— Зачем? — она прошептала, вытаскивая стекло из его спины.

— Теперь ты видишь, — он поймал её руку, прижимая к ране. Чешуя Корэллы начала впитывать его кровь, замедляя рост. — Мы не выбираем судьбу. Мы становимся ею.

Каменная женщина захохотала. Её тело рассыпалось в пыль, открыв алтарь с чашей из человеческих ладоней.

—Он не сказал главного, —зашептали останки.— Чтобы остановить превращение, нужно пожертвовать тем, что дороже жизни...

Арран вскинул руку, и остатки голоса умолкли. Но Корэлла уже видела — в его взгляде мелькнул страх.

Они вышли на рассвете. Корэлла несла в руках стеклянный цветок — слезу расплавленного зеркала. Арран шёл молча, его раны дымились на утреннем воздухе.

— Что она имела в виду? — спросила Корэлла, останавливаясь у ручья. — Жертва...

Он резко обернулся. Чешуя покрыла его полностью, оставив человеческим только лицо.

— Забудь. Это ложь.

— Ты лжёшь! — она ударила его цветком. Лезвия стекла оставили порезы, но вместо крови сочился чёрный дым. — Я имею право знать!

Арран схватил её за горло, прижимая к дереву. Его глаза стали полностью звериными.

— Ты хочешь правду? — его когти впились в шею, но не перерезали. — Чтобы спасти тебя, мне придётся убить часть себя. Ту, что... — он впервые запнулся, — ...что любит тебя.

Корэлла застыла. Его дыхание пахло пеплом и горечью.

— Твоя человечность... — прошептала она.

— Моя слабость, — он отпустил её, оставляя на шее кровавые точки. — Выбор за тобой. Пустить процесс дальше... или вернуть меня в клетку плоти.

Он сорвал с себя остатки одежды, обнажая тело, где уже не осталось ничего человеческого. Корэлла протянула руку, но он отшатнулся.

— Прикоснись сейчас — и я не смогу остановиться.

В его голосе звучала мольба. Корэлла шагнула вперёд, обнимая чудовище. Чешуя впилась в её грудь, но она прижалась губами к звериной пасти.

— Тогда не останавливайся.

Их крик разорвал утро. Где-то далеко, в горах, ответил рёв — Рохаар почуял слабину. Но сейчас это не имело значения. Корэлла чувствовала, как его сущность проникает в неё, переписывая ДНК. Она больше не боялась.

Страх был роскошью смертных.

Храм был похож на рану в теле горы. Колонны, высеченные из спрессованного пепла, извивались к потолку, словно застывшие в агонии змеи. Корэлла провела рукой по фреске — дракон с человеческим лицом короновал короля, чья мантия была сшита из тысяч пергаментов.

— Это Эмбервиль, — голос Аррана эхом разошёлся по залу. Он стоял у жертвенного алтаря, где каменные чаши всё ещё хранили запах ладана и железа. — Столица Первого Согласия. Здесь драконы и люди правили вместе... до Великой Бойни.

Корэлла коснулась изображения драконихи, кормящей младенца из груди с чешуйчатыми сосками.

— Что случилось? — её пальцы оставили следы на вековой пыли.

Чешуя на запястьях мерцала тускло, будто храмовая тишина давила на магию.

Арран пнул обгоревший скелет в царских доспехах. Череп покатился, заполняя зал эхом проклятий.

— Страх. Люди испугались, что наша кровь станет слишком сильной. — Он сорвал со стены факел в форме спирального рога. Пламя вспыхнуло синим, осветив потолок, где был изображён апокалипсис: драконы с человечьими глазами пожирали собственное потомство. — В ночь Ледяного Полнолуния король-полукровка Ульрих был казнён. Его беременная жена... — он замолчал, сжимая факел так, что костяная рукоять треснула.

Корэлла подошла, обняв его сзади. Чешуя на его спине обожгла ладони, но она не отпустила.

— Она сбежала? — прошептала она в раковину его уха, чувствуя, как мускулы под пальцами напряглись.

— Сожгла себя на погребальном костре. А её пламя горит до сих пор в жилах Рохаара. — Он резко развернулся, прижимая её к фреске. Холодный камень впился в спину. — Он последний чистокровный. И считает меня предателем за то, что я... — его губы коснулись её шеи, — ...предпочитаю человеческое тепло каменным законам.

Корэлла вцепилась в его волосы, оттягивая голову назад. Их дыхание сплелось в облако, где искры танцевали с ледяными кристаллами.

— Ты привёл меня сюда не для уроков истории, — она провела ногтем по его нижней губе, оставляя кровавую царапину.

— Для урока власти, — он рванул её платье. Ткань распалась, обнажив тело, где золотые узоры складывались в карту храма. — Здесь каждое прикосновение... — его ладонь легла на живот, заставляя чешую пульсировать, — ...будет оживлять прошлое. Готовься.

Первый удар грома сотряс стены, когда он вошёл в неё. Корэлла вскрикнула — не от боли, а от шока. Фрески зашевелились, тени предков затанцевали на сводах.

— Смотри, — Арран прикусил её сосок, одновременно стискивая ее рукой за волосы.

Корэлла зажмурилась, но образы ворвались в сознание:

Дракон с лицом Аррана склоняется над женщиной в родовых муках. "Ты дашь нам нового короля", — рычит он, но женщина плачет, обнимая младенца с чешуйчатыми веками. "Он будет моим, а не вашим!"

— Это... твоё рождение? — Корэлла выгнулась, чувствуя, как её собственная матка сжимается в ответ на воспоминание.

Арран ответил толчком, заставив её кричать. Камни под ними нагрелись, проецируя новые видения:

Мальчик лет десяти прячется в винных погребах, пока солдаты вырезают его семью. Чешуя на его руках кровоточит, как открытые раны.

— Ты должен был стать правителем, — Корэлла обвила ногами его поясницу, пытаясь принять глубже. Магия храма вплетала её голос в прошлое.

— Я стал убийцей, — он зарычал, ускоряя движения. Фрески плавились, заливая пол лавой воспоминаний.

Корэлла видела всё: первые законы, запрещающие смешанные браки; костры, где горели драконьи любовники; подземные города полукровок, поклоняющихся Тени Крыльев. Её тело стало мостом между эпохами, каждый толчок — ударом молота по наковальне истории.

Когда волна накрыла её, центральная колонна треснула. Из разлома хлынул поток воды, но Арран ловко испарил его дыханием. Пар обволок их тела, создавая мираж: Корэлла на троне из костей, с короной из драконьих клыков.

— Ты видишь? — он приподнял её подбородок, чтобы смотреть в глаза. — Мы могли бы править.

Корэлла ответила укусом в губу. Кровь, смешанная с их слюной, капнула на пол. Камень ожил, проростая алтарем.

— Я не хочу трон. — Она прижала его руку к своей груди, где сердцебиение синхронизировалось с ритмом храма. — Я хочу понять. Почему Рохаар ненавидит смешение кровей?

Арран вздохнул. Его дыхание нарисовало в воздухе огненный свиток — древний текст, где буквы были сложены из костей.

— Чистокровные рождаются из звёздной пыли. Их сила — бесконечна, но... — он провёл рукой по свитку, и слова перегруппировались, — ...они не могут размножаться. Мы, полукровки — единственный способ продолжить род. Для Рохаара это... осквернение.

Корэлла коснулась горящих букв. Ожог пахнул жасмином.

— А дети? У вашего рода... — она покраснела, осознавая, как её живот прижат к его паху.

— Могут родиться только от человеческих женщин. И лишь если мать... — он провёл языком по её ушной раковине, — ...примет драконью сущность полностью.

Фреска за спиной ожила. Женщина с лицом Корэллы рожала яйцо, обвитое шипами.

— Вот почему он хочет меня, — прошептала Корэлла. Храм дрогнул, как бы подтверждая. — Ребёнок двух кровей... ключ к Вратам Пепла.

Арран впился зубами в её плечо, прерывая мысль. Боль смешалась с наслаждением, когда он поднял её, посадив на край алтаря.

— Не дам ему. Даже если придётся... — его слова потонули в поцелуе.

Когда они покидали храм, луна была похожа на выколотый глаз. Корэлла несла в руках осколок фрески — женщина с ребёнком, чьи глаза светились как у Аррана.

— Почему люди так боятся вас? — она остановилась у ручья, где вода обтекала её ступни, шипя от жара.

Он опустился на колени, омывая её кровоточащие бёдра.