— У н-него… — заикнулся Себб. — Что-то хрустнуло. А потом… потом…

— Думаю из-за движения окончательно оторвался какой-то осколок ребра, — пояснила Вияльди. — Скорее всего угодил в сердце или ключевые артерии — у него ведь там, внутри, один Наршгал знает, что за месиво. Пульс пропал, зрачки расширились, кожа посинела…

Я подошёл к наставнику, опустившись на колени перед ним. Посмотрел на его восковое лицо, на неподвижную чёрно-синюю грудь, на остановившийся взгляд мутных, как стоячая вода, глаз.

В голове крутилось только: «Вот же чёрт». Причём именно так. Именно эти глупые, детские слова. Круг за кругом, раз за разом.

Смерть Сатора прошла сквозь меня, не задев, словно сквозь призрак.

Вот и всё? — подумал я. — После всего, что он для меня сделал? Вот так просто: хруст — и нет человека?

Это было так мелко, так нелепо и так… обыденно, что не оставляло места для высоких чувств. Только вот этот детский, бессильный лепет в собственной голове.

— Похоже на какой-то дурной сон, — прозвучал чей-то голос. Лишь спустя несколько секунд я понял, что это был мой голос.

Звук собственного голоса, такого отстранённого и спокойного, отозвался эхом в той самой пустоте. Я смотрел на Сатора и видел не наставника, а предмет. Очередную проблему, которую нужно решить. Очередной ресурс, который больше нельзя использовать.

— Не думаю, что тебе нужны слова утешения, — мягко, но уверенно сказал Леви. — Я давно знаю тебя, Загрейн. Ты справишься с этим.

— Надо забрать тело… — пробормотал Себб. — Облачить в монеты и…

— Нет, — поднялся я, словно отталкивая от себя невидимую грязь. — У нас другие дела.

— Ты говорил с Ребисом, — поняла Вияльди. — Что он сказал?

— Что всё под контролем, — не сдержал я улыбки. — Что всё это, — развёл руками, охватывая склад, — часть божьего замысла!

Себб недоуменно заморгал. Нильтас вздохнул. Форпон открыл глаза и захихикал — тонко, по-девичьи истерично. Вияльди беззвучно выругалась.

Один Леви молча поднялся на ноги. В его поведении угадывался опыт человека, не понаслышке знакомого с невозможными приказами и «божьими замыслами».

Он посмотрел на Сатора. Потом на меня. Кивнул — коротко, по-военному. Без слов. Без утешения. Просто: «Понял. Продолжаем». Это был язык людей, переживших войну. И я вдруг понял, что тоже теперь один из них.

— Тогда пора, — сказал Леви. — Прости за задержку, Загрейн, я понимаю, как это видится со стороны. Но иной раз остаётся только рискнуть, надеясь, что ничего дурного не случится. Альтернатива, как моя жена верно заметила, — коротко глянул он на Вияльди, — может привести к последствиям, после которых остаётся лишь пожалеть, что не сдох от рук Монсо Юмана.

Краткий миг я обдумывал его слова.

— Себб, — сказал я, вновь слыша себя со стороны. — Ты идёшь со мной.

— А? — шире открыл он глаза.

— Загрейн, — Вияльди шагнула ближе, — ты расстроен из-за наставника и слов Ребиса, но срывать негатив на его младшем брате…

— Себб мой младший брат, — тускло улыбнулся я. — Не меньше, чем Ребиса. Я прав? — и посмотрел на него.

Парень механически перевёл на меня фокус внимания. Кивнул.

— Да! — тут же произнёс он это вслух, словно опасался, что кивка недостаточно. — Конечно! Брат!

— Загрейн… — повторила Вияльди.

— Ты думаешь, я веду его на смерть? — приподнял я бровь.

— Я вижу, что ты не в себе. И я знаю, как действуют люди, когда теряют близких.

— Не волнуйся, — постарался сказать я как можно естественнее. — Надо навестить «Сломанный ветер», корабль Хранителя. У меня осталось очень мало сил. Аура не восстановилась даже на четверть. Энергии Запретного Плода половина, но запаса мух почти нет. И я уж молчу, что те, которые есть, ныне не содержат ни капли твоего алхимического яда.

Я взглянул на Себба.

— Мне понадобится твоя помощь, — сказал я и поймал себя на мысли, что повторил интонацию Ребиса, который недавно говорил со мной в таком же тоне.

На душе стало мерзко. Грязно.

— Конечно, брат! — со щенячьим доверием посмотрел он на меня. И этот взгляд обжигал сильнее миизарского солнца.

Мы вышли со склада первыми. Из душной, полутёмной печи — в дневной, ослепляющий свет. В голове уже крутился план, а мухи направились в порт, собираясь в новый рой, который прятался на местности.

Внутренние часы продолжали тикать. Если у меня и был какой-то запас времени, он давно иссяк. Однако… «Сломанный ветер» стоял у причала. Пленники, африды — всё без изменений.

На какой-то миг я даже задумался, а что если Хиггинз и тот парень, Тулио, просто погибли по пути? Нет, ну а что? Вдруг Хранитель всё ещё ничего не знает?

— Загрейн, — произнёс Себб. — А… как действуем?

Он казался максимально собранным и серьёзным. Но при этом смешным. Такое важное лицо!

Видно желание быть максимально полезным. Кажется, что абсолютно любое задание, которое я бы ему не дал, будет выполнено. По мере сил…

И именно это меня и пугает больше всего, — подумал я, глядя, как он старается идти в ногу со мной. — Ты готов умереть за меня, маленький солдат. А я… а я всё ещё не уверен, готов ли я жить с этим.

Я кивнул в сторону порта, и мы зашагали по пыльной улице, оставляя за спиной склад, смерть и последние остатки той иллюзии, что всё это можно было пережить, не заплатив самую высокую цену.

'Мой лучший ученик? Один молодой человек, физически совершенный. С первого взгляда в нём угадывался воин высочайшего масштаба. Его дисциплина вызывала суеверное потрясение; его форма была самим воплощением мощи и скорости. Он мог погасить дюжину свечей, и каждый из выпадов ничем не отличался от предыдущего. Остриём клинка он мог пронзить жужжащую муху. А открыв Ауру, уже через два года он выучил все приёмы, которые знал я.

В девятнадцать лет он превзошёл меня мастерством.

К сожалению, я не стал свидетелем первой его битвы, однако мне передали мельчайшие детали. При всём таланте, при всём совершенстве формы, при всей подавляющей мощи Ауры, точности удара и мышечной памяти в нём обнаружился один порок.

Он был не способен убить настоящего человека. Враг посредственных умений может оказаться опасным, ибо его неловкость может удивить, а плохая подготовка смутить знатока совершенных способов защиты. Непредсказуемость реального противника в борьбе не на жизнь, а на смерть, послужила моему ученику последним уроком.

Рассказывали, что стычка между ними продлилась всего дюжину ударов сердца. С того дня моя философия обучения изменилась. Форма — это отлично, повторение — это необходимо, Аура — это обязательно, но с первой же недели обучения ученика следует посылать в кровавые схватки. Чтобы стать воином, нужно участвовать в битвах. Самое трудное — научиться выживать'.

Гаелл Аргарадон, лидер «Поклявшихся».

1138 год от сотворения мира, остров Миизар, взгляд со стороны

— И вот мы снова встретились, Монсо Юман! — Райнер Силиват взмахнул руками, словно приветствуя старого друга. Кольцо с крупным сапфиром сверкнуло на его пальце. — Потому что раз ты не покинул Худрос, то, очевидно, наши переговоры всё ещё продолжаются!

В этот раз встреча прошла за городом. Не слишком далеко — ровно там, где пассивная Аура Наблюдения Камбииза не дотягивалась до Худроса. Силиват — или точнее Нортес — был уверен в расчётах, ведь будучи старпомом Истинного, уже давно отточил умение определять уровень оппонента.

Он чувствовал Ауру Хранителя так же ясно, как смертные чувствуют жар костра — на расстоянии, но без прикосновения. Сила Юмана растекалась вокруг него невидимой паутиной, но здесь, среди виноградников Сентона, эта паутина не касалась городских стен.

«Идеальное расстояние, — удовлетворённо отметил мужчина. — Достаточно близко, чтобы Хранитель не беспокоился о короткой отлучке и достаточно далеко, чтобы не видеть, как рушатся его планы».