— «Может быть» нам не подходит.

— А какой ответ вас устроит?

— Документ.

— Разумеется.

Он развернулся к коробкам.

— Значит, ищем ещё восемь лет истории.

— Вы же хотели закончить расследование.

— Начинаю понимать, что это была чрезмерно оптимистичная формулировка.

Следующий час мы провели среди старых папок. Часть кадровых бумаг нынешней компании здесь, конечно, не хранилась, но у Артёма была неприятная для окружающих и чрезвычайно полезная для меня привычка сохранять переписку, которую он считал важной. Нужный период нашёлся на его личном ноутбуке. Я ввела фамилию Фомина в поиск. Результатов оказалось больше двухсот.

— Вы действительно были с ним знакомы задолго до найма, — сказала я.

— Я этого не отрицал. Пересекались по работе.

— «Пересекались» — очень удобное слово.

— И очень точное.

Я открыла самое раннее письмо. Ничего. Приглашение на встречу с внешней службой безопасности. Следующее. Проверка склада. Ещё одно. Заключение по контрагенту. Фомин появлялся в переписке редко, но регулярно. Почти всегда рядом с проверками подрядчиков или доступом на объекты.

— Вот, — сказал Артём.

Он указал на письмо восьмилетней давности. Тема: «Кандидат по безопасности». Отправитель — Михаил Карелин. Получатель — Артём. Текст был коротким:

«Если окончательно решили собирать службу внутри, поговори с Фоминым. Знаю его давно, работал с нами ещё на старте. Системный, без лишней инициативы, процессы знает». Я перечитала последнюю часть.

— «Работал с нами ещё на старте».

Артём молчал.

— Михаил помнил.

— Восемь лет назад — точно.

— А вчера, когда я спрашивала о людях из старой истории, ни разу не назвал Олега.

— Вы его конкретно не спрашивали.

Я повернула голову.

— Только не вы.

Артём поднял руки.

— Согласен. Плохой аргумент.

— Очень.

Я продолжила читать письмо. Ниже стоял ответ Артёма:

«Помню. Если готов перейти внутрь, встречусь». И ещё через два дня:

«Назначь на вторник».

— Вы тоже знали, кто он.

— Восемь лет назад знал.

— А сейчас забыли.

— Я не забыл Олега. Я не помнил, что именно он проверял часть подрядчиков «Меридиана».

— Для человека, который хранит двадцатилетние коробки, память у вас выборочная.

— Для человека, который собирается помочь, вы удивительно много издеваетесь.

— Это поддерживает рабочую атмосферу.

Он посмотрел на часы.

— Уже почти семь.

Я повернулась к маленькому окну. За стеклом действительно темнело. Когда мы приехали сюда, был день. Я потеряла несколько часов среди документов и даже не заметила.

— Ещё одно письмо, — сказала я.

— Вы это говорите уже сорок минут.

— Значит, традиция.

Я открыла переписку по найму Олега. Через пятнадцать минут мы поняли две вещи. Первая была неприятной. В нынешнюю компанию Фомина действительно рекомендовал Михаил. Не просто назвал знакомого. Он несколько раз настаивал, что внутреннюю безопасность должен возглавить человек, знающий старые процессы и структуру подрядчиков. Вторая была хуже. После прихода Олег лично курировал замену системы контроля доступа и объединение её с видеонаблюдением.

Я нашла техническое описание проекта и почти сразу пожалела, что не взяла с собой кого-нибудь, кто способен читать подобные документы без желания уснуть на третьей странице.

— Тут половина слов существует только для того, чтобы нормальные люди чувствовали себя недостаточно образованными, — сказала я.

Артём заглянул через плечо.

— Вы всегда так относитесь к техническим документам?

— Только когда их авторы получают премию за количество терминов.

— Что ищем?

— Права администратора.

Через несколько страниц появилась таблица ролей. Обычный сотрудник. Охрана. Оператор. Администратор безопасности. Сервисный администратор. Я провела пальцем по последним двум строкам.

— Смотрите.

— Что?

— Администратор безопасности может блокировать и восстанавливать пропуска, выпускать временные идентификаторы, формировать журналы событий.

— И?

— А вот сервисный администратор.

Артём прочитал.

— «Корректировка служебных записей после технических сбоев».

— Именно.

— Это означает подделывать журнал?

— Не знаю. Но означает, что журнал не является священной каменной плитой, на которой информация появляется навсегда.

— Олег говорил, что идентификатор вашего пропуска был корректный.

Я встретила его взгляд. Он тоже понял.

— Он не сказал, что использовалась физически ваша карта, — произнесла я.

— Вы сами тогда предположили копию.

— А он ответил: «проверим».

В памяти почти дословно всплыл тот разговор. Я держу карту. Олег смотрит на журнал. «В журнале идентификатор корректный. Не случайная ошибка считывателя». Мы сами достроили остальную часть. Копия. Кто-то получил доступ к моей сумке. Кто-то скопировал карту. Мы даже просмотрели запись с комнаты, где лежали вещи гостей. А всё могло быть намного проще.

— Ему не нужно было трогать мою карту, — сказала я.

— Если у него сохранились административные права.

— Или у человека из его подразделения.

— Вы опять оставляете ему выход.

— Я оставляю выход фактам. Нам пока не известно, кто именно нажимал кнопки.

Артём встал и начал ходить вдоль стеллажа.

— Камера отключается учётной записью службы безопасности. Ваш идентификатор появляется там, где вас нет. Олег первым встречает нас после лифта. Олег получает ваш настоящий пропуск. Олег потом сам проверяет, можно ли было сделать копию.

— Да.

— И сообщает нам только те результаты, которые считает нужными.

— Да.

Он остановился.

— Как мы вообще могли не увидеть это сразу?

— Потому что он был человеком, который объяснял нам доказательства.

Это прозвучало хуже, чем я ожидала. Мы оба замолчали. Человеку, который объясняет происходящее, начинают доверять ещё до того, как проверят его самого. Олег всё это время находился именно в такой позиции.

— Если Олег создавал электронные следы, — сказал Артём, — тогда мой кабинет можно было подготовить заранее.

— Да.

— Ваш пропуск использовать только как запись.

— Да.

— Камеру остановить на нужные тринадцать минут.

— Да.

— Подложить документы.

— Не обязательно он лично.

— Но обеспечить окно мог.

— Мог.

Артём снова посмотрел на письмо Михаила восьмилетней давности.

— Михаил привёл его в компанию.

— Михаил привёл и меня.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Думаете, это одна схема?

— Думаю, Михаил любит приводить людей, которые решают конкретную проблему.

— Олег должен был решать безопасность.

— Я — независимый контроль.

— И оба теперь внутри этой истории.

Я записала даты на чистом листе. Двадцать лет назад — «Меридиан», «Альта Консалт», Михаил отвечает за операционную работу с подрядчиками, Фомин проверяет их по безопасности. Восемь лет назад — Михаил рекомендует Фомина в нынешнюю компанию. Фомин получает контроль над системой доступа и видеонаблюдением. Три года назад — Михаил находит меня и предлагает мою кандидатуру. До официального назначения появляется документ с моей будущей должностью и поддельным согласованием. Позже Павел начинает собственную проверку.

За несколько месяцев до нынешних событий Артём отдельно ищет утечку. Потом наступает та ночь. Камера. Пропуск. Павел. Документы. Олег. Я смотрела на последовательность и не чувствовала удовлетворения. Она снова получалась слишком красивой.

— Если Михаил руководил схемой, Олег идеально подходит на роль человека, который обеспечивал техническую часть, — сказал Артём.

— Подходит.

— Вы опять произносите это так, будто сейчас всё испортите.

— Потому что у меня вопрос.

— Конечно.

— Зачем Михаилу было рекомендовать Олега именно вам?

— Чтобы поставить своего человека.