А Руслан накрыл ее руку своей, и от этого стало так… что почему-то внезапно захотелось расплакаться. Как же тяжело жить с жидким мозгом!

— Ладушка… — он погладил ее руку. Как такие твердые и шершавые ладони могли быть ночью такими нежными⁈ — Я вот без завтрака спокойно еще полчаса проживу. И даже час. А вот другое… — он вздохнул. — Краса моя, отпусти меня хотя бы на пять минут. Ну, надо, правда.

Жидкий мозг все-таки справился. С задачей совместить восторженный писк от «Ладушка» и «Краса моя» со смыслом слов Руслана. Идиотка, отпусти мужика в туалет! Лада ойкнула, попыталась отстраниться — но он не дал сделать это сразу. Перехватил запястье, поцеловал ее в ладонь, потерся шершавой щекой и только потом отпустил руку и встал. И ушел в сторону туалета, не оборачиваясь. И не утруждаясь одеждой.

Лада со стоном уткнулась в подушку. Ну и как вот от таких видов мозгу не быть жидким⁈

— Лада, а что у тебя с краном?

Лада обернулась от плиты, над которой разбивала яйца на сковородку.

— А что с краном? А, да… Протекает немного. Все никак не соберусь, — Ладе стало неловко, и она замолчала,

— Ничего себе немного. Такой сифон. После завтрака поедем за новым смесителем.

— А… Ну… Хорошо. Только мы в субботу где сантехника найдем? Надо же было заранее вызывать.

— А я на что?

Лада с удивлением обернулась.

— Ты умеешь?

— Смеситель поменять? — фыркнул Руслан. — Чего там уметь. У меня кореш, Серега — сантехник. Нахватался от него.

Лада стояла и переваривала тот факт, что после бурной и нежной ночи, ее, оказывается, невероятно заводит факт того, что мужчина может взять — и починить кран. Вот просто взять — и починить. Это, оказывается, по мозгу и прочим рецепторам бьет похлеще, чем то, что Руслан творил с ней ночью и утром.

Обалдеть. Кран течет уже второй месяц, а у Лады все руки не доходили. А тут вот… вот так просто… Все, остались одни междометья!

— Лад, а ты что, не будешь яичницу? — Руслан через ее плечо заглянул в сковороду.

— Почему? Буду. Четыре яйца же.

— Лад, вбивай еще. Четыре — это только мне, — она обернулась, и он кивнул: — Да не переживай, заедем в магазин, затаримся. Все компенсирую.

— Да я не… — глупо как вышло. Будто ей яиц жалко! — Да конечно, сейчас.

Руслан будто не заметил ее неловкости.

— Ты погоди, у Елисея гормоны как попрут, тоже будет жрать яичницу из пяти яиц.

— У него с аппетитом не очень.

— Это временно. Через пару-тройку лет будешь вздрагивать от фразы: «Мам, есть чо пожрать?».

Улыбка появилась и тут же исчезла. А ты, Руслан? Твой сын что тебе будет говорить через пару-тройку лет? Не те мысли, неправильные. Да и Руслан не дал ей в них провалиться.

— Покажи, где у тебя инструменты лежат. Ну, у тебя хоть что-то есть?

— Что-то есть.

— Ну вот. Покажи.

— Ты так и не поменяла щетки!

Лада лишь виновато развела руками. Ей хотелось почему-то улыбаться, несмотря на обвинительный тон Руслана.

— Ясно. Значит, еще и щетки надо купить. Ну, в хозяйственном гипере все и возьмем.

Он наклонился, долго и придирчиво изучал колеса. Ну а что там, резина как резина. Уже не очень свежая, да.

Руслан разогнулся.

— Последний сезон ходит резина. Кстати, сейчас самое время зимнюю покупать, скидки. Давай купим?

Лада подумала о том, что денег на резину, в общем-то, сейчас нет. Разве что у мамы взаймы попросить, она подпольный миллионер Корейко, умудрятся как-то экономить и на что-то откладывать. А потом кивнула.

— Хорошо.

— Садись, — кивнул Руслан, открывая водительскую дверь. Повернулся к ней: — Ты чего замерла? Или тебе дверь открыть? Щас, погоди, блесну хорошими манерами, которых у меня нет.

Лада после паузы рассмеялась. Вообще-то, машина ее. И в страховку Руслан не вписан. Но он явно собирается сесть за руль. И… И она не будет с ним спорить!

Лада церемонно кивнула на открытую ей пассажирскую дверь, села. И замерла.

Господи, она едет на переднем пассажирском сиденье! Когда она в последний раз ездила на переднем пассажирском? Не помнит! Лада даже на такси всегда ездила сзади.

А теперь… Теперь она едет на переднем пассажирском. А рядом с ней, за рулем, мужчина.

Кто бы ее предупредил, что это бьет в и без того жидкий мозг почти так же, как кран!

Руслан возился, подстраивая сиденье и зеркала. А Лада смотрела на это с четким чувством, что ничего красивее она давно не видела.

Лада все никак не могла прийти в себя от самого факта поездки на переднем пассажирском сиденье. Хотя — ну чего такого, казалось бы? Тебя просто везут на машине.

А вот не просто. Тебя везет на машине мужчина, с которым ты провела ночь. Ведет машину, ругается на щетки, ворчит. А на светофорах иногда поворачивает голову и смотрит. И кажется, что вот-вот улыбнется. И от этого предвкушения улыбки что-то переворачивается внутри.

Господи, они всего лишь едут в хозяйственный гипермаркет!

И там получается вернуться в светлый разум, но не то, чтобы очень. Потому что мужчина в хозяйственном магазине — это отдельная тема. Когда он на десять минут зависает перед рядом разнообразных смесителей, а потом еще десять минут кошмарит продавца-консультанта. А затем еще на пятнадцать минут зависает перед рядом совершенно одинаковых на вид автомобильных щеток! Но консультантов уже не кошмарит, справляется сам, периодически сверяясь с телефоном. А потом поднимает голову и улыбается самым краем губ.

— Не устала? Там на входе кофейный автомат, можно хлебнуть кофе.

Лада качает головой. Какой кофе? Тут такое зрелище удивительное. А в голове только один вопрос: «Что это за женщина такая его бывшая жена, что ушла от такого мужчины⁈».

Лада проснулась и протянула руку. Хочется уткнуться носом в теплую шею, закинуть ногу и…

И она резко села. На разобранном диване Лада была одна. А вчера вечером они заснули вдвоем с Русланом.

Эй! У нас же обмен! Два мальчика на одного взрослого!

Лада вскочила с дивана, торопливо поднимая с пола брошенные вчера туда в спешке домашние штаны и футболку.

Искать в ее однокомнатной особо негде. На кухне никого, санузел пустой. И куртки и ботинок Руслана нет.

Вот тебе и…

Она бессильно опустилась на табурет.

Что, снова⁈ За сигаретами ушел? Так не курит ведь…

Лада чувствовала, как дрожит подбородок. Попыталась встряхнуть себя. Ну, ведь можно взять телефон, позвонить, спросить. Но вместо этого она сидела с дрожащим подбородком и сердито моргала ресницами.

Пока не щелкнул замок входной двери, и Ладу буквально подбросило на табурете.

В прихожей стоял Руслан. С букетом цветов. И все мысли разом покинули голову Лады, оставив только две.

«Он ходил за цветами», — первая. «Восьмое марта же!», — вторая.

И все. Лада стояла и смотрела на букет. Ей сто лет не дарили цветов. Таких красивых — никогда. Охапка розовых тюльпанов в лаконичной розовато-бежевой упаковке. Пальцы зачесались взять их в руки, уткнуться лицом. Пахнут, наверное…

— Это мне?..

— Нет, другой бабе купил! А тебе так, подержать даю.

И тут все-таки дрожащий подбородок подвел. А Руслан отвел в сторону букет, а другой прижал Ладу к себе.

— Да тебе цветы, кому же еще. Ну, извини. Опять что-то не то ляпнул. Не умею красиво.

Лада улыбнулась сквозь слезы, повернула голову. Какие же красивые. И пахнут, да. Позволила себе вытереть щеки о плечо в темно-серой куртке. А потом потянулась за букетом и счастливо вздохнула, уткнувшись в нежные бутоны лицом. И почему она раньше терпеть не могла Восьмое марта?

— Нравится? — Руслан не сводил с нее темного пристального взгляда, — Лада часто закивала головой. — Это хорошо. Букеты утром восьмого стоят… Одно колесо можно было купить. Ну, полколеса — точно! Так, только не думай, что мне жаль! Просто… В общем, хорошо, что тебе нравится. Я в цветах ни черта не шарю.