— Возможно, — Кайзер растянулся в улыбке. — Но тебе ведь хорошо, верно? Смотри на меня. Смотри, не отводи взгляд. Этот извращенец заставит тебя пережить самое сильное наслаждение в жизни.

Девушка почувствовала, как половые губы начала медленно раздвигать раскрасневшаяся от оргазма головка. Муж действительно смотрел ей в глаза, и, казалось, даже не моргал. По-прежнему тяжело дышал, иногда поджимал губы. Оскалился, когда вошел полностью.

Это намного больше щётки. Намного сильнее распирает всё внутри, обжигает, и каждым толчком заставляет испытывать долгие, сладкие, предоргазменные пики. Она слишком долго сидела на полу, ощущая сладкий нестерпимый зуд. Настолько долго, что теперь была готова кончить от любой достаточно сильной, долгой фрикции.

Но он не торопился. Совсем. Возможно для этого сперва заставил себе отсосать.

— Видишь, как муж тебя любит? — тихо прохрипел Бета. — А тот — тебя не любит, — пальцы всё сильнее сжимали ягодицы, между которых торчала пресловутая зубная щётка. — Хорошо, когда тебя любят, правда?

От его слов по спине пополз сладкий холод. Марлен открыла рот, выдохнула и кивнула. Сама не понимала, почему и зачем. Скорее… на автомате. Потому что хотела, чтобы продолжал. Хотела, чтобы… ещё чуть-чуть. А потом, возможно, ещё.

— Я хочу в тебя кончить, — Нолан стиснул зубы. — И не раз. Мне нужно расслабиться, прямо сейчас. Смотри мне в глаза и понимай, кто накачивает тебя спермой. Кто будет делать это до конца твоей жизни.

Она вновь почувствовала влагу внутри себя, жидкость, которая волнами вливались внутрь. Измученное зубной щёткой тело прострелил тяжёлый, долгий оргазм, который не сходил не меньше тридцати секунд. За это время Бета снова продолжил её долбить, иногда наклоняясь вперед и сжимая грудь.

Марлен просто лежала под ритмичные хлюпающие звуки, стеклянными глазами таращась на его лицо. В такие моменты ей казалось, что больше ничего не нужно. Что этот момент должен застыть, потому что её любят. Потому что ей впервые по-настоящему хорошо.

Дом спал.

Тишина в спальне была такой плотной, будто её можно было разрезать ножом. Тусклый утренний свет сочился сквозь тёмные занавески, расплывался по стенам, искажал очертания предметов. Марлен открыла глаза, как будто не проснулась, а просто перестала быть без сознания. Она не двигалась. Несколько секунд — или минут — смотрела в серый потолок. На соседней подушке — его лицо. Удушающую тишину иногда пронзало его тихое, ровное дыхание. Зрачки бегали под бледными веками — ему что-то снилось. Что-то болезненное, тяжёлое, но Йорфер не могла себя заставить на него не смотреть.

Как ни старалась — не могла. Демонический зверь, который без спроса влез в её тело, в душу и… остался там. Но не как влюблённый, а как хозяин. Владелец.

Издалека доносился шум ветра, который мешался с шелестом деревьев, внезапным скрипом их стволов.

Девушка медленно, почти незаметно выскользнула из-под одеяла. Ноги коснулись холодного пола, и по позвоночнику пробежала дрожь. Она накинула мягкий, но мятный халат, запах которого после пахнущей хлором ванной немного напоминал больницу. Знакомое ощущение.

На цыпочках, стараясь не потревожить сон на соседней подушке, она вышла из спальни. Словно зомби, поплелась вниз, стараясь не вспоминать ни вчерашний, ни позавчерашний день. Что было? Какая разница — у неё ничего не болит. Не зудит, не ноет. Не колет.

Разве что сердце. Совсем чуть-чуть.

Кухня встретила её глухим холодом и лёгким запахом вчерашнего кофе. Окна слегка запотели, свет снаружи был такой, как бывает перед тем, как собирается разразиться настоящий ливень: свинцовый, неотвратимый. На начищенном полу девушка мельком видела свой смазанный силуэт, но почему-то от него отворачивалась.

Словно после всего было стыдно на себя смотреть. Даже на свою тень, на своё отражение. Раньше ей казалось, что она ни за что не станет унижаться ради чужих чувств. Ни за что. Ни за что не будет терпеть… всякое.

Будет. Но теперь от осознания такого простого факта ей становилось тошно. Будет, потому что любви хотелось больше, чем статуса. Иногда даже больше, чем собственной безопасности.

Поток мрачных, бесформенных мыслей прервал оглушительный звон. Звонок в дверь раздался внезапно, слишком громко для этого сонного утра. Марлен вздрогнула — сердце кольнуло в очередной раз. Она резко обернулась на звук, замерла. Стиснула зубы, затем нехотя побрела ко входу. Кого принесло в такую рань? Нолан только что вернулся. Опять Генри? Кто-то из стаи?

Йорфер шарахнулась, когда увидела на порожках знакомые густые локоны. Девушка в ярком, красно-белом платье мило улыбалась, чуть щурилась. Враждебно, как и всегда — просто пыталась скрыть это за сладостью своей улыбки.

— Жаклин, — хрипло пробормотала Марлен. — Доброе… доброе утро. А я… в общем… я работаю над этим.

— Что-то такое я и ожидала услышать, — гостья бесцеремонно прошла в дом, осмотрелась вокруг и продолжила: — Можешь перестать трястись. Пока что. Сейчас я пришла к Нолану, мне нужно поговорить с ним.

— К Нолану? — одними губами прошептала Йорфер. — Нужно его разбудить тогда. Он спит. А что… случилось? Какие-то новости? Проблемы?

— Тебя это не касается, милая, — взгляд становился всё жёстче. — Разбуди его, скажи, что я пришла. Он поймёт.

Марлен раздражённо поджала губы, но всё же подчинилась. А что, волчице, которая шантажирует смертью сестры, разве можно не подчиниться? На самом деле — хотелось. А ещё хотелось посмотреть ей в глаза и сказать, что её муж — только её. Он хочет… только её. И любит только её.

Но увы. Во-первых, ни одно из этих утверждений нельзя было назвать правдой, а во-вторых — убийственно глупо рисковать жизнью любимой сестры ради минутки самоутверждения.

Вместо того чтобы варить себе кофе, Йорфер плелась наверх. Когда открыла дверь гостевой — остолбенела. Нолан больше не спал. Он, полностью голый, стоял у окна и таращился на шумящий лес. На спине лежали тёмные волосы, высокое тело было заметно напряжено. Может, мужчина проснулся от звонка в дверь. Может — потому что Марлен ушла.

— Нолан, — она проглотила ком и отвернулась. Пыталась звучать нейтрально, но в голосе всё равно звенел небольшой надрыв. — Там к тебе… гостья. Из стаи. Жаклин. Выйди, встреть, она ждёт тебя.

— Понятно, — раздался хриплый вздох. — Доброе… утро, жена. Есть предпочтения насчёт завтрака?

— Реши с ней вопросы, а потом поговорим, — Йорфер отвернулась.

— Хорошо. Сейчас спущусь, — он нехотя повернулся, подошёл к шкафу, чтобы достать оттуда чистый тёмно-синий халат. — Мы здесь всё обсудим. Наверху. Можешь пока заварить себе кофе и принять душ. Я не хочу портить твой распорядок дня из-за внезапных гостей.

— Ладно. Спасибо, — Марлен подозрительно прищурилась. — Тогда я… приму душ. Вчера я елозила на полу в ванной, так что стоит. Пойду.

— Как спустишься вниз — пригласи Жаклин сюда. Я не собираюсь её сопровождать, и ты не утруждайся. Раз пришла — найдёт в себе силы подняться наверх.

Девушка отчуждённо кивнула и через пару секунд исчезла из дверного проёма.

Как только её запах немного развеялся, Кайзер вновь сел на кровать, безумным взглядом уставился на пол и стал медленно массировать пальцами кожу головы. Нервно стучало сердце. Сами собой сжимались челюсти. Постепенно начинался сильный нервный тик.

Что он… вчера делал? Что он нёс⁈ Хотел того или нет — мужчина помнил. Свои намерения, действия, своё удовольствие. Это было… приятно вспоминать. Мокрое от пота тело, стоны, белый кафель ванной. И… свои слова: «Видишь, как муж тебя любит? А тот — тебя не любит» — звенело в недрах сознания. «Я что, идиот, выдавать ей такое⁈» — бубнил Бета себе под нос. — «Я что, серьёзно заикнулся про любовь⁈»

«Я… в самом деле настолько слабый?» — лицо исказилось в неком подобии горькой улыбки. Он клялся себе не заикаться о любви, что бы ни было. Клялся держаться на расстоянии, чтобы сдержать привязанность. Чтобы предотвратить необратимость. Но эмоции почему-то шли в конфликт со здравым смыслом.