Своеобразный стиль работы вышеназванных разведчиков говорит о том, что при всей четкости планирования мероприятий, проводившихся службой Николаи, сотрудникам и агентам предоставлялся широкий простор для инициативы, даже импровизации в решении разведывательных задач. Главным принципом было доверие и честное отношение к служебному долгу. Впрочем, в эпоху, когда радиосвязь находилась в зачаточном состоянии, иных способов руководить их действиями на огромных пространствах не существовало.
Николаи был строг и непреклонен, если улавливал в поведении агента фальшь, поверхностность в работе, и решительно избавлялся от таких «помощников», несмотря на титулы и заслуги. Известно, с каким уважением он относился к агенту № 17, который достал и передал ему план мобилизации французской армии. Но под конец войны Николаи почувствовал у него спад интереса к сотрудничеству, поверхностность и сомнительность передаваемых сведений. Он прямо сказал № 17 об этом, отказавшись отего услуг: «Во второй половине войны у меня создалось впечатление, что он выдает свои сообщения не из Парижа, а из какого-то другого места. В ближайшую встречу я сказал ему об этом прямо, — говорится в рукописи. — Он сразу признался, что перебрался в Женеву, поскольку в его возрасте он уже не в состоянии сдерживать нервы и поэтому не может выполнять задания в Париже. Я согласился с ним, заметив, что при его знаниях и опыте он мог бы оказывать нам услуги и в Женеве. Однако то, что он умолчал о своем поступке и не поставил меня в известность о том, что сообщения поступают уже не из Парижа, подорвало мое доверие к нему. Спустя какое-то время я предупредил барона, что его работа в немецкой разведке прекращена. Он согласился с тем, что я вправе ему больше не доверять. С соблюдением мер предосторожности я отправил его на шестинедельное лечение в Висбаден, а затем сообщил, что ему следует поехать в Брюссель, где он будет жить в покинутом бельгийцами доме и ему обеспечат необходимое обслуживание. В этом доме агент “17” находился как в обычных условиях до самой своей смерти, которая последовала незадолго до окончания войны».
Во время войны Германия активно стремилась перетянуть на свою сторону нейтральные государства, чтобы не позволить странам Антанты создать вокруг сплошное вражеское кольцо. Вдоль германской границы с нейтралами разместились главные резидентуры «тотальной разведки» для связи с ее филиалами в Амстердаме, Стокгольме, Копенгагене, Женеве, Нью-Йорке, Шанхае, в странах Латинской Америки, на Ближнем Востоке и в Африке. Николаи понимал, что немецкой агентуре придется столкнуться там с работой спецслужб противника. «Богатый выбор агентов низшего сорта доставляла темная шайка, сборным пунктом которой стали во время войны пограничные, нейтральные государства, — пишет он в книге “Тайные силы”. — Много связей навязывалось и со швейцарами и кельнерами крупных гостиниц, занимавшими в Германии места призванных на военную службу немецких служащих. То же относилось и к персоналу маленьких театров, набиравшемуся во время войны из-за границы. Этим путем попадали в Германию в качестве шпионов женщины-танцовщицы и т. п. элементы».
Французская разведка «господствовала в Бельгии, Люксембурге и Швейцарии», вербуя там агентов среди немецких дезертиров: «Известен случай, когда в 1917 г. лишь один эльзасский вербовщик доставил французской разведке для шпионажа против Германии свыше пятидесяти германских дезертиров, — отмечает Николаи. — Лишенные средств к существованию, оторванные внутренне от своего борющегося народа, дезертиры эти легко поддавались искушению. В качестве немецких солдат они были сведущими людьми, имели знакомых в германских войсках. Все необходимые, превосходно подделанные, документы они получали от неприятельской разведки. Лишь сравнительно немногие дезертиры направлялись в Данию. Здесь вербовал германских дезертиров для французской разведки враждебный Германии южноютландский союз».
Французскую военную разведку Бюро II Генштаба Николаи считал «самой солидной» в период войны. Он был хорошо осведомлен об основных направлениях и методах ее работы против Германии, о чем свидетельствуют, в частности, так называемые «вопросные листы», которые Бюро II раздавало своей агентуре: «Разведка, подготовка саботажа и донесения о достигнутых успехах были постоянной составной частью французской разведывательной деятельности». Цели ее явствуют лучше всего из опросного листа 1916 г.:
«Ценность доставленных сведений определяется, в особенности, точностью их указаний и их источниками. Необходимо беспрестанно настаивать на этих пунктах. Сведения относятся к политике, хозяйству, финансам и войскам. Под политическими сведениями следует понимать различия во мнениях партий, социалистическое движение, взгляды рейхстага и канцлера, политика последнего, планы, которые у него имеются и которые он мог бы претворить в жизнь. Общее настроение, забастовки, восстания. Отношения между союзниками: немцами, австрийцами, турками, болгарами. Пропаганда в неприятельских и нейтральных странах; мероприятия германского правительства в отношении последних. Опыт показал, что в Берлине в соответствующих кругах много болтают и что часто выбалтываются новости, которые должны были бы сохраняться в тайне. Существует, следовательно, возможность там кое-что узнать. Под хозяйственными сведениями следует разуметь все общие данные, охватывающие эту область. Всегда представляют интерес сообщения о рудниках, государственных и частных заводах, о недостатке сырья, о заработной плате, о контрабандном ввозе в Германию провианта через нейтральные страны — Швецию, Голландию, Швейцарию. Финансовые сведения охватывают займы, балансы крупных банков, государственный золотой запас и т. п.
Под военными сведениями следует понимать: расход и состояние войсковых частей, настроение в армии, вопрос о том, играли ли при смене в Верховном командовании главную роль политические или стратегические соображения. Отношения между политическим миром и гражданскими элементами, с одной стороны, и командованием — с другой. Людские потери, материальные затраты на суше и на воде, большие переброски войск с одного фронта на другой.
Сведения должны содержать детали, которыми они отличались бы от обыкновенных рассказов, которые можно всегда легко услышать от возвращающихся из Германии путешественников. Один-единственный из перечисленных пунктов, тщательно обработанный, имеет большую ценность, нежели длинный доклад, содержащий лишь обычные рассуждения».
Как видим, «вопросник», излагаемый в книге «Тайные силы», составлен профессионально, охватывает практически весь спектр жизнедеятельности Германии: политику, экономику, финансы, обороноспособность; нацеливает агентов на сбор конкретных сведений. Примечательно, что военная тема стоит на последнем месте. Николаи объясняет это следующим образом: «По мере того как неприятель все больше возлагал свои надежды на внутренний распад Германии, сведения эти (военные. — Е.Г.) отступали все больше на задний план. Это вполне ясно из присланного одному французскому агенту в сентябре 1917 г. вопросного листа: 1. Настроение в западном промышленном районе и в городах: Кёльн, Берлин, Лейпциг и Мюнхен. В частности, слышно ли что-нибудь о тайной революционной пропаганде, были ли уже арестованные или преданные суду за нее. 2. Верно ли, что в Познани был обнаружен большой польский заговор и что было арестовано много знатных поляков, в том числе — два депутата. 3. Какие войсковые части находятся в настоящее время в Тондерне, Гузуме, Гадерслебене, Зондербурге, Шлезвиге, Киле, Рендсбурге и Неймюнстере. Каково имя настоящего временного командующего IX армейским корпусом. Верно ли, что и во Фленсбурге назначен новый командующий. Следует попытаться завязать знакомство с матросами».
Из этого вопросного листа видно, что французская разведка внимательно следила за развитием революционных событий в Германии и возлагала на них определенные надежды в плане ослабления ее армии на фронте.
Революционная пропаганда, осложнение положения германских войск на фронте действительно привели к тому, что в политической элите Германии стали зарождаться сомнения в правильности военно-политического курса Верховного командования. Среди высокопоставленных военных и политических деятелей, парламентариев появилось немало пораженцев и пессимистов, которые доставляли Николаи хлопот не меньше, чем вражеская агентура. Ему пришлось заниматься проверкой распространявшихся слухов об утечке секретной информации о положении на фронте из партийных, парламентских кругов и даже окружения кайзера.
