Жрица засмеялась звуком ломающихся крыльев.

— Ты уже выбрала, дитя. Каждым ударом сердца. Каждым...

Арран двинулся быстрее мысли. Его коготь пронзил грудь Жрицы, но вместо крови хлынул поток мотыльков.

—...прикосновением к нему,—допела Жрица, рассыпаясь в прах.

Ночь пришла рано, принеся с собой запах грозы. Корэлла разожгла огонь дрожащими руками, наблюдая, как Арран чертит руны по периметру пещеры. Его спина, обычно прямая, сгорбилась под невидимым грузом.

— Она права, — вдруг сказала Корэлла, обнимая себя за плечи. — Я чувствую... изменения. Не только в теле.

Он замер, капля его крови застыла в воздухе, превратившись в рубиновую змейку.

— Ты говоришь с ним?

— Слышу. — Она прижала ладонь к животу. — Как далёкий звон колокола. Он зовёт...

Арран появился перед ней в миг, пальцы впились в её плечи.

— Не отвечай. Никогда.

Его страх был осязаем — тяжёлый, как ртуть. Корэлла коснулась его губ, чувствуя, как чешуя на его шее приподнимается.

— Ты боишься потерять нас, — это не было вопросом.

Он ответил поцелуем — яростным, почти болезненным. Корэлла откинула голову, принимая его гнев и боль. Их языки сплелись, и она почувствовала вкус его воспоминаний: детские слёзы на пожарище, первый убийца с лицом отца, ночи, когда он резал собственную плоть, пытаясь вырвать человечность.

— Я не исчезну, — прошептала она, расстёгивая его рубаху. Чешуя на его груди была горячей, как печь кузнеца. — Мы найдём другой путь.

Он сорвал с неё платье, ткань рассыпалась пеплом.

— Нет путей. Только выбор.

Его губы опустились на живот, и Корэлла вскрикнула от шока. Внутри что-то ответило волной тепла. Арран замер, прижав ухо к её коже.

— Он... — голос его дрогнул.

— Ты чувствуешь его? — Корэлла запустила пальцы в его волосы.

Ответом стал стон. Он поднял её, посадив на край алтаря, и вошёл в неё медленно, как входящий в священные воды. Корэлла впилась ногтями в его спину, чувствуя, как каждое движение рождает спирали огня на стенах.

— Не останавливайся, — выдохнула она, и пещера задышала в унисон.

Их соединение стало ритуалом. С каждым толчком руны на стенах вспыхивали, создавая барьер из древней магии. Корэлла чувствовала, как сила ребёнка течёт через неё — не разрушая, а плетя новую реальность.

— Посмотри, — она направила его руку туда, где их тела соединялись.

Золотой свет пульсировал, обвивая их как змеи.

Арран зарычал, ускоряя ритм. Его крылья материализовались полностью, обволакивая их коконом из теней и пламени. Корэлла кричала, но звук поглощался магией — вместо эха на стенах расцветали драконьи лилии.

Когда волна накрыла их, весь мир на миг остановился. Корэлла увидела нити судьбы — тысячи возможностей, где их ребёнок становился и спасителем, и разрушителем. Она схватила ближайшую, ощутив жгучую боль.

— Нет! — Арран вырвал её из видения, прижимая к груди. — Ты не можешь...

— Я должна, — она задыхалась, её кожа светилась изнутри. — Он показывает мне...

Его поцелуй прервал слова. Корэлла ответила яростью, впиваясь зубами в его губу. Они упали на пол, их тела сплетались в танце, где боль и наслаждение стали единым языком.

На рассвете пришли первые вестники. Полукровка с лицом, наполовину скрытым перьями, бросил к их ногам окровавленный штандарт с символом Рохаара.

— Он сжёг Внешние Кольца, — хрипел гонец, падая на колени. — Требует дитя... или уничтожит Лабиринт.

Арран поднял клинок из чёрного стекла, но Корэлла остановила его.

— Мы идём, — сказала она, и живот ответил вспышкой тепла.

— Ты не...

— Мы, — перебила она, беря его руку. Ладонь легла на живот, где под кожей билось два сердца. — Трое.

Жрица Слияния возникла из воздуха, её голос прозвучал в их умах:«Песнь начинается. Ткань рвётся».

Корэлла посмотрела на Аррана, видя в его глазах то же, что чувствовала сама — страх, ярость и странное облегчение. Путь был выбран.

Они вышли навстречу буре, где на горизонте уже реяли огненные знамёна Рохаара. Корэлла прижала руку к животу, клянясь шепотом: «Ты будешь свободным». Ветер унёс слова, но ребёнок ответил толчком — сильным, как удар крыла.

Долина Молчания встретила их шепотом мертвецов. Воздух вибрировал от невидимых крыльев, а под ногами трескались окаменевшие кости — следы последней битвы эпохи Согласия.

Корэлла шла, прижимая плащ к животу, где жизнь пульсировала в такт древним барабанам, звучавшим лишь в её сознании. Арран опережал её на два шага, его тень сливалась с трещинами в земле, как будто сама тьма боялась его гнева.

— Здесь, — он остановился у каменного монолита, покрытого рунами, похожими на шрамы. — Алтарь Разлома. Где драконы хоронили свои сердца.

Корэлла коснулась резного дракона, пожирающего собственный хвост. Камень был тёплым, словно спал под тонкой плёнкой пепла.

— Зачем мы пришли? — её голос разбудил эхо, которое зашипело и умолкло.

Арран провёл когтем по ладони. Кровь, густая и тёмная, закапала на алтарь.

— Чтобы вернуть то, что я отдал ради силы.

Руны вспыхнули. Из трещин выполз дым, сплетаясь в фигуру женщины с крыльями из пергамента. Её глаза были пусты, как у Жрицы Слияния.

— Сын Пепла, —голос скрипел, будто ржавые шестерни.— Ты взываешь к запретному. Цена — память о ней.

Корэлла схватила его за руку.

— Что она говорит?

— Ничего, — он отстранился, но в его глазах мелькнула тень. — Это просто эхо.

Женщина-дым засмеялась, обвивая Корэллу.

— Он хочет обменять вашу любовь на силу. Чтобы убить Рохаара... и себя.

— Врешь! — Корэлла рванулась вперёд, но дым рассеялся, оставив на губах привкус горечи.

Арран стоял, сжимая рукоять кинжала. Чешуя на его шее отслаивалась, обнажая шрамы.

— Ты обещал не решать за нас, — её голос дрогнул. Ребёнок толкнулся, как бы вторя.

Он взглянул на её живот, и в этом взгляде была пропасть.

— Я не позволю ему сделать из тебя клетку.

Ночь опустилась, принесли с собой песню цикад-мутантов. Корэлла разожгла костёр, наблюдая, как Арран чертит кинжалом круги на песке. Его спина, обычно неприступная, сгорбилась под грузом молчания.

— Расскажи, — она подошла, накинув на плечи его плащ. — Что скрывает Алтарь?

Он не отстранился.

— После убийства отца... я пришёл сюда. Отдал часть души за силу дракона. — Его рука коснулась шрама на груди, похожего на след от цепей. — Но душа требует баланса. То, что я отдал... это способность любить.

Корэлла замерла. Цикады смолкли.

— Врешь, — прошептала она. — Ты...

— Чувствую тебя? Да. — Он повернулся, глаза горящие, как угли. — Через ребёнка. Его кровь — мост. Но это не я. Это... тень.

Она ударила его. Ладонь оставила кровавый след на скуле.

— Ты украл мой выбор!

— Чтобы дать тебе шанс! — он схватил её за запястья, прижимая к камню. Чешуя на его руках впилась в её кожу. — После битвы я исчезну. Ты будешь свободна.

Корэлла засмеялась, и в этом смехе звенели слёзы.

— А ребёнок? Он станет монстром, как ты?

Арран взревел. Крылья-тени распахнулись, затмевая луну.

— Лучше монстр, чем раб!

Она вырвалась, разрывая рубаху. Золотые узоры на животе светились яростью.

— Ты не решаешь за нас.

Их схватка стала танцем. Арран атаковал, стараясь не задеть живот, Корэлла уворачивалась, швыряя в него комьями земли, что взрывались синим пламенем.

— Перестань! — он поймал её у скалы, дыхание обжигало губы. — Ты убьёшь его!

— А ты убиваешь нас! — она вцепилась в его волосы, притягивая к поцелую.

Губы встретились в ярости и боли. Корэлла кусала его, пока кровь не залила подбородок. Арран поднял её, прижав спиной к монолиту. Руны вспыхнули, прожигая одежду.

— Видишь? — она прошептала, направляя его руку к своему животу. — Он выбирает жизнь.

Арран застонал, почувствовав толчок. Его крылья обволокли их, создавая кокон из тьмы.