Когда волна накрыла их, алтарь взорвался светом. Крылья-чаша ожили, взмыв к своду и рассыпавшись искрами.

Они лежали на полу, покрытые серебристой пылью. Корэлла рисовала узоры на его груди, где теперь сияло тату в форме сломанного крыла.

— Он слышит тебя, — она взяла его руку, прикладывая к животу. — Наш сын.

Арран почувствовал толчок — не физический, а в самой глубине сознания. Образ мальчика с глазами как у Корэллы и чешуёй Аррана на запястьях.

— Рохаар...

— Ждёт, — она села, собирая волосы в пучок. — Но теперь у него есть конкуренция.

В дверях храма возник силуэт. Юноша с крыльями из чёрного пламени склонил голову, в руках держа хрустальный сосуд с их смешанной кровью.

— Одна луна осталась, —его голос был похож на скрип ветра в крыльях.— Он уже нашёл Врата.

Корэлла поднялась, её тело светилось изнутри.

— Тогда подарим ему спектакль.

Арран встал рядом, кинжал в руке отражая тысячи сломанных крыльев на стенах. Где-то внизу, в пропасти, завыл ветер — или это запел Рохаар, почуявший рождение новой силы.

Юноша рассыпался пеплом, оставив на камне сосуд. Внутри плавала капля крови, чёрная с золотыми прожилками.

— Начало конца, — прошептал Арран.

— Или новое начало, — Корэлла взяла сосуд, выпивая содержимое. Её зрачки стали абсолютно чёрными. — Теперь мы идём к Вратам.

Они вышли из храма, оставив за спиной песню ветра. На горизонте, там где небо сливалось с землёй, уже виднелся огненный вихрь — сердце ритуала Рохаара.

Озеро Лунных Слёз лежало в чаше кратера, его вода переливалась всеми оттенками ночи. Над поверхностью висели сгустки тумана, принимающие формы спящих драконов. Корэлла вошла по колено, не обращая внимания на то, как жидкость впитывается в кожу, оставляя серебристые узоры. Арран остался на берегу, сжимая сосуд с их кровью — тот самый, что оставил юноша с чёрными крыльями.

— Здесь затонули те, кто отказался от превращения, — её голос разбудил эхо. Волны понесли слова к центру озера, где из воды поднялась каменная глыба с цепями. — Их сломала собственная человечность.

Арран шагнул в воду. Холод обжёг раны на спине, но он не остановился.

— Откуда ты все это знаешь?

— Он показывает мне, — Корэлла прижала руку к животу. На месте звёздной трещины теперь пульсировал символ — крыло, обвитое колючей проволокой. — Они кричат в крови. Хочешь услышать?

Он не успел ответить. Корэлла погрузила руки в воду и рванула вверх. Цепи на глыбе загремели, вытягивая из глубин скелет в доспехах из пергамента.

— Твой прадед, — она коснулась черепа, и кости засветились синим. — Первый, кто попытался вырвать драконью сущность из своего сына.

Арран отпрянул, узнавая методы отца в изуродованных рёбрах скелета.

— Зачем ты это делаешь?

— Чтобы ты понял, — Корэлла обернулась, и её глаза стали абсолютно чёрными. — Насилие — не выход. Даже ради любви.

Пещера за водопадом встретила их рёвом падающей воды. Корэлла шла впереди, её мокрое платье прилипало к телу, обнажая контуры янтарных линий. Арран нёс пергаментные доспехи прадеда — реликвия жгла руки, напоминая о прошлом.

— Здесь, — она остановилась у расщелины, откуда тянуло запахом горелого мёда. — Они прятали детей во время чисток.

Арран прислонился к стене, пытаясь заглушить голос отца в голове."Слабые не выживают", —шептало воспоминание. Корэлла подошла, капли воды с её волос падали ему на грудь, смешиваясь с потом.

— Ты не он, — она прижала ладонь к его новому тату — сломанному крылу. — Ты платишь за его грехи, но это не твоё бремя.

Он схватил её за талию, впиваясь губами в мокрую кожу шеи. Корэлла вздрогнула, но не отстранилась — её пальцы вцепились в его волосы, прижимая ближе.

— Докажи, — прошептал он, срывая с неё платье.

Ткань разошлась по швам, обнажив тело, где золотые узоры пульсировали в такт водопаду.

Корэлла толкнула его на груду старых шкур.

— Тогда перестань бояться себя.

Их соединение было битвой. Арран кусал её плечи, пытаясь заглушить голос отца, Корэлла царапала спину, выводя руны прощения. Касания оставляли ожоги, но боль лишь подстёгивала.

— Видишь? — она задыхалась, садясь сверху. Вода с её волос стекала на его грудь, смешиваясь с кровью из ран. — Мы создаём новую легенду.

Арран перевернул её, прижав к холодному камню. Его движения стали глубже, отчаяннее. Корэлла кричала, но вместо эха водопад замолк — время остановилось, заворожённое их страстью.

Когда волна накрыла их, стены пещеры осыпались, открывая скрытый алтарь. На нём лежал меч с клинком из чёрного льда и рукоятью в форме сплетённых тел.

— "Объятие Вечности", — Корэлла протянула руку, но меч не двинулся. — Он требует платы.

Арран поднял сосуд с их кровью.

— Нашей?

— Нашего доверия. — Она взяла его руку, приложив к рукояти. — Вместе.

Лезвие дрогнуло. Лёд начал таять, обнажая сталь цвета ночного неба. Где-то вдали, сквозь рёв водопада, пробился крик Рохаара — яростный и торжествующий.

Они вышли на утёс над озером. Корэлла держала меч, обвившийся вокруг её руки, как живой. Арран смотрел на горизонт, где небо рвали молнии зелёного огня.

— Он открыл Врата, — прошептала Корэлла. Ребёнок толкнулся, и меч вспыхнул в ответ. — Но мы возьмём то, что он хочет уничтожить.

Арран обнял её сзади, прижимаясь к животу.

— Ты уверена?

Вместо ответа она повела его руку ниже, туда, где её тело всё ещё пульсировало от близости.

— Мы уже начали.

Они спустились к озеру, где вода сомкнулась над головами, унося вглубь. На дне, среди скелетов и сломанных крыльев, сиял портал — Врата Пепла, пробуждённые Рохааром.

Юноша с чёрными крыльями ждал их, держа в руках ножны из человеческой кожи.

«Он ждёт, —его голос прозвучал у них в головах.— Но помните: войти можно только обнажёнными.

Корэлла уронила меч. Арран снял плащ. Их кожа засветилась единым узором — картой пути через Врата.

— Вместе, — сказала Корэлла, беря его руку.

— Всегда, — он шагнул вперёд, и реальность разорвалась.

Сердце Врат Пепла пульсировало, как раскалённый уголь, наполняя воздух гулом, от которого дрожали кости. Корэлла и Арран стояли на платформе из обожжённых черепов, их тела, обнажённые и покрытые светящимися рунами, сливались в единый узор — сплетение драконьих чешуй и человеческих прожилок. Бездна под ногами мерцала осколками забытых клятв, а вдали, за вихрями пепла, маячил силуэт Рохаара.

— Он ждёт, — прошептала Корэлла, положив ладонь на живот.

Золотой символ крыла под её пальцами вспыхнул, и ребёнок ответил толчком. Меч «Объятие Вечности» дрогнул у её бедра, словно живой.

Арран сжал её руку. Его спина, покрытая татуировкой в виде сломанных цепей, пылала.

— Мы можем повернуть назад.

Она покачала головой, шагнув на зыбкий мост из чёрного стекла, возникший из пепла.

— Он уже слышит наши шаги.

Дорога сквозь Врата оказалась чередой кошмаров. Воздух шептал голосами тех, кого они потеряли:

«Слабак...» (отец Аррана, вырезающий драконью метку на спине сына)

«Предательница рода...» (тени матерей, сгоревших в родах)

«Освободи нас...» (хор нерождённых душ)

Корэлла шла, не опуская глаз. Руна на её груди — спираль из пепла и звёзд — защищала разум. Арран следовал за ней, кинжал из звёздной стали сжимая так, что костяшки побелели.

— Здесь, — она остановилась у края пропасти.

Платформа расширилась, открывая трон из сплавленных клинков. На нём восседал Рохаар — не гигантский дракон, а человек с кожей, потрескавшейся от звёздного света.

— Игрушечные боги, — он щёлкнул пальцами. Цепи из пепла обвили их лодыжки. — Вы принесли мне дитя на блюде?

Стены пещеры отражали не тела, а сущности: Арран — мальчик с окровавленным ножом, застывший над трупом отца. Корэлла — женщина с пустотой вместо лица, из которой тянулись руки к свету.