Она вскрикнула, когда он вонзил её палец в рану. Его кровь, густая и раскалённая, обожгла кожу. Золотые узоры на руках Корэллы засветились, впитывая жидкость.

— Что ты... — она попыталась вырваться, но её сознание заполнил вихрь образов: горы из костей, рёв драконов в облаках, женщина с лицом Корэллы, горящая на погребальном костре.

Арран прижал её ладонь к своей груди.

— Теперь ты видишь. Что значит быть мной.

Корэлла зарыдала, но не от боли. Перед глазами мелькали столетия одиночества, измены, потери. Его рука обвила её шею, притягивая к поцелую, который был похож на молитву.

Когда они слились, земля вокруг оплавилась в стекло. Корэлла кричала, обнимая его чешуйчатые плечи — её тело стало мостом между двумя мирами. В момент кульминации она увидела их обоих: сплетённых в кольцо змей, пожирающих собственные хвосты.

После он лежал на спине, глядя в небо, где облака клубились неестественными спиралями. Чешуя отступала, оставляя на коже красные полосы — словно тело сопротивлялось человеческой форме, вспоминая древний облик. Корэлла сидела, обхватив колени, и смотрела на своё отражение в стекловидной луже. Её зрачки сузились в вертикальные щели, повторяя узор из золотой паутины на радужке.

— Сколько осталось? — спросила она, содрогаясь от собственного голоса — слишком низкого, с металлическим призвуком. — До того, как я стану... как ты?

Арран провёл пальцем по её спине, и там, где проходил ноготь, золотые линии вспыхивали синим, словно карта запретных земель.

— Первая кровь решит всё, — его дыхание оставило иней на её плече. — Убьёшь — чешуя поглотит тебя до рассвета. Пожертвуешь собой... — он замялся, сжимая её бедро так, что побелели костяшки. — Тогда, возможно, сохранишь разум.

— Возможно? — Корэлла резко обернулась, и в её движении было что-то змеиное — слишком плавное для человека.

Он взял её подбородок, поворачивая к свету. На шее Корэллы пульсировал символ — три переплетённых кольца, метка древнего договора.

— Мои предки пили солнце и заключали союзы кровью. Теперь их проклятие требует платы за каждое прикосновение, — его губы скользнули по знаку, заставляя её вздрогнуть. — Рохаар... последний из чистых. Он считает меня ублюдком, осквернившим драконий род связью с людьми.

Корэлла вглядывалась в его лицо, ловя обрывки деталей, которые он всегда утаивал. Шрам через бровь, похожий на коготь. Способность исчезать в тенях. И главное — опасность, глубоко запрятанная под маской цинизма.

— А охотники? — она коснулась свежего шрама у его ключицы, где кожа напоминала оплавленный металл. — Эти люди с собаками...

— Драконьи Стражи, — Арран засмеялся сухо, как осенний лист под сапогом. — Культ безумцев, верящих, что наша кровь дарует бессмертие. Они десятилетиями выслеживали меня, но теперь... — его взгляд упал на её руки с мерцающими прожилками, — ...стали опаснее. Рохаар пробудился не просто так.

Ветер внезапно стих. Воздух наполнился сладковатой вонью гниющих лилий. Арран резко поднялся, прикрывая Корэллу телом. Из-за сосны выползла фигура в чёрных лохмотьях — лицо скрывал капюшон, но сквозь ткань проступали очертания черепа с рогами.

— Приветствие от Повелителя Пепла, — голос посланника булькал, будто говорящий тонул в смоле. — Он предлагает выбор, полукровка. Приди в Логово на закате... — костяной палец дрогнул, указывая на Корэллу, — ...или смотри, как твоя игрушка взорвётся от первородного огня.

Корэлла вскрикнула — золотые прожилки на её руках почернели, выжигая на коже руны боли. Арран бросился вперёд, но посланник рассыпался в стаю воронов. Одна из птиц, приземлившись на плечо Корэллы, прошипела её голосом:

— Она уже не принадлежит миру людей. Ты обрёк её, смешав кровь.

Арран раздавил птицу ладонью, но было поздно — Корэлла сжала запястье, где кожа шелушилась, обнажая перламутровую чешую. Её дыхание стало прерывистым, как у загнанного зверя.

— Ты знал, — прошептала она, отступая. — Значит, всё это время... я была приманкой?

Он схватил её за плечи, и в его глазах вспыхнуло нечто древнее и страшное — отблеск драконьей истины, хранимой веками.

— Когда я принял первую жизнь, мне было двенадцать. Отец, пытавшийся продать меня Стражам, — Арран обнажил шею, где виднелся шрам от петли. — С тех пор я бегу. От себя. От них. От таких как ты. Но... — его пальцы впились в её кожу, оставляя ожоги в форме звёзд, — ...никогда не находил того, кто горел бы рядом со мной, не превращаясь в пепел.

Корэлла застыла, чувствуя, как их связь пульсирует новым оттенком — не просто вожделением, а чем-то глубже. Страхом. Надеждой. Опасной близостью двух изгоев.

Где-то вдали прогремел гром, хотя небо было ясным. Арран прижал ладонь к её груди, где билось сердце, уже менявшее ритм.

— Рохаар хочет не меня. Ему нужен сосуд — дитя двух кровей. Тот, кто откроет Врата Пепла.

— А я... — Корэлла посмотрела на свои руки, где под кожей двигались тени.

— Ты стала ключом. Из-за моей слабости. Из-за... — он проглотил слово, заменив его поцелуем, который был больше похож на клятву. — Но я сожгу весь мир, прежде чем отдам тебя.

В его голосе звучала правда, от которой захватывало дух. Правда, пахнущая серой и обречённостью. Корэлла прижала лоб к его груди, слушая двойной удар сердца — человеческий и... другой.

— Тогда научи меня, — прошептала она. — Как драться. Как убивать. Как не стать монстром.

Арран откинул её голову назад, изучая лицо с проступающей чешуёй на скулах. Его ответ пришёл с ветром, пахнущим горелым сахаром:

— Для этого тебе придётся полюбить огонь внутри себя. Даже если он сожжёт нас обоих

Пещера пахла забвением. Корэлла провела пальцами по стене, где кристаллы соли росли в форме драконьих слёз. Арран назвал это место «Колыбелью Первого Пламени» — здесь, по легендам, драконы-прародители превращали своих человеческих возлюбленных в бессмертных. Теперь их тени танцевали на сводах, повторяя каждое движение Корэллы.

— Сними одежду, — приказал Арран, разжигая костёр синим пламенем из ладони.

Она замерла, сжимая ворот рубахи. Золотые прожилки на коже пульсировали в такт огню.

— Чтобы ты мог насмехаться над моими метками? — её голос эхом отразился от стен.

Над головой пролетела стая летучих мышей с чешуйчатыми крыльями.

Он повернулся, и в его взгляде заплясали искры. Чешуя покрывала уже половину груди, переходя в узор, напоминающий оковы.

— Чтобы ты научилась слышать огонь в крови. — Арран сорвал с себя пояс, обнажая тело, где человеческая плоть боролась с рептильной. — Стыд — роскошь, которую мы больше не можем себе позволить.

Корэлла закусила губу, расстёгивая шнуровку платья. Ткань упала к ногам, обнажив узор из перламутровых чешуек на бёдрах. Она прикрыла грудь руками, но он резко одёрнул её за запястья:

— Покажи. Прими. Или сгори.

Его пальцы обожгли кожу, оставив алые следы. Корэлла выгнулась, пытаясь вырваться, но он прижал её к холодной стене. Чешуйчатая грудь обожгла спину.

— Дыши, — он провёл ногтем вдоль её позвоночника. Там, где проходил коготь, чешуя вспыхивала и таяла, оставляя розоватую кожу. — Огонь требует выхода, а не подавления.

Корэлла застонала, чувствуя, как жар растекается от его прикосновений. Её ногти впились в каменную стену, оставляя царапины.

— Ненавижу... как ты меня трогаешь, — выдохнула она, хотя бёдра сами двигались навстречу его ладони.

— Врешь, — он укусил её за плечо, одновременно проводя пальцем между ног. Корэлла вскрикнула, увидев вспышку — в зеркале напротив их отражения сплелись в гибрид человека и дракона. — Ты ненавидишь, как хочешь этого.

Он заставил её смотреть в отражение, пока пальцы двигались внутри. Каждое движение выжимало из неё волны огня, а на стенах проступали древние фрески: драконы, обвивающие девушек; пламя, рождающееся из соития; яйца, трескающиеся от криков удовольствия.