— Это не сны. Это... память. Того, что было до нас.

— До драконов? — она взяла его руку, прижимая к янтарным линиям.

Холодный ужас пополз по его жилам — меч пел через её кожу, древнюю песню расщеплённых звёзд.

— Рохаар не наш враг. — Корэлла внезапно заговорила голосом ребёнка — многоголосым эхом, от которого задрожали камни. — Он ключ. Мы — замок.

Арран рванулся назад, вытаскивая кинжал.

— Рохаар, покинь её!

— Не он, — обычный голос Корэллы вернулся, но глаза всё ещё сияли. — Это я. Мы. — Она провела пальцем по воздуху, и огонь костра сложился в знак бесконечности. — Ты чувствуешь?

Он почувствовал. Где-то за горизонтом, под землёй, шевелилось Нечто. Древнее. Голодное.

Пещера Стыда встретила их плачем ветра в костяных флейтах. Корэлла шла впереди, её босые ступни оставляли светящиеся следы на камне. Арран нёс связку кристаллов-сердец, добытых ценой крови стражей Рохаара.

— Здесь, — она остановилась у фрески с драконом, пожирающим солнце. — Его рождение разделило время.

— Чьё? — Арран коснулся стены. Камень осыпался, открыв склеп с саркофагом из крыльев.

— Того, чьё имя стало проклятием. — Корэлла вскрыла саркофаг ногтем. Внутри лежал скелет с чешуёй вместо костей. — Первый Ублюдок. Сын дракона и кометы.

- Почему Ублюдок?

- Чтобы подчеркнуть изначальное презрение чистокровных драконов к полукровкам. Он – прародитель полукровок, сын дракона и кометы-богини.В мире, где чистокровность драконов считается божественным даром, "ублюдки" — нарушители священных законов, но и носители запретной силы. Ублюдок – клеймо изгоя, но и свидетельство его уникальности.

Арран отшатнулся, узнавая форму черепа — точь-в-точь как у его отца.

— Ты привела меня к его могиле?

— Он повелел, — Корэлла подняла череп. Янтарные линии на её животе вспыхнули, соединившись с глазницами. — Мы все — его дети.

Свод рухнул. Арран накрыл её телом, принимая удар камней на спину. Боль взорвалась светом, и он увидел:

Корэлла на троне из пепла, кормящая грудью драконёнка с лицом Рохаара. "Ты должен был убить меня", — шепчет она, и вселенная гаснет в её слезах.

Когда сознание вернулось, Арран лежал на спине, а Корэлла снимала с его груди осколки, языком зализывая раны.

— Не надо, — он попытался отстраниться, но её зубы впились в сосок. Боль смешалась с наслаждением.

— Твоя кровь теперь священна, — прошептала она, перебираясь выше. Янтарные линии пульсировали в такт её словам. — А святыням... — её губы обожгли шею, — ...поклоняются.

Арран перевернул её, пригвоздив к полу.

— Ты играешь с изначальным огнём!

— А ты боишься обжечься? — она выгнулась, обвивая его ногами.

Чешуя на её бёдрах расступилась, обнажив кожу, покрытую звёздной картой.

Он вошёл в неё с рычанием, но Корэлла приняла его ярость поцелуем. Их соединение высекло искры, из которых родились тени древних богов.

— Видишь? — она задыхалась, впиваясь ногтями в его спину. — Мы создаём новые миры.

Арран ответил толчком, сбившим дыхание. Камни вокруг поплыли, превращаясь в звёздную пыль. Корэлла кричала, но звук рождал новые созвездия.

Когда волна накрыла их, саркофаг взорвался светом. Скелет Первого Ублюдка сложился в юношу с крыльями из чёрного пламени.

—Мать,—он склонился перед Корэллой.—Ты принесла жертву?

— Нет, — она поднялась, всё ещё дрожа от оргазма. — Я подарила дар.

Юноша протянул руку, и меч вырвался из её тела, унеся часть янтарных линий.

— Тогда я дам тебе время. Одну луну. Чтобы убить бога.

Рассвет застал их у ручья, где вода текла вверх. Корэлла пила с ладони, а Арран смотрел на шрам у неё на животе — там, где был меч, теперь сияла пустота.

— Он взял часть ребёнка, — сказал он, не вопросом, а приговором.

— Часть, что была ядом, — она прижала его руку к шраму. — Теперь он сможет родиться... нашим.

Вдалеке, там где горы целовали небо, взметнулся столб зелёного пламени. Рохаар начал ритуал.

Арран поднял перекованный кинжал — лезвие сияло звёздной сталью.

— Тогда научи меня. Как любить достаточно, чтобы убить.

Корэлла ответила поцелуем, в котором было больше грусти, чем страсти. За их спинами, в водах обратного ручья, отражался юноша с крыльями. Он смеялся беззвучно, собирая капли их смешанной крови в хрустальную ампулу.

Храм Ветров висел над пропастью, как застывший вздох. Мост к нему был соткан из света и паутины — шаг в сторону, и падение длилось бы вечность.

Корэлла шла первой, её босые ступни оставляли на хрустальной поверхности отпечатки в форме драконьих символов. Арран следовал за ней, сжимая в руке звёздный кинжал. Его новое сердце — человеческое — билось так громко, что казалось, эхо подхватывает каждый удар.

— Здесь молились те, кто потерял крылья, — Корэлла провела пальцем по резной колонне, где драконы с обрубленными спинами простирали руки к солнцу. — Просили ветер стать их плотью.

Арран коснулся её талии, чуть выше шрама от меча.

— Ты ведёшь меня к их концу.

— К началу, — она обернулась, и в её глазах вспыхнули созвездия. — Твой отец...

— Не говори о нём, — он сжал её запястье, но тут же отпустил, увидев, как янтарные линии на её коже потемнели.

— Он молился здесь. Перед тем как продать тебя Стражам.

Воздух сгустился. Арран отшатнулся, будто получил удар. Корэлла приблизилась, её дыхание пахло дождём на раскалённой стали.

— Ты боишься правды? Или того, что я вижу твои сны?

Он впился губами в её шею, чтобы заглушить ответ. Корэлла вздрогнула, но не отстранилась — её пальцы впились в его спину, где раны от камней ещё не зажили.

— Вот так, — она прошептала, чувствуя, как его ярость растворяется в дрожи. — Гнев — последний щит. Сними его.

Они нашли алтарь в самом сердце храма — чашу из крыльев, заполненную серебристой жидкостью. Корэлла опустила руку в субстанцию, и жидкость обвила её пальцы, как живая.

— Кровь ветра, — она поднесла ладонь к его губам. — Выпей. Услышь тех, кто пал.

Арран сделал глоток. Мир перевернулся.

Он стоял в теле отца — своего, но не своего. Рука сжимала цепи, приковывающие мальчика к стене."Прости",— шептали его губы, но голос принадлежал Рохаару.

— Нет! — Арран вырвался из видения, падая на колени. Жидкость вышла из него чёрным дымом.

Корэлла обняла его сзади, прижимаясь животом к спине.

— Теперь ты свободен.

— От чего? — он засмеялся горько, поворачиваясь к ней. — От себя?

Её ответом стал поцелуй. Глубокий, медленный, как падение в бездну. Арран почувствовал, как храм оживает — ветер запел сквозь колонны, а тени драконов начали танцевать.

— Доверься мне, — Корэлла повела его руку к шнуровке своего платья. — Как тогда в пещере.

Он дрожал, расстёгивая узелки. Её кожа под тканью светилась картой неизведанных земель. Когда платье упало, Арран замер — от пупка до лобка тянулась трещина, наполненная звёздной пылью.

— Это он... — он коснулся живота.

— Это мы, — Корэлла прижала его ладонь ниже. — Наша боль. Наша сила.

Они опустились на крылья-алтарь. Корэлла сидела сверху, её бёдра сжимали его талию, а пальцы водили по его новым шрамам — тем, что оставила она сама.

— Я не умею... — он запнулся, чувствуя, как её тепло растворяет последние барьеры.

— Любить? — она медленно опустилась на него, и звёздная трещина на её животе засияла. — Ты уже начал.

Его ответ превратился в стон. Корэлла двигалась, словно сливаясь с ритмом ветра за стенами. Каждое движение рождало руны на камнях — древние заклинания прощения, запечатлённые в эротическом трансе.

— Смотри, — она направила его руку туда, где соединялись их тела.

Золотой свет пульсировал, выписывая в воздухе обещание:"Память станет щитом".

Арран перевернул её, впиваясь губами в звёздную трещину. Корэлла кричала, но звук превращался в песню — ту самую, что пели драконы, теряя крылья.