— Закрой... — хрип протаранил темноту. — Они близко.

Она узнала эти глаза ещё до того, как капюшон упал. Арран прижал окровавленную руку к животу, оставляя на полу мазки, что дымились кислотным паром. Корэлла потянулась к нему, но он отшатнулся, ударившись спиной о стену.

— Не прикасайся! — его зрачки вспыхнули серным огнём. — Не сегодня. Не сейчас.

Снаружи донёсся лай собак. Арран зарычал, низко, по-звериному, и впервые она увидела изменения — когти вместо ногтей, чешую вдоль линии челюсти. Его рука впилась в косяк, оставляя глубокие царапины.

— Они ведут по крови, — он скользнул взглядом по её перевязанному запястью. — Ты... часть меня теперь.

Корэлла ощутила, как шрам пульсирует в такт его дыханию. Где-то за окном крикнули: «Ведьмин дом! Здесь!». Арран метнулся к окну, но она схватила его за плащ.

— Погреб, — прошептала она. — Под зерном.

Он замер, потом резко развернулся. Его рука обвила её талию, прижав к груди. Корэлла вскрикнула — его тело жгло сквозь одежду, как утюг.

— Прости, — он прошептал ей в губы. — Это единственный способ.

Его рот накрыл её возглас. Поцелуй был не как тогда, а яростный, отчаянный, с привкусом крови и грозы. Корэлла попыталась оттолкнуть его, но пальцы вцепились в её волосы, прижимая ближе. Вдруг пол ушёл из-под ног — он поднял её, как перо, и бросил через плечо.

Она билась, царапая спину, пока он спускался в погреб. В темноте пахло сушёными яблоками и её страхом. Арран сбросил её на мешки с зерном, склонившись над ней.

— Молчи, — его дыхание обжигало шею. — Или умрём оба.

Шаги наверху заглушили её ответ. Корэлла зажмурилась, чувствуя, как его рука скользит под её юбкой. Она вскрикнула, но звук умер в его ладони.

— Не двигайся, — он прижал губы к её уху. — Твоя чистота... маскирует мой запах.

Его пальцы впились в её бёдра, оставляя ожоги. Корэлла задрожала — от гнева или возбуждения, сама не понимала. Где-то над головой рухнула дверь.

— Ищите! — прокричал чужой голос. — Полукровка не мог далеко уйти!

Арран пригвоздил её взглядом. В темноте его глаза светились, как угли. Его бедро вжалось между её ног, и Корэлла почувствовала — нет, не смогла не почувствовать — его возбуждение сквозь одежду. Жар растекался по низу живота, заставляя стиснуть зубы.

— Ненавижу тебя, — прошептала она.

Он усмехнулся, проводя языком по её пересохшим губам.

— Лжешь.

Его рука рванула ткань лифа. Холодный воздух коснулся груди, но тут же был вытеснен жаром его ладони. Корэлла выгнулась, пытаясь вырваться, но он поймал её сосок губами. Боль смешалась с наслаждением, вырвав стон.

— Тише, — он прикусил нежную кожу, заставив её вздрогнуть. — Или хочешь, чтобы они нас нашли?

Сверху посыпалась пыль. Шаги приближались к люку. Арран вонзил зубы в её плечо, одновременно вводя в неё два пальца. Корэлла вскрикнула в его ладонь, ногтями впиваясь в его спину. Боль обожгла, но следом пришла волна тепла — странного, вязкого, заставляющего бёдра сами двигаться навстречу.

— Вот так, — он зарычал, ускоряя движения. — Твоё тело мудрее разума.

Слёзы текли по её вискам, смешиваясь с потом. Где-то на краю сознания она слышала крики солдат, лязг оружия. Но здесь, в подземной тьме, существовал только он — его пальцы, выжимающие из неё волны огня, его зубы, метящие её кожу, его низкий стон, когда она невольно сжалась вокруг него.

Когда волна накрыла её, Корэлла увидела вспышки — золотые спирали, танцующие за веками. Арран прижал лоб к её груди, дрожа всем телом. Его когти впились в мешки, выпуская зерно рекой.

— Ушли, — прошептал он наконец. — Но ненадолго.

Он поднялся, поправляя одежду. Корэлла лежала, чувствуя, как жар между ног сменяется леденящим стыдом. Она ударила его, изо всех сил. Ладонь оставила кровавый след на его щеке.

— Демон, — выдохнула она. — Животное.

Арран поймал её руку, прижимая к свежей царапине. Корэлла вскрикнула — её кожа задымилась, впитывая его кровь.

— Теперь мы связаны, — он прошептал. — Навсегда.

Когда он исчез в ночи, Корэлла нашла на бёдрах узор из золотых прожилок — как будто кто-то выжег карту неизвестных земель. А в горле стоял вкус, от которого хотелось смеяться и рыдать одновременно — мёд, пепел и что-то третье, чему нет названия.

Корэлла проснулась от того, что по стеклу струился дым. Не обычный серый дымок из печи — густой, с мерцающими частицами, будто кто-то растёр в пыль лунный свет. Она потянулась к шторе, но остановилась, ощутив странную тяжесть в запястьях. При свете зари кожа от запястий до локтей была покрыта паутиной золотых прожилок. Они пульсировали в такт её сердцебиению, как реки на древней карте.

— Нет, — прошептала она, скребя ногтями по узору. Кожа покраснела, но линии остались. — Нет, нет, нет...

За дверью послышался смешок. Нечеловеческий — слишком высокий, с шипящим призвуком. Корэлла накинула плащ поверх ночной рубахи, дрожащими пальцами схватив серп для трав.

— Выходи, чудовище! — крикнула она, распахивая дверь.

Двор был пуст. Только ворон на заборе чистил клювом крыло. Но на пороге лежал свёрток из чёрного шёлка. Корэлла толкнула его ногой — ткань развернулась, обнажив зеркало в оправе из кости. В отражении что-то шевельнулось.

Она хотела разбить его, но остановилась. В зеркале её шею обвивала рука с когтями — но не Аррана. Длинные пальцы с синеватой чешуёй медленно скользили вниз, к вырезу рубахи. Корэлла резко обернулась — никого. Но в стекле тень наклонилась к её уху:

— Он сделал тебя своей. Но сможет ли удержать?

Зеркало выпало из рук, разбившись о камень. В осколках зашипели голоса: "Драконья игрушка...", "Сколько продержится?...", "Уже горит изнутри...". Корэлла побежала к колодцу, судорожно черпая воду, чтобы залить осколки. Отражение в воде поплыло — её глаза вспыхнули янтарём.

Арран нашёл её у ручья. Она сидела на корточках, швыряя камешки в воду. Каждый щелчок оставлял на поверхности дымящиеся круги.

— Ты должна уехать, — сказал он, не приближаясь.

Корэлла не обернулась. Она скинула плащ — на спине сквозь тонкую ткань светился тот же золотой узор, что и на руках.

— Что ты со мной сделал? — её голос звучал спокойно, что было страшнее крика.

Арран сжал кулаки. Чешуя на его шее приподнялась, как разъярённая гадюка.

— Это... связь. Моя кровь в тебе.

— Прекрасно, — она расстегнула ворот рубахи, обнажив грудь. Между грудями пульсировал символ, напоминающий сплетённых змей. — А это? Обручальное кольцо твоего рода?

Он шагнул вперёд, но Корэлла взмахнула рукой. Струя воды из ручья взметнулась, обрушившись на него с силой катапульты. Арран отлетел к сосне, сдирая кору спиной.

— Не подходи! — её глаза полыхали. Вода вилась вокруг, как живая змея. — Ты... ты превращаешь меня в монстра!

Арран поднялся, вытирая кровь с губ. В его радужках заплясали огненные искры.

— Ты сама тянешься к пламени, — он сорвал с себя рубаху. Чешуя покрывала уже треть тела, переливаясь чёрным с золотом. — Чувствуешь, как горишь, когда я рядом? Как плоть ноет, требуя прикосновений?

Корэлла отступила, но споткнулась о корень. Он оказался над ней в миг, пригвоздив к земле. Вода вокруг закипела.

— Отпусти! — она ударила его в грудь, но ладонь прилипла к чешуе. Жар хлынул по венам, вынудив выгнуться.

— Видишь? — он прижал её руку к своему сердцу. Удары были медленными, как барабаны погребального обряда. — Ты больше не можешь жить без этого. Без меня.

Его губы обожгли шею. Корэлла застонала, впиваясь ногтями в его плечи. Золотые прожилки на её коже вспыхнули, направляя жар вниз, в живот. Она ненавидела себя за то, как тело предательски поднимается навстречу его бёдрам.

— Ненавижу тебя, — прошептала она, кусая его губу до крови.

— Знаю, — он вёл её рукой вдоль своего тела, останавливаясь на рваной ране у ребра. — Но твоя ненависть... пахнет как страсть.