Судя по отчету, будущий фюрер был крайне недоволен руководством и методами работы партии, охарактеризовав заседание «кружковщиной худшего вида». Почти сразу он вступает в конфликт с сопредседателем НРП Харрером, который выступал против пропагандируемого Гитлером антисемитизма, считая, что это может оттолкнуть рабочих от партии. На заседаниях Харрер голосовал против предложений фюрера о проведении «шумных митингов и демонстраций». Когда Гитлер протолкнул решение об организации двухтысячного митинга 24 февраля 1920 г., Харрер в знак протеста сложил с себя полномочия сопредседателя. Митинг имел огромный успех, на нем Гитлер провозгласил программные «Двадцать пять пунктов», составленные им, Дрекслером и Федером. Сразу после этого НРП была переименована в Национал-социалистическую рабочую партию Германии (НСДАП), а «пункты» стали официальной программой партии. В июле 1921 г. Гитлер был избран первым председателем НСДАП (за Дрекслером сохранили ничего не значащий пост почетного председателя).
В первых трех пунктах программы записано: «1. Мы требуем объединения всех немцев на основе права самоопределения народов в Великую Германию. 2. Мы требуем равноправия для немецкого народа наравне с другими нациями и отмены положений Версальского и Сен-Жерменского мирных договоров. 3. Мы требуем жизненного пространства: территорий и земель (колоний), необходимых для пропитания германского народа и для расселения избыточного германского населения». Далее провозглашалось: «Ни один еврей не может быть отнесен к германской нации и являться гражданином Германии»; «все лица негерманской расы, которые иммигрировали в Германию после 2 августа 1914 г., должны немедленно покинуть рейх»; «партия борется с еврейско-материалистическим духом внутри и вне нас и убеждена, что германская нация может достигнуть постоянного оздоровления внутри себя только на принципах общих интересов над частными»: «для осуществления всего этого мы требуем создания сильной централизованной имперской власти».
К моменту знакомства с Гитлером у Шойбнера-Рихтера в 1921 г. Николаи был в достаточной степени осведомлен о политических убеждениях, способностях, сильных и слабых сторонах характера вождя НСДАП; о «25 пунктах» программы. На личной встрече создатель немецкой разведки хотел выяснить, можно ли рассматривать Гитлера в качестве вождя национального движения. Свои впечатления о фюрере он отразил в дневниковых записях и рукописи «Обобщенный опыт»: «С самого начала относясь по-разному к тем, кто был старше меня и обременен отмирающими идеями, и к молодым, еще не имеющим опыта, но подающим надежды, я на этом фоне сразу выделил Гитлера благодаря его самоуверенной сдержанности, инстинктивной, я бы даже сказал, гениальной фиксации некоторых проблем, которые породила мировая война и которые мы из-за избытка впечатлений не могли понять с той же ясностью, которой обладал он. Гитлер не втирается в доверие к Людендорфу, а при всей почтительности к нему с самого начала проявляет осознанную сдержанность, он не склонен опираться на прошлый авторитет или подчиняться этому авторитету».
«Впечатление, оставленное нам Гитлером, было, что это исключительно чистый, фанатически преданный своим социальным идеям человек, а также фанатически верящий в свою социальную миссию, но непримиримый к советам ему и соответствующему для него окружению. Я вспоминаю о предостережениях, сделанных ему мною посредством Шойбнера. Так, я заявил, что он будет признанным необходимым вождем, если найдет в своих сотрудниках его последователей, которыми он мог бы командовать не только следованиям прямолинейных “маршей”, но также сменой направлений направо, налево и т. д.».
Как видим, Николаи возлагает на Гитлера определенные надежды как вождя национального движения, «преданного своим социальным идеям». Создателю разведки импонируют такие свойства характера фюрера, как самостоятельность, несгибаемая воля, организаторский дар, чистота помыслов, интуиция на «фиксацию» актуальных проблем, мастерство оратора. Вместе с тем его настораживают фанатизм, прямолинейность, нежелание прислушиваться к разумным советам, беспощадная непримиримость к врагам, оппортунистам, коммунистам; отъявленный антисемитизм Гитлера.
Узнав от Шойбнера-Рихтера о подготовке в ноябре 1923 г. национал-социалистами военного переворота в Баварии, Николаи пытается отговорить Гитлера и Людендорфа от этой авантюрной затеи, но его не послушали.
Во время марша в центре Мюнхена на площади Одеонсплац Шойбнер-Рихтер шел рядом с фюрером, Людендорфом и Герингом, был смертельно ранен в перестрелке с полицией, прикрыв собой Гитлера. Людендорф прошел все кордоны полиции, которая не решилась стрелять в национального героя. У Геринга пуля застряла в бедре. На похоронах Шойбнера-Рихтера фюрер заявил: «Все заменимы, но только не он!» Путч провалился. Гитлеру, Людендорфу, другим заговорщикам было предъявлено обвинение в государственной измене. Национал-социалистическая партия была запрещена, начался судебный процесс над руководителями путча. Людендорф был оправдан, Гитлер признан виновным и приговорен к 5 годам тюремного заключения.
После гибели Шойбнера-Рихтера общество «Возрождение» распалось. Барон Пилляр фон Пильхау, взявший простонародный псевдоним Андрей Светозаров, попытался собрать его бывших членов в «Русское объединенное народное движение», но успеха не имел.
Как известно, находясь в заключении в крепости Ландсберг, Гитлер начал работу над книгой «Четыре с половиной года борьбы с ложью, глупостью и трусостью», первый том которой был опубликован осенью 1925 г. под названием «Моя борьба». На выборах весной 1924 г. нацистские организации добились значительного успеха, набрав более 2 миллионов голосов и получив 32 места в рейхстаге. В декабре 1924 г. Гитлер был освобожден, отсидев в тюрьме около девяти месяцев. В феврале 1925 г. запрете НСДАП был снят. Гитлер развернул активную деятельность по вербовке новых членов, численность партии к концу года достигла 27 тысяч человек, в основном за счет присоединения к НСДАП 4 вооруженных формирований возглавляемого Эрнстом Рёмом «Рабочего объединения союзов борьбы за отчество». На базе этих формирований стали создаваться штурмовые отряды нацистской партии (СА), ставшие для Гитлера энергичной боевой силой в организации массовых демонстраций и митингов.
К этому времени относится вторая встреча Николаи с Гитлером, о которой он в рукописи вспоминает: «Во второй раз Гитлер сам просил меня присутствовать с ним на встрече возвращающихся с маневров в Мюнхен штурмовиков. Марш был действительно внушительный и вполне удовлетворил Гитлера. Я предостерег его от врагов, направлявших по неправильному пути… Нам он показался после ареста более созревшим, но еще более недоступным и нетерпимым к советам. Я стал встречать его значительно реже, иногда у фрау Шойбнер, пожилой, серьезной женщины, сохранившей дружбу с Гитлером после смерти ее мужа. Гитлер почтительно относился к моим рассуждениям по вопросам Первой мировой войны, но отклонил мои предложения о его дальнейшем пути».
Выделив Гитлера как перспективного вождя национального движения, Николаи не оставляет попыток повлиять на него в направлении легитимного пути прихода к власти, неприемлемости мятежей и путчей для свержения существующего строя. 29 июня 1929 г. он посылает Гитлеру письмо с предложением встретиться в Бад-Визее на озере Тегерзее в доме некоего Рекса, где Николаи будет находиться на лечении и где пребывает фюрер. В архиве об этой встрече есть такая запись: «У меня создается впечатление, что я пользуюсь доверием Гитлера, а его личность вновь укрепляет меня в моих намерениях и рождает во мне уверенность в его успехе. Напротив, Гесс, который молча присутствует при наших беседах, относится ко мне с недоверием, поскольку я избегаю членства в партии. Но для меня это членство явилось бы прекращением моей посреднической деятельности, которую я считаю необходимой».
В «посредническую деятельность» Николаи вовлекает вдову Шойбнера-Рихтера «фрау Хильде», которую Гитлер почитал и часто посещал. В письме он сообщает ей: «Предположительно в первой половине недели после 17 августа я буду в Мюнхене, и мне очень хотелось бы поговорить с Гитлером. Об этом желании я доверительно пишу вам, надеясь, что вы передадите его по назначению. Если встреча с Гитлером не удастся, я хотел бы переговорить с его ближайшим доверенным лицом». Вдова оперативно отвечает: «Гитлер, к сожалению, находится сейчас в Рейланде, прибудет обратно самое раннее 23 августа, его сопровождает господин Гесс. Гитлер очень сожалеет, что так все получается неблагоприятно и просит вас обсудить подробности с Альфредом Розенбергом, его доверенным лицом. Я уведомила Розенберга о вашем прибытии. Он был бы очень благодарен, если бы вы ввиду его перегруженности работой прибыли бы к нему в редакцию “Фелькишер беобахтер”, где он будет утром во вторник с 11 часов, в этом случае он предоставит себя в ваше распоряжение, и вы сможете спокойно побеседовать в его рабочем кабинете. Будем надеяться, дорогой господин полковник, что вы окажетесь довольны таким положением дел».
