Не было страха. Как и других эмоций. Почти. Приятная всё же проскользнула, и не раз.
Но за туманом скрывалось не что-то целостное, а хаос осколков двух жизней, что сплетались теперь в одну странным образом. Будто два огромных зеркала, отражающих два таких разных прошлых, столкнулись, разбились и смешались.
Моя жизнь, где я убивал за деньги. Делая свой странный, как мне тогда казалось, верный выбор целей. Но этот выбор всегда был ограничен предложениями. И сводился он по большему счёту к банальному выбору меньшего зла.
Но все эти осколки были недавними. Что-то не такое далёкое, зато очень тёмное. Оставались дети, жёны, мужья. Кто-то страдал. Редко человек, которого я лишал жизни, не имел совсем ничего. Каким бы он не был гадом, для кого-то он всё равно был хорошим.
Но я чувствовал, что настоящая глубинная тьма, там, вдалеке, где туман оставался всё ещё плотным горьким дымом тлеющего огнища на руинах моей юности.
Всё это меня не сильно трогало и будоражило. И вот опять появились приятные эмоции. Меня это радовало? Возможно. Нет. Точно. Радовало.
И этому была весьма банальная причина.
Власть!
Я мог прийти за кем угодно. Неважно сколько у тебя денег. Охраны. Или власти над другими людьми. Политическая, трудовая. Неважно! Моя была неоспоримой. И окончательной. Власть над жизнью.
Смерть! Всегда приходит за нами. Но мы не знаем, когда это случится. В этом и прелесть жизни. А я знал. Потому что сам был смертью. Одной из её личин. Поэтому не знал и не мог знать про свою.
И вместе со всей этой приятной тьмой крепли и мои навыки. Пробуждались.
Но с другой стороны… была жизнь На Хва Джина. Настоящего. Настоящая.
Впервые я увидел, то, что было скрыто от меня. То, что я только слышал от Джун Хо. Но не мог нормально воспринять.
И тьма в этих осколках не была приятной или нормальной.
Благодаря На Хва Джину я увидел другую сторону тьмы. Раньше, я всегда был её вестником, а сейчас осознал, какого сталкиваться с ней, пытаться противостоять, но в конечном счёте проиграть.
Мучительная смерть.
Полгода назад. Нет. Чуть больше. Где-то там начался судьбоносный первый курс старшей школы.
На Хва Джин на самом деле никогда не был слабаком. И сейчас я почувствовал мою новую историю от первого лица. Всё ещё рано, но уже более подробно и понятно.
Не так, как было от третьего, когда о ней рассказывал Джун Хо, да и то он ставил на главную роль себя. Оно и понятно, ведь мальчишка тоже был жертвой. Но стоит отдать ему должное, он задал направление, и осколки собирались во внятную картину.
Хва Джин был довольно уверенным молодым человеком, а ещё и учился неплохо. На момент окончания первого полугодия входил в топ двадцать учеников первого курса.
А всё начиналось по классике. Проверки на вшивость, которые были пройдены на ура. Для хулиганов удобны те, кто не сопротивляются и быстро принимает свою участь. А я… он не был из таких. Дал отпор. Один раз. Другой. Прошёл проверку. Вроде бы отстали.
Но столкновение с Сын Ги, словно было неизбежно. И столкнул нас Кан Ук. На совершенно ином уровне. Так что мажор вцепился в меня и со всеми своими возможностями взялся основательно.
Если честно, ну не походил Хва Джин на того, кого можно так просто обидеть. У парня был стержень, и теперь я его чувствовал.
Вот только Джун Хо друг Хва Джина в отличие от меня был лёгкой целью. А положение его родителей, как работников FF лишь усугубляло всю ситуацию. Но даже так. На Хва Джин оставался недосягаем для хулиганов. Очень неудобен. Независим. Да и слишком стойкий. Несмотря ни на что.
Но что-то, пару месяцев назад, пошло не так. Как раз, когда мама вляпалась в эту ситуацию с рестораном. Не можешь сломать человека, возьми в заложники кого-то дорогого ему. И в моей истории это был отнюдь не Джун Хо. Несомненно, он был жертвой, но полноценной жертвой меня сделала не попытка защитить его. Джун Хо сам принял свою судьбу, и в этом его рассказ отличался от того, что я видел сейчас. Сильно отличался. Он был на побегушках у Сын Ги.
А вот что реально привело Хва Джина к падению, так это попытка защитить свою семью и дом. По большему счёту Джун Хо здесь был вообще ни при чём. Так виделось мне сейчас изнутри.
А моя худоба, это был вообще отдельный разговор. Сын Ги, отвечавший лично за мой буллинг решил усмирить меня таким изощрённым способом. Посадил на диету, как только получил власть.
Но… конца всей истории в этих осколках я так и не нашёл.
Злость, злоба, ярость, гнев как это не назови, всё это несёт грани негатива. Но почему-то у меня его не было. У настоящего На Хва Джина он был. Но не у меня сейчас.
Пока происходило принятие произошедшего. Из двух… жизней. Осколки сплетались, продолжая формировать совершенно новую личность.
Третью, получается?
Мой личный опыт и опыт На Хва Джина становились частью одного целого — личности, которая вот-вот должна была принять решение:
Когда открывать дверь морозилки? Я взглянул на часы. Ещё не время? Нет. Пока.
* * *
Тьма в запертом морозильнике была абсолютной, плотной и осязаемой. Как только стальной засов снаружи встал на место, а освещение мигнуло и погасло, мир для Сын Ги и его ближайшего помощника Хэ Ну сузился до размеров ледяного гроба.
Говорить они перестали почти сразу. Кроме обвинений в адрес друг друга им ничего не лезло в голову, а если каким-то чудом они выживут, то… это могло сильно повлиять на их дальнейшие отношения.
Из темноты доносился лишь монотонный, зловещий гул промышленных вентиляторов, которые с каждым оборотом вытесняли из помещения последние крохи тепла.
Первые минуты превратились в лихорадочную фазу борьбы.
Минусовая температура ударила по незащищённым телам.
Сын Ги первым почувствовал, как по коже пробежала волна колючих мурашек, которая почти сразу переросла в крупную, неуправляемую дрожь.
Зубы выбивали бешеную дробь, а челюсть свело так, что даже шевелить ей стало больно, не то что говорить.
Организм панически пытался выработать тепло, сжигая внутренние ресурсы. Кровь стремительно отливала от конечностей к сердцу, и пальцы рук и ног онемели первыми, превратившись в чужие, негнущиеся деревянные щепки.
Тьма усиливала животный страх. Они слышали лишь рваное, свистящее дыхание друг друга и хруст инея на поддоне под ногами.
— Хэ Ну, — первым подал голос Сын Ги, с трудом пересилив стук зубов.
— Чего?
— Ты здесь.
— Пока ещё здесь, — стуча зубами ответил Хэ Ну.
Мысли судорожно метались в угасающих телах. Каждый чувствовал себя кем угодно, но не виновником всего происходящего прямо сейчас. Несмотря на своё положение, они до сих пор искали причины не в собственном выборе и поступках, а находили оправдания во внешних обстоятельствах. Людях. Всё ближе и увереннее подбираясь к позициям жертв.
Сын Ги считал виноватым кого угодно. Родителей. Брата. Отца, который вечно выставлял ему столь высокие требования с оглядкой на Со Джуна. Своё богатство и положение, что наделяло его властью и силой. И как его учили, делало, ну… немного лучше других. Грёбнного председателя Шина отправившего их в эту проклятую школу Хандо.
Кан Ука, в конце концов. Ведь из-за него и получила развитие вся эта ублюдочная история с этим придурковатым и уже опостылевшим На. И всем этим дрянным классом. Сборами. Сын Ги мог бы просто отдать их со своего кармана или сделать, как ему советовал У Джин. Но нет. Сын Ги выбрал свой путь.
Да и Хва Джин никогда бы на него так дерзко не огрызнулся, если бы не этот повелитель Хандо со своими странными и непонятными для Сын Ги планами. Чего он хотел, до сих пор никому из отпрысков семейств FF, попавших на первый курс в Хандо, не было известно.
Виноваты все, но не Сын Ги. У него же просто не было выбора.
Рядом его подельник Хэ Ну и основной исполнитель большинства карательных мероприятий чувствовал себя не лучше. Он просто не мог признать, что у него мог быть другой путь. Другие возможности. Даже сейчас.
