Артём достал две коробки.

— Девяносто процентов наших разговоров состоят из того, что вы обвиняете меня в нарушении правил, которых пять минут назад ещё не существовало.

— Быстро учитесь.

— Пытаюсь.

Мы начали с последнего года «Меридиана». Первые сорок минут не нашли ничего нового. Счета. Переписка с инвестором. Черновики будущей структуры. Список клиентов. Я читала быстрее, Артём лучше ориентировался в фамилиях. Иногда это помогало. Иногда мешало.

— Кто такой Гусев? — спросила я.

— Был руководителем складского направления.

— Почему «был»?

— Ушёл перед созданием новой компании.

— Со скандалом?

— Нет.

— Уверены?

Взгляд Артёма задержался на мне.

— Он уехал в другой город.

— И это мешает скандалу?

— Вера.

— Хорошо, дальше.

Через минуту:

— А Левин?

— Финансист.

— До Павла?

— Задолго до Павла.

— Почему ушёл?

— Вы собираетесь проверить всех, кто когда-либо получал у нас зарплату?

— Если понадобится.

— Начинаю понимать, почему совет решил вас отстранить.

— Осторожнее.

— Это предупреждение?

— Совет.

— Бесплатный?

Я подняла голову. Он совершенно невозмутимо продолжал перебирать бумаги. Я рассмеялась.

— Вы специально.

— Конечно.

В какой-то момент поймала себя на странном ощущении. Мы действительно работали иначе. В офисе Артём всё равно оставался генеральным директором. Даже когда выполнял мои требования и позволял спорить, невидимая иерархия никуда не исчезала. Здесь её не было. Я могла закрыть коробку и уйти. Он не мог приказать остаться. Он мог только убедить. А я могла не соглашаться. Это оказалось неожиданно приятно. И опасно.

Потому что вместе с иерархией исчезала часть той стены, которой я столько времени объясняла себе, почему не стоит думать о нём как о мужчине.

— Что? — спросил Артём.

— Ничего.

— Вы уже минуту смотрите на один лист.

Я опустила глаза. Действительно.

— Думаю.

— Обо мне?

— Ваше самомнение пережило отстранение лучше моего пропуска.

— Значит, обо мне.

— Работайте.

Он улыбнулся и снова наклонился к коробке. Мне пришлось сделать то же самое.

Первый настоящий след нашёлся ближе к четырём. Я перебирала папку с названием «Внешнее сопровождение», когда между двумя договорами обнаружила тонкий комплект документов, скреплённых старой металлической скобой. На первой странице стоял логотип «Альта Консалт».

— Артём.

Он подошёл.

— Нашли?

— Возможно.

Это оказался не тот договор, который мы уже видели. Основной договор касался анализа процессов и подготовки инвестиционного предложения. Этот был дополнительным соглашением. «Организация взаимодействия с внешними исполнителями и предварительная проверка поставщиков». Я медленно прочитала предмет.

— Вот откуда подрядчики.

Артём встал рядом.

— Похоже.

— Не «похоже». Здесь прямо написано.

По соглашению «Альта Консалт» должна была искать, отбирать и предварительно оценивать компании, которые могли работать с «Меридианом», а позже перейти в новую структуру. То есть двадцать лет назад «Альта» не просто консультировала. Она стояла в точке, где в бизнес попадали новые подрядчики. И спустя почти два десятилетия оказалась внутри цепочки фирм, через которые исчезали деньги. Я перевернула страницу. Со стороны «Меридиана» основной договор по-прежнему был подписан Артёмом. Ничего нового.

На следующем листе находилась таблица ответственных. Я провела пальцем по строкам. «Финансовые условия — А. В. Романов». «Операционное взаимодействие — М. С. Карелин». Остановилась.

— Вот.

Артём прочитал.

— Михаил.

— Наконец-то не вы.

— Рад, что вас это радует.

— Не радует.

Я продолжила. Под таблицей стояла его подпись. Михаил Сергеевич Карелин. Не электронное согласование. Не чужая запись в системе. Старая обычная подпись рядом с текстом:

«Назначен ответственным за взаимодействие с консультантом и представленными им поставщиками». Я подняла глаза.

— Это уже прямее.

Артём взял лист.

— Он отвечал за операционную часть. Я вам это рассказывал.

— Да.

— Тогда подпись логична.

— Логична. И очень неудобна.

— Для Михаила?

— Для всех.

Я забрала документ и прочитала ещё раз. Михаил не просто знал «Альта Консалт». По этому соглашению именно он должен был работать с подрядчиками, которых «Альта» приводила в бизнес. Теми самыми подрядчиками, вокруг которых спустя годы возникла схема.

— Вы помнили об этом?

— Нет.

— Он?

— Не знаю.

— Вчера говорил, что помнит «Альту», но не человека, который впервые её предложил.

— Это не противоречит документу.

— Зато теперь ясно, почему она была в его зоне ответственности.

Я положила соглашение отдельно. Артём сел напротив.

— Что думаете?

— Что это слишком легко.

— Мы искали несколько часов.

— Я не про время.

— Тогда про что?

Я постучала пальцем по подписи Михаила.

— Последние дни кто-то постоянно делает одну и ту же вещь. Даёт нам факты, из которых очень удобно собрать виновного.

— Сначала меня.

— Потом меня.

— Теперь Михаила.

— Именно.

Артём посмотрел на документ.

— Этот договор настоящий. Он двадцать лет лежит здесь.

— Возможно.

— Вы думаете, его подложили?

— Не знаю.

— Здесь кроме нас никто не был много лет.

— Вы сами сказали, что раньше доступ был у Михаила.

— Десять лет назад.

— И я не утверждаю, что документ подложен вчера.

Он нахмурился.

— Тогда в чём проблема?

Я развернула соглашение к нему.

— Подлинность документа и правильность вывода из него — разные вещи.

— Объясните.

— Михаил действительно мог отвечать за взаимодействие с «Альтой». Это не делает его создателем схемы. Если кто-то знает старую историю компании, ему даже ничего не нужно подделывать. Достаточно выбирать настоящие документы так, чтобы они рассказывали нужную историю.

Артём долго смотрел на подпись друга.

— Вы его защищаете?

— Нет.

— Похоже.

— Вот видите? Даже вы сейчас сделали именно то, чего от нас хотят. Увидели фамилию и сразу начали выбирать сторону.

— Я не выбирал.

— Вы спросили, защищаю ли я его.

Он помолчал.

— Справедливо.

— Михаил остаётся подозреваемым. Причём теперь у него появилась гораздо более прямая связь с ранней цепочкой подрядчиков. Но меня беспокоит другое.

— Что?

— Почему Павел оставил формулировку про человека, который привёл меня, если мог просто написать «Михаил»?

— Мы уже обсуждали.

— И ответа нет. А теперь мы находим старый договор, который ещё сильнее ведёт к нему.

— Может быть, потому что он и есть ответ.

— Может.

— Но вы не верите.

Я перевела взгляд на Артёма.

— Я не доверяю ответам, которые приходят слишком быстро.

— С вашей профессией жить тяжело.

— Зато интересно.

Он забрал документ и внимательно изучил бумагу.

— Здесь есть приложение.

— Где?

Он показал ссылку внизу:

«Приложение №2 — порядок допуска рекомендованных контрагентов». Мы начали искать. В папке его не было. Следующая папка — тоже. Через десять минут нашли приложение в отдельном файле под названием «Проверки / подрядчики». Я открыла. Список требований был скучным до зевоты. Регистрационные документы. Рекомендации. Финансовая информация. Проверка собственников. Проверка доступа к объектам.

— Последний пункт, — сказала я.

— Что?

— «Проверка допуска к объектам заказчика проводится привлечённым специалистом по безопасности».

— И?

— Кто у вас тогда отвечал за безопасность?

— Никто постоянно. Мы были маленькой компанией. Часть функций отдавали наружу.

— Кому?

Артём задумался.

— Нескольким людям. У инвестора была своя служба. Иногда их специалисты проверяли контрагентов.