— Ты сам в детстве к Сереге с ночевой сколько раз ходил, помнишь? И он у нас оставался! А? Забыл?
— Не забыл, — вздохнул Руслан. — Ну и где они лягут? — уже обреченно смиряясь с неизбежным.
— Ну, так на кровати!
— А ты?
— А я с тобой. Диван же раскладывается. Ты мне только телевизор на выходные перенеси. Ну… Или я сам.
Как дед сделает сам, Руслан представлял. А от перспективы провести выходной в компании деда и телевизора голова заныла просто нестерпимо. Но…
Но ведь дед прав. Дружба — это важно. И Елисей — парнишка хороший, вон как сварочником интересуется, и всякими другими мужицкими делами. И Руслану их дружба только на пользу, тут дед снова прав. Да и сам Руслан в детстве — снова и тотально прав дед — в гости с ночевкой уходил, и к нему приходили. Это было круто, целое приключение, Руслан помнил. И родители не возражали, хотя им тоже это, наверное, приносило некоторый дискомфорт. Просто у Руслана в детстве все-таки была своя комната. А у Руськи — нет.
Нет, зря Руслан все-таки поддался на уговоры про дачу. Надо что-то решать по расширению жилищных условий. А пока — пока соглашаться на соседство деда. И телевизора.
— Хорошо. Пусть приходит.
— Вот и молодец! Супа налить?
Хотелось налить не супа.
— Да.
* * *
Лесь распинался минут десять, прежде чем выдохнуться.
— Мам, ну пожа-а-а-а-алуйста…
— Хорошо.
Елисей, издавав боевой вопль, кинулся ей на шею. Да неужели…
— Мамочка, я тебя люблю, сильно-сильно!
Да ради этого только стоило отпустить Елисея с ночевкой к Руслану.
Это для них первый опыт, Лесь раньше и в гости-то особо ни к кому не ходил, а уж с ночевкой — тем более. Лада оказалась готова к страстному монологу сына на эту тему, включавшему обещания слушаться, мыть за собой посуду, не ругаться с Тамарой и вообще — быть пай-мальчиком. А готова Лада была потому, что ей до этого позвонил Алексей Валентинович и — нет, не попросил. Уведомил. Что в ночь с пятницы на субботу Елисей ночует у них. Что тесто на пироги будет поставлено. И что сама Лада пусть отдохнет и побалует себя чем-нибудь — Восьмое марта же, хоть оно и в воскресенье.
Ничего возразить на это у Лады не нашлось.
— Лесь, надо же подготовиться, собраться.
— Чего собрать⁈ — опешил сын.
— Нужно взять с собой зубную щетку, пасту, пижаму, тапочки, — начала перечислять Лада и замолчала. Она и сама пока толком не понимала, что надо с собой дать Елисею.
А он уже подскочил.
— Я пойду собираться!
— Да куда? — рассмеялась Лада. — Рано еще. Завтра.
В итоге, Лада собрала Елисею полный рюкзак, да еще и пакет с продуктами. Там были фрукты, вафельный торт, сок. Ей было все-таки еще немного неловко, когда она звонила в дверь квартиры Евдокимовых.
Дверь открылась, и стало мгновенно шумно. Мальчишки орали и радовались так, будто не виделись месяц минимум. А Лада бросила короткий взгляд на подставку для обуви. Ботинок Руслана, кажется, нет. Значит, он не дома.
Ну и хорошо. И вовсе не жаль.
— А Руслана еще дома нет, — громко оповестил Алексей Валентинович. — У них там аврал на стройке.
Неужели Алексей Валентинович заметил ее взгляд? Стало неловко.
— Вот, — она протянула пакет. — Здесь покушать детям.
— Да не надо было, Ладушка! — загудел Алексей Валентинович. — Что ж мы, детей не прокормим, что ли?
— Да это не еда, так… Фрукты, торт вафельный, сок.
— Торт вафельный — это хорошо. Давай-ка проходи на чай.
— Нет-нет, спасибо! — Лада поспешно отступила к двери. — Мне надо домой. У меня там… дела.
И полное нежелание встречаться с Евдокимовым-средним.
Или желание, только наедине. Лада медленно спускалась по лестнице. Потом долго-долго копалась в машине, поправляла зеркало заднего вида, регулировал сиденье, свет фар. Ну, а вдруг… Вдруг он вот именно сейчас будет возвращаться домой? А она тут… Его ждет.
Не дождалась. Точнее, дождалась, но другого. Звонка от Алексея Валентиновича.
— Ладушка, а чего это ты не уезжаешь? С машиной что-то? Так давай, я Руслану позвоню, может, он уже домой собирается?
Ее спалили! Видимо, в окно. Лада чувствовала себя, как застигнутая за тайным подглядыванием за объектом воздыхания школьницей.
— Нет-нет, все в порядке! Просто надо было на срочный звонок ответить. А я за рулем стараюсь не разговаривать по телефону.
— Это правильно. Может, все-таки на чай, а, Ладушка?
— Нет-нет, спасибо, Алексей Валентинович. Я поехала домой.
Выходило так, будто оправдывается. Лада поставила телефон в держатель. И в самом деле, марш домой и хватит о глупостях думать!
* * *
Руслан думал, что у них дома шумно. Ну, дед из-за глухоты орет, телевизор по той же причине тоже орет.
Не-е-е-е-е-т, у них тихо было! Зато сейчас — форменный Армагеддон. К деду и телевизору присоединились два пацана, и гвалт стоял страшенный. И не спрятаться никуда от этого. В комнате — дед с телевизором, в другой комнате, судя по звукам, гладиаторские бои.
— Нет, он не туда должен пойти! И меч другой должен быть!
— Я лучше знаю! Стой так, как я тебя поставил!
О, у них там худсовет, что ли? Руслан заглянул в комнату к пацанам и чуть не заржал. Елисей стоял, подняв руку с пластмассовым мечом, в максимально героической позе. А Руся за столом рисовал. С натуры, получается.
— Смотрите, дядь Руслан! — первым заметил его Елисей. — Мы с Русланом придумали нового героя. Ну, точнее, Руслан придумал! А я так…
— Стой, не шевелись! — завопил Руська.
Смотри-ка, командует. Руслан был уверен, что в этой паре ведущий — Елисей. А оно вон чего, оказывается. Руслан почувствовал прилив какой-то нелепой гордости за сына.
— Руся, я устал, — заныл Елисей. — Ты обещал, что мы сейчас чай с пирогами пойдем пить.
— Руся, и правда, — пришел на помощь Елисею Руслан. — Тебе нельзя долго руку нагружать, помнишь, доктор говорил?
Руся вздохнул и отодвинулся от стола.
— Ладно. Перерыв. Пошли чай пить.
— Ура! Дядя Руслан, вы с нами?
Руслана почему-то умилила надежда, прозвучавшая в голосе Елисея. А почему бы и нет, собственно? На кухне явно тише, чем в комнате. Да и у пацанов будет рот занят, тоже шуметь не будут. Пятнадцать минут благословенной тишины.
— Пошли.
На тишину Руслан рассчитывал, конечно, зря. Потому что за чаем Елисей принялся за допрос. Про нюансы сварочного дела, кто бы мог подумать! Руське отцова работа до одного места, сроду не спрашивал, что именно отец делает, ему хватало короткого «Папа работает на стройке». А Елисею надо было знать все. Руслан прихлебывал чай, отвечал, как мог, доступнее, на вопросы. Потом разговор как-то незаметно перешла на карате. Оказывается, пацан хочет пойти заниматься карате, а мама с бабушкой не разрешают. Вот странные женщины. Карате для мальчишки — супер-тема. Руслан и сам занимался в детстве, правда, не очень долго, усидчивости тогда не хватило. Сейчас рад бы и собственного сына на карате отдать, так уперлись оба — и Руська, и дед. А у Елисея вон как по поводу этого карате глаза горят.
Руслан разглядывал мальчишку, выискивая черты сходства с Ладой. Вообще ничего общего. Пацан, судя по всему, в отца уродился. Руслан поймал себя на том, что ему неприятно думать об отце Елисея. Хотя Руслан об этом мужике ничего не знает. Ну, судя по тому, что о нем никто ни разу не упоминал, и судя по словам класснухи, отец Елисея ушел за хлебом и не вернулся.
По-скотски это — собственного ребенка бросать. Что это такое — Руслан на своей шкуре знает. Хотя, когда подобное проворачивает женщина — это какой-то особо лютый трэш. Или нет? Какая разница, кто бросил — отец или мать. Ребенку все равно плохо.
Вон, по Елисею тоже видно, как он ко всему мужицкому тянется. Конечно, если среди одних баб растет, которые его даже на карате не отпускают. Руслан понял, что ему нравится этот ершистый и живой пацан.
— Дядь Руслан!
