Николаи сетует на то, что с «деятельностью неприятельской политической разведки до осени 1917 г. не велось никакой решительной борьбы. На нее стали обращать внимание лишь при появившихся к тому времени признаках революционного брожения в широких массах народа. Но и их обнаружение, за отсутствием какой-либо другой разведки, принуждена была взять на себя разведка военная. Уже к 1918 г. было обнаружено много фактов. Неоднократно выявлялись и предупреждались широко задуманные попытки доставить в Германию из Голландии революционные листовки. Наряду с этим французская разведка в Швейцарии пыталась создать в Южной Германии враждебное северу настроение: на южно-германской границе было задержано большое количество прокламаций соответствующего содержания. В течение 1918 г. все больше получалось доказательств того, что усилия разведки держав Антанты по революционированию Германии были значительно превзойдены работой русского посольства в самой Германии. Также поступало все больше доказательств того, что Антанта подготовляла перевороты в России, Вене, Будапеште и в Софии. Нетрудно было установить, что дипломатические курьеры одного правительства были перевозчиками тех многочисленных прокламаций, написанных безукоризненным немецким языком, которые всплывали во всех промышленных районах Германии и отличались от пропагандистского материала Антанты лишь своими более революционными и интернациональными требованиями. Трудно, однако, было убедить круги, достигшие в Германии политического влияния, в опасном характере этих явлений. Разведке пришлось прибегнуть к тому, чтобы один из 12 ящиков, величиной в кубический метр, с которым приехал курьер, свалился с лестницы вокзала на Фридрихштрассе, разбился и обнаружил свое содержание, состоявшее из сотен тысяч прокламаций. Лишь после этого были вручены паспорта послу этого государства. Это случилось 5 ноября 1918 г., за четыре дня до революции. Я получил донесение об этом во время поездки в разведывательное управление восточного театра военных действий на русской границе. Доносивший мне об этом пограничный чиновник сообщил одновременно о полученном распоряжении воспрепятствовать большевистской пропаганде. После этих кратких примеров, характеризующих состояние Германии, нет нужды в объяснении причин, по которым политическая разведка смогла полностью достичь в Германии своей цели. Этим самым были аннулированы и все усилия военной разведки».
В этих рассуждениях о революционных событиях 1918 г. затрагиваются несколько важных аспектов деятельности «политической разведки неприятеля» в Германии, требующих пояснения. Агенты, работающие на российском направлении, докладывали Николаи, что большевики разрабатывают план «германского Октября» в Германии. Ноябрьская революция, начавшаяся в Киле, происходила под непосредственным влиянием Октябрьской революции и, более того, при прямой идеологической и организационной поддержке руководства большевистской партии Ленина. Восстанием немецких моряков в Киле руководили агенты «Лиги Волльвебера» — подпольной организации российской разведки, в которую входили функционеры Германской компартии и симпатизирующие им левые моряки из Дании, Бельгии, Голландии, Швеции, Франции. Эрнст Волльвебер, матрос-коммунист, избранный председателем Совета рабочих, солдат и матросов, руководил Кильским восстанием. На «помощь восставшему германскому пролетариату» и для координации действий с лидерами Германской компартии К. Либкнехтом, Розой Люксембург, Э. Тельманом большевики направили в Германию опытных революционеров Карла Радека, Адольфа Иоффе, X. Раковского, Ю. Мархлевского. Для маскировки их подпольной деятельности Иоффе назначается первым послом России в Германии. Через него поступают из Москвы руководящие указания по работе с немецкими коммунистами, задания для агентов, пропагандистские материалы. На третьем этаже российского посольства в Берлине создается резидентура, оснащенная радиостанцией, фотолабораторией, оборудованием для подделки паспортов; имелся даже склад оружия. Каждый член агентурной сети имел свою кличку и номер, данные московским центром.
Ознакомившись с этими донесениями, Николаи распорядился провести оперативную операцию по разоблачению подпольной деятельности большевиков, а также дискредитации подрывной, антигерманской деятельности лидеров Германской компартии. Радек, Мархлевский, Раковский были арестованы по обвинению в подрыве конституционного строя в Германии. Радек заключен в берлинскую тюрьму Моабит, Мархлевский и Раковский высланы в Россию. Сложнее было избавиться от Иоффе, поскольку он как посол пользовался дипломатическим иммунитетом. Вскоре поступило агентурное сообщение о том, что в дипломатической почте для посольства содержится несколько ящиков с пропагандистской литературой. При разгрузке багажа на вокзале Фридрих-штрассе немецкий агент-носильщик «случайно» роняет один из ящиков на землю, из расколовшегося нутра которого по всей платформе разлетаются сотни листовок и прокламаций с призывом к революции. Прибывшая полиция арестовывает всю дипломатическую почту. Этот инсценированный германской разведкой инцидент послужил поводом для разрыва дипломатических отношений с РСФСР и высылки Иоффе со всем персоналом посольства из Германии. Данную операцию в ноябре 1918 г. можно считать первым случаем столкновения германской разведывательной службы с советской разведкой.
Упоминание о подготовке Антантой «переворотов в России, Вене, Будапеште и в Софии» касается провокационного убийства германского посла графа Мирбаха и заговора Локкарта в Москве. Мирбах сообщал в Берлин о крайне обострившейся борьбе за власть между большевиками и эсерами, предсказывая поражение Ленина и предлагая переориентировать приоритеты в пользу социалистов-революционеров. Желательно, по его мнению, поддержать эсеров и срочно выделить для этого 40 миллионов марок и «ежемесячно в дальнейшем по 5 млн». Эта депеша и послужила якобы приговором Мирбаху.
Вспоминая о кризисной ситуации в июле 1918 г., Троцкий писал: «Моментами было такое чувство, что все ползет, рассыпается, не за что ухватиться, не на что опереться… Продовольствия не было. Армии не было. Государственный аппарат еле складывался. Всюду гноились заговоры… 3 июля Владимир Ильич позвонил по телефону ко мне в Военный комиссариат.
— Знаете, что случилось? — спросил он тем глуховатым голосом, который означал волнение.
— Нет, а что?
— Левые эсеры бросили бомбу в Мирбаха, говорят, тяжело ранен. Приезжайте в Кремль. Надо посоветоваться.
Через несколько минут я был в кабинете Ленина. Он изложил мне фактическую сторону, каждый раз справляясь по телефону о новых подробностях.
— Дела! — сказал я, переваривая не совсем обычные новости. — На монотонность жизни мы пожаловаться никак не можем.
— Да, — ответил Ленин с тревожным смехом. — Вот оно — очередное чудовищное колебнутие мелкого буржуа… — Он так иронически и сказал: колебнутие…
— Как бы, однако, левые эсеры не оказались той вишневой косточкой, о которую нам суждено споткнуться…
— Я как раз об этом думал, — ответил Ленин, — ведь в том и состоит судьба колебнувшегося мелкого буржуа, чтобы послужить вишневой косточкой для нужд белогвардейца… Сейчас надо во что бы то ни стало повлиять на характер немецкого донесения в Берлин. Повод для военного вмешательства предостаточный, особенно если принимать во внимание, что Мирбах, вероятно, все время доносил, что мы слабы и что не хватает лишь толчка…»
По мнению Николаи, в подготовке убийства эсерами посла Мирбаха участвовали агенты французской разведки, чтобы спровоцировать возобновление войны между Россией и Германией. «Попытка переворота со стороны социалистов-революционеров с помощью Антанты в июле 1918 г. в Москве, убийство германского посла фон Мирбаха и германского главнокомандующего на Украине генерал-фельдмаршала фон Эйгорна были последними активными проявлениями деятельности французской разведки, работавшей до и во время войны за участие России в борьбе против Германии, — пишет он в книге “Тайные силы”. — Генерал-фельдмаршал фон Эйгорн пал жертвой неприятельских убийц в Киеве, где охрана была сильно затруднена. На Балканах, в классической стране политических убийств, находился под постоянной угрозой болгарский царь Фердинанд. Предостережения относительно него получала и германская разведка».
