телефонный аппарат. Князь подошёл к столу, взял трубку и, крутанув ручку вызова, строгим тоном потребовал у девушки на центральной станции срочного соединения с Петербургом, при этом назвав особый код высшего государственного приоритета.
Ожидание ответа показалось Белозёрову вечностью. Из трубки доносились треск и шипение. Наконец на той стороне ответили. Князь Долгоруков быстро поговорил с дежурным адъютантом, а через минуту ожидания его голос стал подчёркнуто уважительным:
— Ваше высокопревосходительство, извините за ночной звонок. Дело не терпит ни минуты отлагательств. У меня в кабинете находятся судебный следователь Рябинин и агент сыска Белозёров…
Князь быстро изложил суть происходящего: захват северных земель с уникальной золотой жилой, серия убийств, захваченная теневая бухгалтерия и прямой ультиматум московского полицмейстера о закрытии дела. Спустя пару минут Долгоруков передал трубку Рябинину.
Аристарх Платонович сжал телефонную трубку дрожавшей рукой. Из неё донёсся властный голос министра внутренних дел Российской империи:
— Повторите имя полицмейстера и точные формулировки его угроз, Рябинин.
Аристарх Платонович подробно доложил о визите полицмейстера.
— Какие улики у вас сейчас на руках? — спросил министр.
Рябинин быстро рассказал обо всех уликах, начиная с документов Гусятникова и заканчивая распиской Воропанова на сто тысяч рублей.
Министр молчал. В трубке было слышно только его дыхание. Наконец он заговорил:
— Слушайте меня внимательно. То, о чём вы докладываете, — очень серьёзное дело. Я сделаю так, что вас не отправят в отставку, но открыто вмешиваться прямо сейчас министерство не станет. Преступники не должны заподозрить, что я в курсе этого дела, иначе они зачистят последние концы, и вы не доберётесь до заказчика. Вы продолжите работу над этим делом. Сделайте вид, что подчиняетесь полицмейстеру, затягивайте бумажную волокиту и оформление отчётов. Готовьтесь к тому, что вам будут всячески мешать. Фиксируйте всех, кто будет на вас давить. Мне нужны данные на каждого чиновника, кто будет лезть в это дело. Через сутки в Москву приедет моё доверенное лицо. Он сам вас найдёт и передаст вам особую бумагу, которая даст вам возможность действовать без оглядки на прокурора и окружного судью. Но вы должны найти мне всех, кто замешан в этом деле. Как только вы будете готовы начать массовые аресты и у вас на руках будут имена главных заказчиков, я всё устрою. Вы меня поняли?
— Так точно, ваше высокопревосходительство, — ответил Рябинин.
— Связь со мной будете держать через князя Долгорукова. — В трубке раздались короткие гудки.
Рябинин положил трубку и вытер пот со лба. Князь посмотрел на Белозёрова:
— Вы не перестаёте меня удивлять, Василий Игнатьевич. Даже Аристарх Платонович поддался вашему влиянию.
— Почему вы так решили, князь? — спросил Белозёров.
— Аристарх Платонович знает правила этикета и никогда бы их не нарушил. Так что я уверен, что это именно вы настояли на поездке в моё имение ночью. А потом и я был вынужден поднять министра из кровати, — усмехнулся князь. — Вы далеко пойдёте, Василий Игнатьевич.
— Я не стремлюсь сделать карьеру, — ответил Белозёров.
Князь снова усмехнулся и спросил:
— Куда вас отвезти?
— В сыскное отделение, — ответил Василий.
Карета князя Долгорукова въехала в подворотню за несколько домов от здания сыскного отделения и остановилась.
— Утром я перееду на квартиру, чтобы вам не приходилось ездить в имение. Тем более только там у меня стоит телефон и есть возможность оперативно связаться с министром, — произнёс Долгоруков, посмотрев на Белозёрова и Рябинина.
— Спасибо, что не отказали, ваше сиятельство, — ответил Рябинин.
— Благодарите Василия Игнатьевича за его настойчивость, Аристарх Платонович, — Долгоруков внимательно посмотрел на Василия. — А вы подумайте о карьере.
— Меня это не интересует, князь. Я уже говорил, — покачал головой Белозёров и открыл дверь кареты, сразу выходя наружу.
Рябинин последовал за ним. Как только они вышли, карета сразу тронулась и через минуту уже скрылась за поворотом соседнего дома.
Вернувшись в сыскное отделение, когда было уже практически утро, Рябинин и Белозёров застали Воронова, Румянцева и Мохова спящими на стульях.
— Подъём! — громко произнёс Рябинин, и все моментально открыли глаза.
— Как всё прошло? — первым спросил Воронов, протирая глаза.
— Прекрасно. Продолжаем работать, — заговорил судебный следователь и вкратце рассказал о визите к князю Долгорукову.
Все посмотрели на Белозёрова.
— Нам нужна тихая спокойная квартира, где мы сможем работать. Здесь нельзя оставлять улики, так же как и в окружном суде. Нам могут просто ограничить туда доступ, — произнёс Василий. — Министр чётко сказал: нас не отправят в отставку, но будут мешать работать. И вмешиваться он не будет, чтобы не вспугнуть преступников.
— Есть одна квартира, — заговорил Мохов. — Сейчас стоит пустая, хозяин уехал во Францию. Вернётся не скоро. Это мой друг, и у меня есть ключи. Он присылает мне деньги, чтобы я за неё платил.
Мохов встал, подошёл к вешалке и из внутреннего кармана своего сюртука достал связку ключей. Отцепил один из них и, вернувшись, положил ключ на стол:
— Вот. Квартира в двух кварталах отсюда.
— Отлично, — Василий взял саквояж, который стоял возле стола, и ключ. — Какие ещё у нас здесь есть улики?
— Больше ничего, — ответил Воронов. — Остальное у Аристарха.
— Говори адрес, Тихон, — сказал Белозёров. — Я буду там жить и работать. Собираться будем там же. Вернусь сюда к десяти утра.
Добравшись до доходного дома и убедившись, что хвоста за ним нет, Белозёров поднялся в квартиру на третьем этаже. Квартира была просторная: гостиная с большим столом и стульями, спальня и маленький рабочий кабинет. Тихон предупредил, что можно пользоваться всем.
Василий Белозёров снял пальто, шляпу и перчатки, поставил свою трость и прошёл в кабинет.
Осмотревшись, он зажёг керосиновую лампу, нашёл в одном из ящиков рабочего стола небольшой, но достаточно крепкий нож, аккуратно сдвинул книжный шкаф и занялся оборудованием тайника. Через десять минут кропотливой работы он смог снять одну половицу. Пошарил рукой под полом и, убедившись, что места там достаточно, начал перекладывать туда пачки денег из саквояжа. Убрав деньги, он взял в руки бумаги: стопку изъятых у курьера шифрованных листов и расписку. Расписку сразу убрал следом за деньгами. Посмотрев на строчки из сплошных цифр и бессмысленных комбинаций букв, Белозёров встал и, положив их на стол, пошёл в спальню. Он понимал, что любой шифр, составленный человеком, можно расшифровать — главное найти правильный ключ, но сейчас следовало отдохнуть, хотя бы пару часов.
Проснувшись, Василий сразу посмотрел на часы. Проспал он три часа, и теперь время поджимало. Быстро приведя себя в порядок, он вернулся в кабинет и, сев за стол, начал работать.
Разложив перед собой все листы, он внимательно на них посмотрел, вспоминая всё, что знал о шифрах и их расшифровке. «Шифр должен быть простым, я не помню, чтобы в этом году использовались какие‑то хитрые шифры. Тем более составлял их курьер либо Воропанов, а это не специалисты‑шифровальщики. Значит, скорее всего, используются замены, перестановки или книжные шифры», — глядя на документы, думал Василий.
Белозёров взял чистый лист и карандаш, которые также нашёл в одном из ящиков стола, и начал сопоставлять повторяющиеся группы цифр и букв с суммами и именами уже известных ему платежей «Седому». Через час упорной работы Белозёров улыбнулся. Всё оказалось слишком просто: для шифровки использовался обычный шифр замены.
