— Так, погоди. Ты сказал — Елисей?

— Да.

— Это тот, с которым вы подрались?

— Ага.

— Что, не бьешь его больше?

— Нет, — сын энергично помотал головой. — Мы теперь сидим с ним вместе.

— О как. Дружите? — с друзьями в классе у Руськи было не очень.

— Я бы хотел. Он классный. Мы с ним сегодня про собак говорили. Ему не разрешают. У него у бабушки эта… как ее…

— Кошка?

— Аллергия!

Руслан усмехнулся.

— Ну вот, видишь. У нашего деда никакой аллергии нет. Наш дед лучше.

— Бабушка тоже хорошо.

Руслан мысленно чертыхнулся. Кто его за язык тянул? Неуклюже взъерошил сыну волосы.

— Конечно. Конечно, бабушка тоже хорошо.

Руся дожевал булочку, залпом допил чай и помчал в комнату, откуда слышался звук телевизора. Руслан, вздохнул, подливая себе еще чая. Битву с телевизором он проиграл всухую. Хотя, когда была жива мама, телевизора в их квартире почти не было слышно — Галина Максимовна с успехом заменяла эту функцию. А после ее ухода дед теперь разговаривает с телевизором. На повышенных тонах. И если бы только этим дело и ограничивалось.

Руслан отхлебнул чая. Как ему сказал Руся: «Бабушка тоже хорошо». Кто бы спорил! Если бы была жива мама, сейчас все было бы по-другому. А если бы она ушла из жизни раньше, то в жизни самого Руслана не было бы Руськи. Точнее, был бы. Но совсем не так.

Со стороны комнаты раздался очередной звук из телевизора и громкий голос деда. Алексей Валентинович таким вот образом стал проживать свое горе и одиночество. А Руслан не мог себе такого позволить. Он так и не прожил, не пережил смерть мамы. Не имел он тогда права на собственное горе — когда у тебя на руках трехлетний сын и валится отец.

Точно так же он не смог полностью прожить и пережить предательство Оксаны. Закопал где-то внутри. Не мог поверить, что это с ним происходит. Думал, так только в низкобюджетных сериалах показывают. А тут его жизнь превратилась в этот самый сериал. И ведь ничего не предвещало. Или это он такой выдающийся осел?

Женился Руслан рано, в двадцать два. В Оксанку влюбился намертво, добивался, обхаживал долго, она воротила нос. Ну, так-то есть от чего — у Руслана за плечами техникум и отделение «Сварочное производство», а Оксаны — вышка по финансовому учету. Но он не струсил, подошел, познакомился со стройной длинноногой блондинкой почти модельной внешности. Год ее уговаривал.

Они снимали квартиру, Руслан впахивал на стройке, Оксана перекладывала бумажки в каком-то банке. Потом она забеременела, и почему-то у Руслана на этот счет был конкретный провал в памяти — кто был инициатором? Это был не залет, а осознанное решение, но он почему-то никак не мог вспомнить, кто так решил? Нет, он так-то не против был, это помнит. Но больше всего были рады его родители. Ждали.

Дождались. Того, что в их семье включился трехкопеечный сериал.

Потому что жена его бросила. Не беременная, нет. Уфестивалила прямо из роддома, на второй день, бросив ребенка. К какому-то мужику.

Руслан сначала просто не поверил. Он только-только проспался после отмечания с друзьями, а отмечали бурно — сын же родился! Позвонил Оксанке с вопросом, что привезти и где фотки сына. И получил копытом в лоб. Что ребенок — только Руслана, а сама Оксана отбывает в новую жизнь с новым мужчиной.

Он долго тупил с телефоном в руках. Все никак не мог поверить. Думал, Оксанка злится, что он сразу не приехал, что отмечал долго и бурно. Дразнит. Разыгрывает.

Ни хрена. Она больше не взяла трубку, а потом и вовсе заблокировала. Руслан позвонил теще — та отморозилась. И тут его стало накрывать пониманием. Это не шутка. Не розыгрыш. Это случилось на самом деле.

Его жена сбежала из роддома, на следующий день после рождения ребенка, бросив и младенца, и мужа, к какому-то неизвестному мужику.

Руслан первые дни был совершенно невменяемый. Ревел бизоном от предательства. Родители, особенно мама, пытались его как-то поддержать, успокоить. Без особого успеха.

Ребенка Руслан отказывался признавать своим. В больницу мотались родители, отвозили смеси, вещи, что-то еще. Руслан и слышать ничего не хотел о младенце. Если женщина, которую ты добивался, любил, все для нее делал, бросает не только тебя, но и ребенка… И снова ничего, кроме бизоньего рева — громкого, отчаянного и бессмысленного.

Это не его ребенок — так решил Руслан. Если Оксана предала его так вероломно, то почему он должен ей в остальном верить? Если у нее был какой-то другой мужчина, к которому она убежала прямо из роддома — то никаких оснований верить ей нет. Это наверняка ребенок от того, другого.

Логики в его тогдашних рассуждениях было мало, но рассуждать логически Руслан в тот момент и не был способен. Ему не нужен ребенок предавшей его женщины. И забирать его из роддома Руслан не будет.

Родители не поддержали его. Да что там — воспротивились категорически. Главным протестующим элементом была мама. Просила, умоляла — ты забери, а мы сами воспитаем. Да что ты придумал, что это не твой. Твой он, твой! Давай сделаем генетическую экспертизу, только забери.

Руслан только отрицательно мотал головой на все предложения. И тогда мама встала на колени перед ним. Это его мгновенно отрезвило, Руслан бросился поднимать мать, а она плакала, цеплялась за его руки и шептала: «Русланчик, хороший мой, забери малыша. Твой он, твой, сердцем чувствую! И вообще, ребенок за грехи матери не отвечает!».

Забрал. И экспертизу генную сделал. Два стало эпизода в жизни Руслана Евдокимова, за которые ему было дико, дичайше стыдно. Первый — когда мать на колени перед ним упала. И второй — когда получил результат теста на отцовство.

Это его сын.

Который до сих пор существовал без имени. Впрочем, мама внука тихонько называла Русичкой — как сына. А пусть так и будет. Зато нет ни малейшего шанса попасть именем в того, с кем удрала бывшая жена. Вряд ли она второго Руслана себе нашла. Поэтому это будет точно и гарантированно — что Руслан не назовет сына так, как зовут того, к кому ушла его жена.

Так и появился на свет Руслан Русланович Евдокимов.

Руслан долго не брал сына на руки. Стыдно было, честно говоря, ужасно. И злился на себя. Ребенок и в самом деле не виноват. Третий месяц Руське шел, когда мама вдруг вскрикнула: «Руслан, смотри, он улыбается!». Она буквально всунула сына ему в руки. А этот мелкий негодник, и правда, отцу улыбнулся.

И тут внутренний бизоний рев окончательно стих.

Хотя просто не стало. Рано и скоропостижно ушла из жизни мама. Едва не последовал за ней отец. Ладно, выстояли. Руська рос — и становился копией Оксанки. Просто издевательство какое-то! И цвет волос, и цвет глаз, и тонкие черты лица! Про характер трудно сказать, вроде, не ее. Но и не Русланов — это точно. Слишком уж Руська нежный и впечатлительный. Это все дедово влияние, который во внуке души не чает. Оно так-то и не плохо, наверное. Да толку рассуждать — плохо, хорошо. Иначе не получается. Руслан просто не представлял, как бы он справлялся и вывозил, если бы и отца тогда не стало. Как вообще одинокие женщины, вон вроде той же Елисеевой матери, справляются в одиночку с ребенком? Руслан бы не сдюжил. Он пахал на стройке с утра до вечера, плюс еще халтурил — чтобы семья ни в чем не нуждалась. Дед вон в прошлом году укатал его на покупку дачи — ребенку нужен свежий воздух, как же! Да это дед не ощущает в себе полноценности без дачи, все лето там ковырялся. Ладно, надо — так надо. Руслана вроде бы пока не сильно привлекают, но у деда грандиозные планы на ремонт дома и бани — на следующий год. До которого еще дожить надо.

Лада с подозрением смотрела на голосовое сообщение, пришедшее с незнакомого номера. Кто так вообще делает? Она терпеть не могла голосовые, а уже если с незнакомого номера… Или это?..

Она ткнула в воспроизведение. И с первых же секунд поняла, что мелькнувшая загадка оказалась верной. Зазвучал высокий, визгливый, чуть задыхающийся женский голос.