— Прости, — он вошёл в неё резко, как меч в ножны.

Боль смешалась с наслаждением. Корэлла впилась ногтями в его чешую, чувствуя, как сила ребёнка течёт между их телами. Алтарь загудел, выжигая на их коже общие руны.

— Мы... не инструменты, — она задыхалась, обнимая его за шею. — Любовь — не слабость.

Арран зарычал, ускоряя ритм. Каждый толчок рождал вспышки света, сжигающие дымных духов. Корэлла кричала, но звук превращался в мелодию — колыбельную, которую пели драконьи матери.

Когда волна накрыла их, монолит раскололся. Из трещины вырвался свет, ударив в небо. Где-то вдали ответил рёв Рохаара — не ярости, а... страха.

На рассвете они нашли кладбище сердец. Кристаллы в форме драконьих желудочков пульсировали в такт шагам Корэллы.

— Оно здесь, — она прижала ладонь к ближайшему кристаллу. — Твоё сердце.

Арран молчал. Чешуя на его руках трескалась, обнажая человеческую кожу.

— Возьми его, — прошептала Корэлла. — Верни то, что отдал.

Он потянулся, но дымная женщина возникла вновь.

— Цена — её память о вас. Всё, что связано с любовью.

Корэлла шагнула вперёд.

— Нет. Цена — моя боль.

Она вонзила кинжал в ладонь. Кровь, смешанная с золотым сиянием, залила кристалл.

— Что ты наделала?! — Арран рванулся к ней, но свет сковал его.

— Выбрала нас, — она упала на колени, чувствуя, как воспоминания вытекают из ран: их первая встреча, поцелуй в огне, ночи, когда его страх таял в её объятиях.

Кристалл взорвался. Сердце — красное, человеческое — упало в руки Аррана.

— Глупец, —зашипела дымная женщина, исчезая.— Теперь ты убьешь её сам.

Корэлла лежала, улыбаясь сквозь слёзы.

— Я... не забуду. Любовь не в памяти. Она... — её рука дрогнула, указывая на живот.

Арран прижал её к груди, где теперь билось два сердца — драконье и человеческое. Где-то за горами Рохаар взревел вновь, но теперь в этом рёве слышался вызов.

Пещера Рождения пахла молоком и пеплом. Стены, покрытые окаменевшими яйцами, мерцали перламутровыми прожилками. Корэлла шла, прижимая ладонь к животу — за неделю он вырос так, будто внутри билось не сердце, а целая звезда.

Арран шёл позади, его шаги теперь звучали иначе: тяжелее, человечнее. Возвращённое сердце сделало его сильнее и слабее одновременно.

— Сюда драконицы приходили умирать, — он провёл рукой по трещине в стене, откуда сочилась тёплая смола. — Их последнее дыхание становилось скорлупой для потомства.

Корэлла остановилась у овального углубления в полу, заполненного жидкостью цвета лунного света.

— А это?

— Кровь земли. — Арран снял плащ, обнажив шрамы, которые теперь затягивались обычной кожей. — Здесь ты сможешь...

— Родить? — она резко обернулась, и эхо разнесло слово по пещере.

Где-то в глубине что-то зашевелилось.

Он потупил взгляд.

— Замедлить превращение. Или...

— Или ускорить, — закончила Корэлла, чувствуя, как ребёнок бьётся в такт её гневу. — Чтобы он стал оружием быстрее?

Арран схватил её за плечи, но тут же отпустил, будто обжёгся.

— Чтобы он выжил. Твоё тело... — он провёл пальцем по её покрытой чешуёй талии, — ...отторгает человеческое.

Корэлла отступила к луже лунной крови. Жидкость потянулась к её ступням, как живая.

— А если я не хочу выбирать?

Ответом стал грохот снаружи. Камни посыпались со свода, и в проёме возникла фигура в доспехах из драконьих когтей — капитан Стражей Рохаара.

— Повелитель дарует милость, — голос скрипел под забралом. — Роди в его присутствии — и мы оставим тебе язык, чтобы молиться.

Арран двинулся молнией, но Корэлла оказалась быстрее. Её рука взметнулась, и лужа взорвалась серебристыми шипами. Страж закричал, падая на колени с десятком ран в груди.

— Возвращайся, — прошептала она, и шипы вырвались из тела, принеся с собой кровавую пену. — Расскажи Рохаару: я сама вырву его сердце.

Когда эхо шагов затихло, Арран обхватил её сзади, вдыхая запах её волос.

— Ты убила.

— Защищала, — она задрожала, внезапно осознав, что её пальцы всё ещё светятся синим.

— Это начало, — он развернул её, прижимая лоб к её лбу. — Его кровь теперь в тебе.

Ночь пришла, принеся с собой вой драконьих ветров. Корэлла лежала в луже лунной крови, жидкость обволакивала её, как второе лоно. Арран сидел у края, его нож точил костяной кинжал — подарок мёртвой жрицы.

— Он двигается, — Корэлла провела рукой по выпуклому животу. Чешуя расступилась, обнажив кожу, покрытую золотыми трещинами. — Говорит... нет, поёт.

Арран опустил нож.

— О чем?

— О пламени, что живёт в воде. О крыльях, что режут время. — Она села, и лужа поднялась с ней, поддерживая спину. — Ты же слышишь?

Он прикоснулся к её животу. Ребёнок толкнулся в ответ, и по пещере прокатился звон, будто ударили в хрустальный колокол.

— Он зовёт Рохаара, — Арран попытался отдернуть руку, но Корэлла поймала его.

— Зовёт битву, — поправила она. — И мы дадим её.

Её губы нашли его в полутьме. Поцелуй был солёным от слёз и сладким от лунной крови. Арран застонал, впервые за века позволив себе слабость — его руки дрожали, расстёгивая её рубаху.

— Мы не должны... — он попытался отстраниться, но Корэлла впилась зубами в его нижнюю губу.

— Мы должны жить, — прошептала она, направляя его руку между своих ног. — Пока можем.

Лунная кровь закипела вокруг, когда он вошёл в неё. Корэлла кричала, но звук превращался в мелодию — ту самую, что пел ребёнок. Арран отвечал рычанием, его тело вспоминало древние ритмы, от которых дрожали стены.

— Я теряю тебя, — он прошептал на её языке, когда волна накрыла их.

— Находишь, — она вцепилась в его спину, оставляя кровавые полосы.

Чешуя больше не защищала его — только гладкая кожа, уязвимая и настоящая.

На рассвете они нашли кладбище яиц. Тысячи окаменевших сфер с тенями зародышей внутри выстроились в спираль, ведущую к трону из спрессованного пепла.

— Здесь короновали драконьих матерей, — Арран провёл рукой по спинке трона, где вырезаны имена. — Каждая после родов...

— Умирала, — Корэлла села на трон. Камень загудел, трескаясь под ней. — Чтобы сила перешла к ребёнку?

Он кивнул.

— Рохаар убил свою мать сам. В шесть лет.

Ребёнок толкнулся, и трон рухнул, обнажив меч из чёрного янтаря. Корэлла подняла его, чувствуя, как рукоять сливается с её кожей.

— Он хочет, чтобы я взяла это, — она повернулась к Аррану, чьё отражение в клинке горело синим.

— Нет! — он рванулся вперёд, но меч взорвался светом, приковывая его к стене.

— Не бойся, — Корэлла прижала клинок к животу. Янтарь растаял, вливаясь в её кожу. — Он просто показывает путь.

Арран рухнул на колени, когда освободился.

— Ты позволила ему...

— Выбрать, — она коснулась его губ. — Как и ты когда-то.

Снаружи прогремел рёв. Небо почернело от драконьих крыльев — Рохаар прилетел сам.

Корэлла вышла на свет, чувствуя, как меч под кожей пульсирует в такт сердцу ребёнка. Арран шёл следом, держа в руке два сердца — своё и то, что когда-то отдал.

— Сегодня мы перепишем историю, — сказала она, и драконы в небе закричали в ответ.

Пламя костра лизало Аррану пальцы, но он не отдергивал руку — боль помогала заглушить голос нового сердца, стучавшего в такт шагам Корэллы. Она стояла у края пропасти, её силуэт растворялся в дымке рассвета, будто тело становилось прозрачным. Чёрный янтарь, вплавленный в кожу, рисовал под её рёбрами карту неизвестных созвездий.

— Он спит? — спросил Арран, разминая обожжённые пальцы.

Корэлла обернулась. В её зрачках плавали золотые спирали, как галактики в миниатюре.

— Мечтает. О море, где вместо воды — жидкий свет.

Он подошёл, избегая смотреть на её живот, где под кожей пульсировал чужой узор.