Зал моментально стих.

На огромном экране сцены появляется официальный золотой герб Республики Корея. Он состоял из традиционно корейского символа тэгык, также украшающего национальный флаг, окружённого пятью стилизованными золотистыми лепестками и лентой с надписью «Республика Корея» (대한민국). Официальное название страны на хангыле.

Господин Рю вышел из-за стола. На ходу он застегнул пуговицу своего безупречного тёмно-синего костюма, сделал лёгкий уважительный поклон в сторону председателя Шина и уверенным, размеренным шагом поднялся на сцену.

Все присутствующие его знали и безмерно уважали. Рю Сын Хун. Шестьдесят один год. В Корее этот возраст считался идеальным балансом между зрелой мудростью и государственной силой. И председатель Рю был прекрасным олицетворением этого.

Он поднялся на сцену за футуристичную стеклянную кафедру. Свет прожекторов сфокусировался на нём. В его руках не было бумаг, перед ним загорелся скрытый на кафедре прозрачный суфлер. На всякий случай, а не из-за необходимости. В шестьдесят один председатель Рю всё ещё отлично владел своей памятью, и она редко его подводила. А в случае когда это было связано с его работой и официальными делами — никогда.

Он начал говорить ровным, глубоким и слегка сухим голосом опытного юриста. В этой интонации звучала абсолютная власть государства:

— Уважаемый господин, председатель Шин, члены семей основателей, совет директоров и представитель правления фармакологического конгломерата Future Force. Комиссия по справедливой торговле Республики Корея завершила ежегодный аудит рыночных активов вашей компании. Сегодня я поднялся на эту сцену, чтобы лично зачитать историческое решение…

Зал замер. А топ-менеджеры за дальними столами перестали дышать. Господин Рю, как опытный оратор сделал выверенную паузу, и посмотрел абсолютно беспристрастно прямо на «Стол Первых», где на своё место присел пожилой, но непривычно бодрый сегодня глава компании, и начал чеканить каждое следующее слово:

— С этого дня ваша корпорация Future Force официально внесена в государственный реестр крупнейших бизнес-групп страны с присвоением статуса конгломерата взаимного ограничения инвестиций. Государство признаёт вашу экономическую мощь. Активы вашей компании на данный момент превысили двенадцать триллионов корейских вон. Что по мировым меркам составляет более восьми с половиной миллиардов долларов. Отныне вы официальная опора и лицо национальной экономики Южной Кореи. Поздравляю всех вас! И предупреждаю, что несмотря на лояльность государства к вашему вкладу в экономику, создание и развития передового фармакологического сектора, а также других промышленных областей. Страна и народ Южной Кореи требует от вас продолжать свою многолетнюю службу уже в качестве официально подтверждённой бизнес-группы второй категории.

Когда из уст господина Рю прозвучали завершающие слова, тишина в зале стала ещё глубже. Она слилась в мгновение коллективного осознания. Казалось, что никто вообще не дышит. Больше трёх сотен человек замерли, словно время остановилось.

Официального юридического статуса «чеболь» как такого на государственном уровне не существовало, он являлся разговорным и нарицательным. Но для всех присутствующих слова председателя Рю значили: «Future Force теперь официально чеболь второй категории».

Мечта, к которой компания шла более полувека, из дерзкого плана превратилась в юридический факт национальной истории и триумфом дальновидности семьи Шин, которая не имела официального наследника.

За центральным «Столом Первых» председатель FF не шелохнулся. Его лицо, иссечённое тонкими морщинами — следами бесчисленных экономических кризисов и бессонных ночей, оставалось безупречно спокойным, словно маска из традиционного корейского нефрита. Человек его масштаба не позволял эмоциям управлять собой на публике.

Однако те, кто сидел c ним за одним столом, заметили, как его пальцы, покоившиеся на тяжёлых бронзовых приборах юги, на мгновение едва заметно сжались, а в глубине тёмных глаз блеснул жёсткий, торжествующий огонь. Это был огонь победы человека, который исполнил клятву, данную когда-то своему отцу-основателю компании, ещё юнцом в деревянной избушке на склоне горы. Сколько лет утекло, отца уже не было в живых, но его наследие достигло очередной значимой вершины. Но были вершины и выше, куда теперь устремил свой внутренний взор господин Шин.

Председатель правительства Рю Сын Хун отошёл от трибуны на полшага и сделал глубокий, торжественный 45-градусный поклон залу. В этот момент он выполнил свою миссию: огласил волю государства с высоты сцены, заставив всю бизнес-элиту осознать — для них правила игры изменились навсегда.

В этот же миг председатель Шин медленно, сохраняя королевскую осанку, опустил ладони на обсидиановую поверхность стола и встал. Несмотря на почтенный возраст, в его движении не было ни тени слабости. Он не потянулся за бокалом, не улыбнулся. Он просто посмотрел прямо на сцену, встретился взглядом с председателем Комиссии и в ответ сделал едва заметный, но исполненный колоссального достоинства наклон головы.

Это был жест равного — жест титана бизнеса, принимающего вызов и ответственность от олицетворения самого государства Рю Сын Хуна.

Короткий кивок председателя Шина послужил невидимым сигналом для всего пространства. Зал в этот миг буквально взорвался.

Словно по команде, синхронно поднялись «Первые», а за ними следом окружающие столы с семьями основателей, создавая подобие волны, прокатившейся по залу. Больше трёхсот человек правления в Гранд-Болруме встали.

Оглушительные, ритмичные аплодисменты сотен рук заметались под парящим кедровым потолком, заставляя хрустальные капли кинетической инсталляции мелко дрожать.

Молодые директора из технологических департаментов не скрывали горделивых улыбок. Старейшие члены совета директоров, прошедшие с компанией путь от первых серых заводов до международных рынков, аплодировали со слезами на глазах.

За панорамными стёклами, в глубоких сумерках гор, лазерные лучи корпоративного цвета внезапно взметнулись в небо, прорезая туман, словно салютуя новой империи, которая только что родилась в этом зале.

И в этом торжественном всплеске эмоций тонула Джи Хён, чувствуя себя одновременно лишней и частью чего-то невероятно большого и пугающего. Частью, того, что она всегда отрицала в отличие от её семьи. Невероятное и странное чувство.

Она смотрела на свою семью, но они холодно и спокойно встречали этот момент, как что-то само собой разумеющееся.

В то же время рядом, бешено отбивающий руками Сын Ги жадно наслаждался этим моментом. Словно это была лично его победа. Вовсю. Теперь уже он не станет палкой в колесе своей родни на пути к этой вершине. А ему теперь ещё больше может спокойно сойти с рук. Тем более что-то такое незначительное, как вспыхнувшая звёздочка На Хва Джина. Он даже был готов потушить её собственными руками.

После представления важных гостей и торжественной части, когда страсти улеглись, а сцена погрузилась во тьму, вокруг председателя Шина снова вспыхнул ярко луч прожектора, возвращая фокус внимания на него.

— Как видите, клинические испытания проходят успешно. Мне даже выпала честь выступить ведущим, в столь важный для нас всех момент, — игриво проговорил он. — Ещё раз поздравляю всех нас! Это ваша заслуга.

— И ваша! — хором ответил зал.

По залу пробежался сдержанный, неотрепетированный смех. Хотя у некоторых он был крайне натянутым, но эта реакция потонула в общем шуме. Видно было, что чрезмерная бодрость председателя не всем приходится по душе. Многие рассчитывали увидеть немного другое состояние владельца Future Force.

— В общем, не буду затягивать с болтовнёй сейчас, у нас будет время чуть позже. Ещё раз хочу поблагодарить наши семьи, представителей власти, — лёгкое па в сторону стола «Первых». — Нашу свежую кровь. А теперь хочу напомнить, что величие и долголетие любой компании держится на прочном фундаменте ее истории и семейных узах.