— Поэтому вы меня вчера почти уволили? — сказала я.

Он усмехнулся.

— Вы никогда не дадите мне забыть этот разговор?

— Пока не решу, что достаточно.

— Тогда придётся жить долго.

Фраза прозвучала легко. Но почему-то после неё между нами возникла короткая пауза. Я первой отвела взгляд.

— Михаил считает, что ради компании вы способны пожертвовать кем угодно.

— Вы уже говорили.

— Вы не ответили.

— А вы хотите ответ сейчас?

— Да.

Артём переплёл пальцы.

— Если выбор будет между одним сотрудником и компанией, от которой зависят тысячи людей, иногда руководитель обязан принять неприятное решение.

— Значит, Михаил прав.

— Нет.

— В чём разница?

— В том, что «принять решение» и «пожертвовать человеком» — не одно и то же.

— Для человека, которого выбрали, разница может быть незаметна.

— Может.

— А если этим человеком буду я?

Он посмотрел прямо на меня.

— Вы сейчас спрашиваете как руководитель внутреннего контроля?

— Как Вера Соколова.

Впервые за всё время он не ответил сразу. Я почти пожалела, что спросила. Потом Артём сказал:

— Если вы окажетесь виноваты, я не буду вас защищать.

— Честно.

— Если вы окажетесь невиноваты, я не позволю сделать вас удобной виноватой только потому, что это быстро решит проблему.

Облегчение пришло раньше, чем я успела его остановить, и это сразу разозлило.

— Даже если компании будет выгоднее?

— Даже тогда.

— Почему?

— Потому что компания, которую можно спасти только ложью, уже не та компания, которую я строил.

Я молчала. Михаил предупреждал меня о человеке, способном пожертвовать кем угодно. А сам этот человек сидел напротив и говорил совершенно другое. Кто из них говорил правду? Возможно, оба. Именно это было хуже всего.

— Я вам не верю, — сказала я.

Артём чуть приподнял бровь.

— Совсем?

— Не знаю.

— Тогда зачем спросили?

— Хотела услышать ответ.

— Услышали.

— Но это только слова.

Он кивнул.

— Справедливо.

Никакого возмущения. Никакой попытки убедить. И почему-то именно это заставило меня поверить ему немного больше. Что было совершенно непрофессионально.

— Теперь мой вопрос, — сказал он.

— Какой?

— Вы верите Михаилу?

— Нет.

— Олегу?

— Нет.

— Анне?

— Пока нет причин не верить.

— Это не ответ.

— Именно так сегодня сказал Олег.

— Значит, у него бывают хорошие мысли.

Я не удержалась от улыбки.

— Елене?

— Она слишком умна, чтобы я могла решить за один разговор.

— А мне?

Я встретила его взгляд.

— Я уже ответила.

— Нет. Вы сказали, что не верите моим словам.

— А какая разница?

— Большая.

Мне не понравилось, насколько серьёзно он это спросил. Я закрыла папку.

— Я верю, что вчера вы действительно не знали, что находится в вашем кабинете.

— Почему?

— Потому что видела вашу реакцию.

— Это всё?

— Я верю, что вы действительно хотите выяснить правду о платежах.

— Уже больше.

— И верю, что вы способны принимать решения, которые мне очень не понравятся.

— Это даже я подтвержу.

— Остальное пока проверяется.

Он медленно улыбнулся.

— Для Соколовой почти признание в доверии.

— Не злоупотребляйте.

— Поздно. Запомнил дату.

Я взглянула на него. Он специально вернул мне мою же фразу из вчерашнего кабинета.

— Вы невыносимы.

— Взаимно.

За дверью прошёл сотрудник охраны. И этот обычный звук вдруг вернул нас к реальности. Я открыла ноутбук.

— Мне нужно ещё проверить архив Павла.

— Сегодня?

— Только одну вещь.

— Какую?

— Михаил сказал, что Павел интересовался подрядчиками не несколько недель, а несколько месяцев.

Артём нахмурился.

— Он так сказал?

— Именно.

— Мне Павел говорил только в понедельник.

— Значит, либо Михаил знает больше вас, либо преувеличивает.

— Или Павел не считал нужным рассказывать мне раньше.

— Вот видите. Опять возвращаемся к людям, которые не говорят вам всё.

Артём ничего не ответил. Я вошла в архив. Файлы Павла уже были скопированы Олегом в защищённое хранилище. Мы видели список текущих документов ночью, но теперь я решила искать не названия компаний. Я искала даты. Первые запросы ничего не дали. Потом нашла папку, созданную восемь месяцев назад. «Сверки». Внутри — несколько документов, большинство из которых мы уже видели. Я открыла свойства.

— Самый ранний файл восемь месяцев назад.

— Это уже больше, чем «несколько недель», — сказал Артём.

— Подождите.

В папке были разрывы по нумерации. «Сверка_1». «Сверка_2». Потом сразу «Сверка_4» — тот самый файл, который мы нашли ночью.

— Где третий? — спросила я.

— Удалён?

— Похоже.

— Можно восстановить?

— Обычную удалённую версию Олег должен был скопировать вместе с архивом.

Я открыла историю. Пусто.

— Странно.

— Почему?

— Удаление обычного файла оставляет след. А здесь номер есть только косвенно. Будто третью версию подчистили отдельно.

Артём придвинул стул. Теперь я не стала напоминать ему про дистанцию. Мы начали просматривать связанные документы. Через двадцать минут глаза уже отказывались замечать разницу между однотипными строками.

— Хватит, — сказал Артём.

— Ещё пять минут.

— Вы говорите это двадцать минут.

— Значит, пять минут очень растяжимое понятие.

— Вера.

— Нашла.

Он тут же замолчал. Я открыла техническую папку экспорта. Один файл не имел названия, только длинный набор цифр и дату. Размер — несколько десятков килобайт.

— Что это?

— Не знаю.

Я открыла. На экране появился повреждённый документ. Большая часть текста отсутствовала. Строки обрывались. Вместо нескольких страниц сохранились отдельные фрагменты, словно кто-то уничтожил оригинал, но система успела оставить часть промежуточной копии.

— Это отчёт Павла, — сказала я.

— Откуда знаете?

Я указала на верхнюю строку. «Предварительная проверка операций по связанным контрагентам». Ниже стояли инициалы:

П. А. Аксенов. Я прокрутила. Большая часть содержимого была нечитаемой, но сохранились названия двух компаний. «Вектор Логистик». «Север Трейд». Тех самых, которые Павел назвал Артёму в понедельник.

— Есть дата? — спросил он.

— Сейчас.

В свойствах промежуточной копии стояло время последнего изменения. Я посмотрела. Не поверила. Проверила ещё раз.

— Вера?

Я молча повернула экран к нему. Артём прочитал дату.

— Это ошибка?

— Не знаю.

— Вы тогда ещё работали в предыдущей должности?

Я быстро открыла календарь. Посчитала. Потом ещё раз. Ошибки не было. Файл был создан за три месяца до того, как я стала руководителем внутреннего контроля. За три месяца до моего назначения. За два месяца до того, как Артём отправил Михаилу моё резюме. Я снова посмотрела на повреждённый отчёт. В первой сохранившейся строке Павел писал о повторяющихся платежах между несколькими подрядчиками. Во второй — о несоответствии полномочий согласующих лиц. Дальше текст был уничтожен.

Но дата оставалась. Настоящая. Слишком ранняя.

— Получается, Павел начал проверять их ещё до меня, — сказала я.

Артём ничего не ответил. Мне внезапно вспомнился документ от двадцать второго апреля с моей подписью. До этой минуты я думала, что кто-то заранее готовил роль именно для меня. Но теперь история стала ещё хуже. Павел заметил схему, когда моё имя к ней вообще не имело никакого отношения. Значит, сначала существовало что-то другое. А уже потом кто-то решил вписать туда меня. Я приблизила повреждённый фрагмент.

Внизу сохранилось ещё одно предложение. Оборванное, без окончания:

«Если подтвердится связь между платежами, необходимо проверить, кто и с какой целью меняет сведения о согласующих до того, как…» Дальше ничего. Файл обрывался. Я сидела, не двигаясь.