— Да иди ты! — хохотнул Хён Бин. — Это место не просто нормальное, оно лучшее.

Рэпер направился на улицу, махая рукой.

— Давай. Доброй ночи Хва Джин. Увидимся! И лучше пусть это будет завтра.

Я подошёл к забору и выглянул на улицу через дверь. Она опять опустела.

— Бандит, — раздался ворчливый голос в соседнем дворе. — Нормальным людям спать мешаешь.

А вот и бабуля Пак Чи Ё показалась.

— И вам доброй ночи, Хальмони. Простите за шум.

Пошёл обратно домой. Надо было распределить деньги. Пока придётся пользоваться наличкой. Надо бы подумать, как ещё всю эту сумму легализовать. Ещё надо решить, какую сумму запросить у Сын Ги. Это может заметно улучшить моё благосостояние. И сестре денег подкинуть не мешает. Направлений для трат вырисовывалась целая куча.

Дом Паука

К нему уже приехали Пом и рыхлый, которого звали Юн Бэ. Они расположились у него в кабинете. Выпивали, ели еду из доставки и поглядывали на две пачки денег, которые так и остались лежать на столе. Свою долю Паук уже забрал.

— Сколько ты обещал парням? — Сон ткнул пальцем с сигаретой в Юн Бэ.

— Как обычно, босс, — ответил его главный помощник. — По два миллиона.

Паук кривился. Ему не хотелось обделять своих людей, но и с деньгами они пролетели. Хорошо, что это ублюдок Хва Джин оставил хоть что-то. И это больше всего бесило его. Жалкая подачка. Упрёки. Да кем себя возомнил этот сопляк? Но он точно был непростым, если смог так играючи уделать бойцов… Даже Пома.

— Что думаете, босс?

— О чём? — поднял брови Паук, его язык уже заплетался.

— О Хва Джине.

— И ты туда же, — сглотнул он. — Слышь. Забейте на него хрен пока что. Сегодня мы просто пьём и отдыхаем. Закрыли эту тему. А вообще, — он опять нацелился пальцем на Юн Бэ. — Это ваша задача на ближайшее время разузнайте о нём подробности. Я хочу знать, кто это такой. Джон Уик на минималках. Он не просто школьник из Хандо или где он там учится… Плевать! Я хочу понять, что это за тёмная лошадка. И на кого мне теперь делать ставку?

Утро следующего дня

Спал я крепко, и хорошо. Проснулся уже ближе к десяти. Организму требовалось отдохнуть. А ещё ночью я потратил немало времени, чтобы спрятать все деньги. Пока всё-таки решил не привозить много на новую квартиру.

И теперь с утра прошёлся и проверил все места, где спрятал. Ну, за ночь никто не забрался ко мне. Деньги были на местах. Взял с собой немного. Ну, как сказать немного. Больше, чем обычно носил.

Еды в доме не осталось. Всё, что было пригодно, мы забрали с собой на новое место, остальное отправилось в мусорку. Так что за завтраком я отправился в ресторанчик к Ха Ныль.

— Хва Джин! — взвизгнула девушка и тут же примчалась ко мне, привлекая внимание парочки утренних посетителей.

— И тебе привет, нуна, — мы легко поклонились друг другу, я посмотрел на неё умоляющим взглядом. — Принесёшь чего-нибудь поесть? Пожалуйста!

Словно подтверждая мои слова и молебный вид, призывно заурчал живот.

— Ты когда последний раз ел? — взглянула на меня Ха Ныль.

— Давненько.

На кухне трудилась хозяйка, она повернулась в нашу сторону и вышла в проход рядом с кассой, уставив руки в бока.

— А! Это тот, кто платит, — улыбнулась она краем губ, но эта улыбка больше походила на ухмылку. — Налей ему сундэ-кукбап, он как раз ещё кипит на плите. Если заплатит, конечно же.

— Мама! — возмутилась Ха Ныль.

— Дочка, — передразнила её с такой же интонацией хозяйка. — А что? У нас теперь один раз платят?

— Некоторые платили… — огрызнулась Ха Ныль.

— Нуна, за всё заплачу. Тащи жратву, пожалуйста. Умираю, — потянул я.

Она рассмеялась и бросилась с такой скоростью на кухню, что чуть не снесла мать, стоящую в проходе. Женщина едва успела отшатнуться в бок.

— С ума сошла, что ли? — она одарила меня тяжёлым взглядом и пошла к посетителям.

Через несколько минут передо мной на стол грохнулась увесистая каменная чашка. Серовато-белый бульон бурлил, выталкивая на поверхность тёмные, сочащиеся жиром кругляши кровяной колбасы и склизкие полоски свиных ушей. Запах стоял тяжёлый, мясной, животный. Бульон покрывали капельки жира. Выглядело всё это очень плотно.

Следом Ха Ныль начала выставлять целый набор тарелок. И проговаривала вслух их названия, словно для себя самой. Чтобы ничего не забыть.

— Сэуджот.

Я сразу же поднял и посмотрел. Взял щепотку. Попробовал одну. Это были крошечные, сильно солёные ферментированные креветки серовато-розового цвета.

— Хва Джин, ты что так смотришь? Вместо соли положи ложку этих креветок, — она поставила следующий прибор. Маленькая баночка. Я взял её и открыл. Содержимое мне было знакомо.

Тэдэги — универсальная острая паста из красного перца и чеснока. Такую же я ел с армейским супом. Да и на столе она почти всегда была.

— Вот держи, — Ха Ныль протянула мне металлическую ложку.

Я зачерпнул добрую горку тэдэги и бухнул в суп. Белый бульон мгновенно стал окрашиваться кроваво-красным.

— Последние штрихи, — сказала Ха Ныль, вернувшись в очередной раз ко мне, она начала выставлять сразу несколько тарелок.

Первой стала огромная миска резанного лука. Рядом поставила пару тарелок панчхана — закусок, которые подаются к еде.

— Прости, с этим у нас беда, — спохватилась Ха Ныль. — Осталось только кимчи и редька.

— Ничего, — улыбнулся я облизываясь. — Мне и этого хватит. Спасибо за угощение.

— Можно за тобой поухаживать, — Ха Ныль зачерпнула горсть лука и, не дождавшись ответа, высыпала сверху супа. — Так гораздо лучше.

Я лишь улыбнулся.

— Слушай, Хва Джин, — потянул Ха Ныль. — Тут слухи ходят… Можно вопрос?

— Нельзя, — я проглотил ложку и хитро глянул на неё.

— Чего? — открыла она рот. — Ну, блин!

Даже притопнула, ногой. За ней было забавно наблюдать.

— Вот же вредина! Ты не хочешь говорить со своей нуной?

— Так, мы же говорим. Просто не надо спрашивать разрешения на вопросы. Возьми и задай.

— Слушай. Хва Джин. Говорят, ты уехал… или собираешься уехать с Гин По? Это правда?

— Частично.

— Как это понимать? — девушка уставилась на меня, потом взглянула на стол.

В этот момент мимо проходила мама, она цепким взглядом окинула мой заказ.

— Ха Ныль, а кунжут?

— Блин, прости Хва Джин.

Я не совсем понял, о чём речь, продолжая хлебать суп.

Сундэ-кукбап обладал очень мощным, специфическим и первобытным вкусом. Это было не утончённое ресторанное блюдо, а сытная крестьянская еда, вкус которой бил по рецепторам.

Бульон был огненно-острым, солёным, с резкой чесночной нотой и глубоким мясным подтоном. Резко пах потрохами. Кусочки свиных ушей весело и забавно хрустели на зубах из-за хрящиков.

— Нашла! — победно взвыла на кухне Ха Ныль. — Не съешь всё Хва Джин! Я уже бегу.

У меня зазвонил телефон. Приподнял бровь, извлекая его из кармана, и глянул.

Хван Ми Со. Многообещающе.

— Алло, — ответил я.

— Нам надо увидеться…

— Звучит превосходно, — ответил я Ми Со. — Когда? Где?

Она ответила не сразу.

— Давай после обеда. В районе двух часов. Я постараюсь освободиться пораньше.

— У нас что свидание? — предположил я.

— Кхе… — девушка на той стороне закашлялась.

— Свидание⁈ — рядом нарисовалась Ха Ныль с таким недовольным лицом, словно была готова меня прибить, потому что она моя девушка.

— Нет! Хва Джин, — всё же нашлась Ми Со. — Это деловая встреча. По вашему семейному вопросу и по твоему долгу.

— Получается всё-таки свидание.

— Да нет же! Это деловая встреча.

— Ладно. Сути дела это не меняет. Жду точное время и место. А ориентир мне дашь, где мы встретимся? Нуна.

— Думаю, где-нибудь в Каннаме подойдёт.

Я улыбнулся.

— Хорошо, буду ждать твоего звонка или сообщения.