Он бодро и торжественно поклонился, и зал погрузился в абсолютную темноту и тишину.

Вспыхнул гигантский экран во всю сцену. Начался фильм.

Это была не просто корпоративная хроника, а высокобюджетная художественная драма с использованием современных технологий. Новая итерация всем известной истории, как раз в честь нового статуса компании.

Некоторые политики тем временем покинули зал, не имея возможности даже в воскресенье так расточительно, тратить время. Их визит был знаком вежливости, а время, отведённое в их плотном графике, затрагивало только торжественную часть, которая уже прошла.

А на экране всё начиналось с архивных кадров 1950-х годов, разрушенная войной Корея, туманные холмы, и молодой основатель, отец председателя Шина, работающий в крошечном деревянном домике за примитивным химическим оборудованием.

Звуковая система Dolby Atmos работала безупречно, что каждый вздох актёров или реальных людей на архивных кадрах с экрана, каждый удар молота отзывался лёгкой вибрацией в груди присутствующих.

В такт фильму менялась и гастрономия. В полумраке зала, ориентируясь по лазерным меткам на полу, бесшумно скользили тени официантов.

На столах появились первые закуски — ферментированные горные коренья и вяленое мясо по рецепту родной провинции основателя, поданные на грубых глиняных плато.

Сюжет развивался. Эпоха индустриализации. 80-е. Багровые отсветы первых заводов.

В этот момент гостям вынесли основное блюдо — премиальную говядину Хану, томящуюся на раскалённых камнях. Официанты одновременно по всем залу фламбировали мясо крепким корейским ликёром, и зал наполнился ароматом дыма, огня и специй, идеально резонируя с кадрами той эпохи на экране.

Фильм завершился кадрами футуристического Сеула и уходящих в космос цифровых потоков. Экран погас, и в зале воцарилась секундная, звенящая тишина, сменившаяся шквалом аплодисментов.

Медленно включился мягкий золотой свет. Кинетическая инсталляция над головами гостей ожила, запустив волну тёплого сияния. Тяжёлые шторы на окнах вновь разошлись, открывая вид на ночной лес, который теперь был подсвечен лазерами корпоративного изумрудного цвета.

На сцену первым непривычно бодро поднялся председатель Шин нынешний и бессменный глава конгломерата, который, если верить фильму, начинался с избушки где-то в горах.

Следом за ним из-за стола «Первых» потянулись главы семей основателей, а из-за столов вокруг остальные члены их семей. Так сложилось, что у председателя за всё время не появилось собственных детей и тем более внуков. Его единственным и самым ценным дитём был конгломерат FF.

Члены семей основателей руководили филиалами по всей стране и за границей. Культурными и технологическими фондами компании, и несколько молодых и прогрессивных парней возглавляли собственный ИИ-департамент.

Семьи были одеты в безупречные современные костюмы, а в петлицах мужчин и на платьях женщин угадывались элементы из традиционного шёлка ханбок.

— Поднимайтесь ко мне, мои родные! — улыбался широко со сцены председатель.

Они выстроились в один ряд. Вся многовековая философия преемственности Кореи материализовалась в этой сцене. Но за столом «Первых» оставались ещё люди. Гости и не только, как казалось остальному залу.

Председатель находился в центре и говорил без видимого микрофона. Удобная петличка была заранее спрятана в его одеждах, создавая эффект громогласности.

Он заговорил не о деньгах. И весь зал опять замер.

— Наша цель не обогащение, это всего лишь результат, показывающий, что мы справляемся с долгом перед нацией. Пусть у меня и нет кровных родственников, но есть большая и настоящая семья, которую вы видите сейчас на сцене. И та, что сидит в зале. Все, кто трудиться в нашем конгломерате. Вы все моя семья. Тогда в прошлом, после разрухи, когда маленьким карапузом заходил в избушку моего отца, который трудился над химическими пробирками и не мог помыслить, что обрету столько большую семью, — он указал сухим пальцем в зал. — Уверен. Дух основателя присутствует здесь прямо сейчас, — председатель сделал глубокий поклон. — Отец! Мы это сделали! — а потом он указал рукой в зал. — И его дух живёт в каждом из вас. Как когда-то говорил мой отец, так и я говорил и буду говорить вам всем. Не забывайте! Никогда! Технологии — это лишь инструмент, а настоящая цель для Future Force служение нации и людям Кореи, а теперь уже и всей планеты.

В финале речи председатель Шин поднял бокал из матового хрусталя, наполненный выдержанным традиционным вином, который незаметно принесли ему на сцену и подали.

Все члены правления смотрели в залу и сделали глубокий, уважительный поклон — поклон, в котором крылась истинная сила азиатского бизнеса: верность корням, непоколебимая семейная вертикаль и абсолютная уверенность в завтрашнем дне.

Больше трёх сотен человек в зале синхронно поднялись со своих мест, отвечая на поклон аплодисментами, которые, казалось, сотрясали стеклянные стены резиденции.

Когда буря улеглась, председатель не закончил выступление. Он широко улыбнулся и сказал:

— А теперь пора представить нам участников сегодняшнего фурора, — он указал рукой на стол «Первых», где сидело несколько человек, которых многие видели впервые.

Что удивительно весьма молодых человек.

— Прошу, поднимайтесь сюда. Я хочу поприветствовать новых членов правления, незадолго до завершения аудита нашего конгломерата, нам, наконец, удалось договориться с двумя молодыми, но перспективными владельцами ИИ-стартапов. И наше слияние было официально завершено. Поднимайтесь сюда, господин Пак. И господин Парк, — он назвал две вариации одной и той же фамили. — Я хочу видеть вас на сцене. Ваше место здесь.

Это событие вызвало неожиданную тишину и недоумение. Не многие были в курсе происходящего.

Понедельник

Гин По

Ын Джон уехала с утра, оставив нас с Со Ён вдвоём. Сестра в суматохе собиралась. Закидываясь завтраком на ходу.

— Ты что такой спокойный и довольный Хва Джин? Небось радуешься, что твоя нуна уезжает? — хмурилась она, но не на меня, не могла найти какие-то вещи.

— Я радуюсь, что наконец, смогу спать в своей комнате, — улыбнулся ей.

— Вот и я о том же, — она вынырнула из моей комнаты и утрамбовала в свой чемодан ещё одну вещь, довольно вздыхая. — Вроде бы всё!

— К следующему твоему приезду я обязательно освобожу твою комнату, — спокойно сказал ей, набивая рот кимчи.

— Не болтай с набитым ртом.

— Вкусно! — с раздутыми щеками довольно проговорил я, добавляя туда кусочек жареной свинины.

— Ты модель! Кстати, что будешь делать с этим? — зевала сестра, распространяя по комнате запах вчерашнего веселья.

— Пока ещё не знаю.

Сестра угрожающе выхватила телефон и уткнулась в него.

— Двадцать тысяч! Хва Джин, ты видел это?

— Ага, — я продолжал свой плотный завтрак. — Но меня это мало сейчас беспокоит.

— Чего? Мало? Придурок. Ты шутишь, что ли? Ему выпал шанс выбраться из бедности и не на подсосе у богатых подружек, как я… чувствую себя второсортной. А его мало это беспокоит.

— Да. Потому что я хотел бы вернуть ресторанчик матери.

Сестра нахмурилась, садясь за стол напротив меня, и лениво палочками, ковырнула остатки еды в своей тарелке.

— М-да. Ну… Ми Со поможет с документами, только их надо как-то добыть. Мама была уже в ресторанчике, но ей дали крутой разворот. Так что… задачка у тебя нетривиальная, — она подхватила кусок свинины и ткнула им в меня. — НО! Думаю, нет, я уверена! Ты справишься. В последнее время ты меня удивляешь своими внезапными талантами. Не могу не отметить, что ты сильно изменился, — она начала жевать и продолжила с набитым ртом, кто бы мне говорил. — Так что удиви меня и здесь. Я не хочу возвращаться в душную комнатушку, пусть даже и свою в заднице Гин По. А это место само по себе ещё та задница. Перспектива жить в двойной заднице… меня не прельщает. Я хочу вернуться, — она мечтательно сжалась, — в свою уютную комнату на втором этаже ресторанчика в самом сердце Каннама.