Дважды мимо нас промелькнули тени — ещё живые люди, прячущиеся в переулках. Один прижимал к груди ребёнка, завёрнутого в окровавленную тряпку. Другой пошатывался, хромал, берёг ногу.

Город ещё не скоро оправится от случившегося.

— Считаете, работают диверсанты? — на ходу спросил гонец. — Мятежники?

— Всякое может быть, — глухо ответил я. — Меня больше смущает, что вся городская верхушка, похоже, узнала о проблеме заранее. В таком случае больше похоже на то, что учёные сделали… нечто. И это нечто привлекло фишисов со всей округи. Перепугавшийся мэр и все, кого успели предупредить ведущие учёные, взяли ноги в руки и бодро свинтили отсюда буквально за час до атаки.

Эта мысль сформировалась у меня в голове некоторое время назад — когда получилось худо-бедно сопоставить все факты.

Мы добежали до баррикады Ирвина. Лейтенант махнул рукой:

— Ещё минут десять, почти готово! — крикнул он.

— Я не предупреждал его, — пояснил гонец. — Времени мало.

— А не придём ли мы к самому концу? — спросил окончательно очухавшийся Торгейр.

— Меня направили сразу, как началась атака, — у гонца дрогнул голос. — Баррикаду на западной улице уже укрепили, но ублюдки начали стрелять огненными стрелами. И зацепили пару человек. Хорошо так зацепили…

— Тогда ускоряйся, солдат.

Западная баррикада встретила нас криками раненых и лязгом стали.

Мухи, опережая нас на секунды, уже выстроили картину. Но никакая картина не передавала густоты этого ада. Баррикада из нагромождения телег, досок и бочек, — перегородивших улицу перед массивным каменным зданием казначейства, — пылала в двух местах. Строили её явно в расчёте на фишисов — тупых тварей, которые лезут напролом. А не на людей с луками и факелами.

Сквозь чёрный жирный дым подожжённой западной баррикады мелькали силуэты: атакующие — с дикими, жадными лицами; защитники — с гримасами отчаяния и ярости.

У подножия баррикады валялось несколько тел — как стражников, так и напавших. Один всё ещё дёргался, прижимая руки к животу, из которого вываливались кишки. Другой лежал неподвижно, с торчащей из глазницы стрелой. Рядом — три трупа фишисов, забросанных дротиками и изрубленных в мясо. Видимо, до прихода мародёров здесь тоже было весело.

Воняло дерьмом, кровью и горелым мясом — огонь успел подпалить пару мертвецов, обугливая их до черноты.

На самой баррикаде шёл бой. Человек шесть-семь защитников отбивались от типичных на вид афридов, прущих со всех сторон. Стрелы с горящими наконечниками продолжали прилетать из-за угла соседнего дома.

Положение казалось весьма херовым, но мы приближались, а значит имели все шансы помочь страже и выйти из ситуации с минимально-возможными потерями.

Хотя как они потом будут отбивать здесь фишисов — большой такой вопрос… Но, может, Эльдон пришлёт какой резерв?..

Стоило нам увидеть баррикаду своими глазами, — Торгейр грязно выругался, — как до меня донёсся звук.

Низкий. Вибрирующий. Будто кто-то провёл смычком по струнам гигантской виолончели, погребённой глубоко под землёй. Звук пополз по костям, заставив свести зубы от неприятного резонанса.

Резонанса!

Твою же мать, Эльдон начал.

Времени не было. Совсем. Надо срочно возвращаться к своим — есть риск, что фишисы начнут бежать с университетской площади и натурально затопчут Годарта и Вету.

Похоже нужно рискнуть. Я создал ещё мух — незаметно, небольшую группу, которая бросилась вперёд, оценивая положение более плотно. Мир из их многочисленных глаз предстал раздробленным калейдоскопом, но я уже давно привык к этому восприятию.

Теперь внимательно. У меня слишком мало времени, чтобы позволять небрежность.

Девятнадцать мародёров. Нет, двадцать четыре — пятеро скрылись внутри казначейства через разбитое окно первого этажа. Сука! Там уже слышны крики начавшейся бойни.

Из остальных — трое лучников на крыше соседнего здания. Другие штурмуют баррикаду или выламывают массивную дверь чёрного хода.

И посреди хаоса, прямо перед баррикадой, словно зритель в театре, стоял он.

Высокий мужчина лет сорока, с седеющими висками и аккуратной бородкой. Одет не как типичный пират — добротный тёмно-синий камзол, кожаные перчатки, начищенные сапоги. На поясе — сабля с изящной гардой и несколько метательных ножей.

Но главное — он не скрывал свою Ауру.

Об этом гонец не предупреждал! Твою же мать!

Очевидный лидер не участвовал в штурме. Просто стоял и наблюдал, как его люди продавливают сопротивление стражи. Почему не помогал? Слишком важный для этого? Или приглядывает Наблюдением за фишисами?

— Торгейр, займись лучниками на крыше! — рявкнул я, указывая направление. — Гонец — на тебе помощь баррикаде!

Сам же рванул прямо к вожаку.

Не скрывал себя, так что он быстро заметил меня. Повернулся плавно, без суеты, и его глаза — серые, насмешливые — оглядели меня с головы до ног за толику секунды.

— Опоздал, солдат, — произнёс он спокойно, почти вежливо. — Дело уже сделано.

— Да? Что-то незаметно, — не замедлился я.

Он усмехнулся и выхватил саблю.

Сражаться в рукопашную против оружия? Да. Давно практикую. Удобно? Как ни странно, но тоже да. Всё равно приходится покрывать тело Аурой, так какая разница?

Нет, Ребис верно говорил: оружие даёт некоторые преимущества. Но вместе с тем и недостатки. Мечник вынужден держать определённую дистанцию со своим оппонентом. Позволил приблизиться? Беда. Меч в тесноте не помощник.

В моём прошлом мире проблема решалась тем, что безоружный не владел должным перечнем способов, как быстро прикончить своего противника, если столкнулся с ним в бою. Душить? Забивать кулаками? Вырывать гортань?

Всё это требовало времени и сил. Куда бóльших, чем просто ткнуть остро заточенным куском стали. Более того, активное использование кулаков могло вызвать травмы рук. А вот у меча подобных сложностей не имелось. В крайнем случае ничто не мешало заменить клинок на новый.

Но в этом мире… Человек, пробудивший Ауру, превращался в монстра. Он был способен разбивать камни и зубами перекусывать мечи. В бою же достаточно тычка пальцем, чтобы превратить оппонента в измочаленный труп. Такому уже не нужно оружие.

И я шёл именно по этому пути.

Избежав взмаха меча, я попытался приблизиться, навязав врагу бой на своих условиях. Африд отпрянул, сохраняя дистанцию и удерживая кончик пропитанного Аурой клинка прямо у меня перед носом.

Похоже не раз и не два сталкивался с подобным стилем боя.

Опытный, ублюдок!

Попытавшись продавить его Ауру, столкнулся с тем, что… слишком выложился. У меня просто не хватало энергии. Разве что идти ва-банк, но это грозило неиллюзорными трудностями при защите баррикады от фишисов!

— Неплохая Аура для обычного стражника, — заметил он, отбивая мою следующую атаку. Похоже оценил меня точно также, как я его. — Хотя погоди… ты ведь не просто забыл форму в казарме, так? Ты не стражник. Обычный воитель, решивший помочь городу в трудную минуту?

— Удивительно, что ты не решился на то же самое. Жадность перевесила?

Обрушив на африда серию быстрых ударов, я принялся прощупывать его защиту, блокируя контрудары меча. Сукин сын умело парировал, маневрировал, отступал и удерживал дистанцию, встречая мой напор с раздражающей лёгкостью. Так просто его не взять.

Сабля ублюдка мелькала, как мельница, с каждым движением ускоряясь, словно он закончил разминку и решил взяться за дело более явно.

Ну да, ну да, приятно быть свежим и полным сил, столкнувшись с тем, что уже пять часов отражал набеги клятых фишисов!

— Устал? — почти сочувственно спросил он, явно осознав моё положение.

Я не ответил. Сосредоточился на дыхании — через нос, медленно, выравнивая пульс. Пот стекал по вискам, заливал глаза, жёг кожу.

— Понимаю, — продолжил африд, опуская саблю чуть ниже. — Сегодня тяжёлый день для всех. Особенно для защитников Артахара…