Он не отпустил сразу, но и не удерживал. Наши лбы почти соприкасались.

— Это тоже ошибка? — тихо спросил он.

Я подумала.

— Нет.

Уголок его рта дрогнул.

— Наконец-то.

— Не радуйтесь. Это осложнение.

— Конечно.

— Большое.

— Я уже привык.

Я убрала руки с его плеч. Он тоже отступил. На этот раз ощущение не исчезло вместе с расстоянием.

— Что теперь? — спросил Артём.

— Теперь мы заканчиваем расследование.

— А потом?

Вот этого вопроса я ждала. И боялась.

— Потом решим.

— Очень в вашем стиле.

— Что именно?

— Сначала собрать все данные.

— А вы предпочитаете принимать решения без проверки?

— Последние несколько дней доказывают, что нет.

— Значит, договорились.

Он кивнул.

— До конца расследования никаких решений о будущем.

— Именно.

— Но отрицать, что между нами что-то есть, мы тоже больше не будем.

Я встретила его взгляд.

— Вы всегда пытаетесь получить дополнительный пункт?

— Переговорная привычка.

— Хорошо.

— Это согласие?

— Артём.

— Уже понял.

Я взяла чашку. Чай успел остыть.

— Кстати.

— Что?

— Если вы ещё раз скажете совету, что моё отстранение пошло расследованию на пользу, я всё отрицать начну снова.

— Даже не собирался.

— Умный человек.

— Иногда.

К четырём утра мы восстановили почти всю техническую часть. Не преступление. Только механизм. Но впервые механизм перестал выглядеть невозможным. Олег Фомин пришёл в нынешнюю компанию по рекомендации Михаила. Лично курировал внедрение системы доступа. Имел административные права, которые позволяли выпускать временные идентификаторы и корректировать служебные записи. Его подразделение управляло камерами. В ночь происшествия запись возле кабинета прекратилась по команде именно из этой системы. Через шесть минут там появился мой идентификатор.

Физическая карта могла всё время лежать у меня в сумке. Её вообще не требовалось копировать. Я написала на листе:

«КАРТА НЕ НУЖНА». Артём посмотрел.

— Звучит как заголовок плохого детектива.

— Зато объясняет первую невозможность.

— Остаётся человек, который физически был в коридоре.

— Да.

— Олег?

— Возможно.

— Кто-то из его службы?

— Возможно.

— Михаил?

— Тоже возможно.

— Вы великолепно продвигаете расследование.

— А вы хотите придумать лицо только ради удовлетворения?

— Иногда.

Я соединила стрелкой Михаила и Олега.

— Рабочая гипотеза: Михаилу требовался человек, который мог управлять техническими следами. Олег мог это делать.

— Мог или делал?

Я посмотрела на временную линию.

— Слишком много вещей происходит внутри его системы, чтобы я верила в полную случайность.

— Значит?

Я долго не отвечала. Сказать вслух означало сделать следующий шаг.

— Думаю, Олег подделывал электронные следы.

Артём не улыбнулся.

— Ваш пропуск.

— Да.

— Камеры.

— Да.

— Возможно, часть истории подписей.

— Там другой уровень доступа. Не спешите.

— Хорошо.

— И ещё.

— Что?

— Он контролировал доказательства после происшествия.

— То есть мог чистить следы.

— Или наоборот, оставлять нужные.

Я посмотрела на стрелку между Михаилом и Олегом.

— Но всё упирается в одно.

— Кто отдавал приказы.

— Да.

Если это Михаил, нам нужны были доказательства, а не двадцатилетняя дружба, обида и совпадающие документы. Если не Михаил, существовал кто-то ещё. Кто-то, кому была выгодна и старая схема, и нынешний спектакль с Артёмом, мной и Павлом. А Олег мог быть не архитектором. Руками.

— Спросим его завтра? — сказал Артём.

— Не сразу.

— Опять.

— Если он поймёт, что мы нашли старые документы, всё электронное, до чего он ещё имеет доступ, может измениться.

— Его можно отстранить.

— Кто?

— Я.

Я взглянула на него.

— Ваши полномочия ограничены.

— Совет.

— И что вы скажете? «Мы с временно отстранённой Соколовой провели ночь у меня дома и решили, что начальник безопасности фальсифицировал доказательства»?

Артём поморщился.

— В такой формулировке звучит хуже.

— Потому что это факты.

— Не все.

— А какие пропустила?

— Между «провели ночь» и «решили» было много работы.

Я бросила в него очередную ручку. Он снова поймал.

— У вас какой-то талант.

— К чему?

— Раздражать меня в момент, когда я начинаю относиться к вам слишком хорошо.

— Защитный механизм.

— Чей?

— Наш общий.

Я не удержалась от улыбки.

— Ладно. Утром сначала Лидия Андреевна.

— Вы официально отстранены.

— Поэтому говорить будете вы.

— А вы?

— Сяду рядом и буду следить, чтобы вы не сказали что-нибудь удобное.

— То есть ничего не изменилось.

— Почти.

Его взгляд остановился на мне. Взгляд задержался. Я сразу поняла, что именно изменилось.

— Даже не думайте.

— Я ничего.

— По вам видно.

— Вы опять…

— Да. Читаю мысли.

— Опасная женщина.

— Вот почему Михаил меня и нашёл.

Теперь мы оба рассмеялись.

В половине шестого я обнаружила, что Артём уснул. Не в спальне. В кресле возле окна. Он сидел с распечаткой в руке, потом на несколько минут закрыл глаза и явно планировал открыть их снова. Не открыл. Я смотрела на него секунд десять. Генеральный директор крупной компании. Человек, которого совет готов был обвинить в хищении ста восьмидесяти семи миллионов. Мужчина, которого я дважды поцеловала, один раз по глупости и второй — совершенно сознательно.

Сейчас он спал, неудобно откинув голову, и выглядел гораздо моложе своих сорока одного. Мне захотелось накрыть его чем-нибудь. Я сразу рассердилась на себя. Через минуту всё равно принесла из соседней комнаты тонкий плед и положила на подлокотник, не решившись накрыть. Артём открыл глаза.

— Вы что делаете?

— Ничего.

Он посмотрел на плед.

— Очень убедительно.

— Замёрзнете — ваша проблема.

— Конечно.

— Я просто перенесла его.

— Из другой комнаты.

— Вы слишком наблюдательны для спящего человека.

Он улыбнулся и снова закрыл глаза.

— Вера.

— Что?

— Ложитесь хотя бы на диван.

— Я не собираюсь спать.

— Вы сейчас сказали «ложитесь» человеку, который больше вам не подчиняется.

Он не открывая глаз ответил:

— Тогда прошу.

Я посмотрела на диван у стены. Потом на документы.

— Полчаса.

— Великолепный компромисс.

— Не привыкайте.

— Поздно.

Мне действительно удалось уснуть. Не знаю, сколько прошло времени. Проснулась от вибрации телефона. Комната уже была наполнена серым утренним светом. Несколько мгновений я не понимала, где нахожусь. Потом увидела стену с фамилиями. Артёма. Пустую чашку. И всё вспомнила. Телефон снова завибрировал. На экране было имя Лидии Андреевны. Сообщение. «Вера Сергеевна, срочно перезвоните мне до любых разговоров с кем-либо». Ниже — вложение. Я села.

— Артём.

Он проснулся мгновенно. Вот что значит человек, привыкший жить в режиме постоянных проблем.

— Что случилось?

— Лидия Андреевна.

Я открыла вложение. Фотография загрузилась не сразу. Сначала появился тёмный верх кадра. Стеклянная стена переговорной. Коридор. Временная метка в углу. Вчерашний вечер. Не сегодняшний поцелуй. Первый. Тот самый, после нашей ссоры. На фотографии я стояла перед Артёмом, положив руку ему на плечо. Он держал меня за талию. И никаких вариантов интерпретации происходящего снимок не оставлял. Я первая его поцеловала. Кадр был выбран идеально.

— Что? — спросил Артём.

Я молча протянула телефон. Он посмотрел. Лицо изменилось.

— Откуда это?

— Пока не знаю.

Я приблизила изображение. В левом верхнем углу была дата. В правом — номер камеры. Не фотография с телефона. Кадр из видеонаблюдения. Мы оба увидели это одновременно.