А может ли кто-то из стаи составить ему конкуренцию?

— Я дам тебе подумать, — с едва заметной усмешкой сказал Нолан. — Не тороплю. Можешь через несколько дней дать мне свой ответ. Или как увидишь стаю. Мне все равно.

— Спасибо, — Марлен внимательно прищурилась. Первый после Альфы Бета…

А сможет ли он стать самым первым? Если его мотивировать должным образом.

Она побрела вслед за ним. Мужчина отпер дверь старым кованым ключом и потянул ее на себя.

Девушка вошла внутрь и с удивлением вскинула брови. В воздухе витал запах… чая. Смесь запахов разных чаев — прямо как в кофейне или китайском чайном магазине. Иногда сквозь чай прорывались ноты кофе.

В глаза бил свет огромного окна, к которому вела широкая темная лестница. Уже от нее на второй этаж поднимались еще две лестницы, а по стенам, покрытым обоями в зелено-бежевую полоску, кое-где висели бессмысленные масляные картины с пейзажами лесов и полей, в аскетичных черных рамках. Чуть поблескивал темный паркет.

— Направо — кухня-столовая, налево — гостиная. Камин, — равнодушно бубнил Нолан. — Дверь рядом с лестницей — санузел. Нормальная ванная наверху, а еще там спальни. Поднимешься по левой лестнице, самая правая дверь — твоя комната. Пока я не получу знания о том, что ты намерена делать дальше, ничего там не меняй. Это условие, а не просьба. — Он враждебно прищурился. Казалось, мужчина не любил, когда в его доме что-то переставляли или меняли без его ведома.

— Ладно, — Марлен как-то странно, фальшиво улыбнулась.

Не ее желанный мужчина. Не тот Альфа, за которого она годами собиралась замуж.

Генри был другим. Волком в самом прямом смысле слова, потомственным. У него было сильное, смуглое тело, зоркое зрение, густые коричневые волосы, которые всегда стояли торчком и поблескивали на солнце. Самоуверенная ухмылка, желто-зеленые глаза, в которых словно горел огонь. То самое внутреннее пламя настоящего вожака.

У этого же мужчины в глазах был лишь могильный холод. Пустота. В них едва просматривались ярко-синие блики такой же синей радужной оболочки.

Сравнивать их было глупо, но Марлен все равно сравнивала. Генри даже одевался как волк — в обтягивающей футболке или майке, в изодранных черных джинсах. А этот был одет так, словно собрался на работу в пафосный офис. Или словно его дом был пафосным офисом.

Она угрюмо сверлила зрачками его спину.

Может, дать Генри немного времени? Может, со временем он поймет, кого упустил, чего лишился, и придет за ней? Мечты, мечты… Хотелось посмеяться самой себе в лицо от наивности и слабости. Брошенная невеста мечтает, чтобы ее соскребли с обочины и приняли обратно. Что может быть унизительнее?

И все равно Марлен была намерена дать немного времени. Непонятно, правда, ему или себе. Сердце рвалось на части от пока что неразрешимых противоречий. Чувства и гордость тянули в разные стороны.

— Твоя комната, — Нолан открыл перед невестой дверь.

Комната как комната. Широкая двуспальная кровать, накрытая зеленым клетчатым пледом, белые подушки. Привычный темный пол, такие же темные прикроватные тумбы, которые явно были из одного мебельного комплекта с резным деревянным шкафом. Бежевые обои в светлый бирюзовый лист и массивный письменный стол у окна.

Широкая комната — метров, наверное, тридцать. На окне стояли пустые горшки без цветов, наполненные сухой землей. Под потоками сквозняка едва заметно поднимались белые кружевные гардины. Симпатично. Вроде бы. По крайней мере, здесь было куда просторнее, чем в родительском доме. И явно пафоснее.

— Спасибо, — Марлен вновь фальшиво улыбнулась. — Не сказать, что уютно, зато широко, со вкусом.

— Нужен человек, чтобы создать уют, — Бета прищурился и улыбнулся в ответ, правда, улыбка казалась чуточку раздраженной. — Ранее здесь никто не жил. Обживать помещение некому. Уюту неоткуда взяться.

— Возможно, — Она отвела лицо в сторону. Спорить в первый же день совсем не хотелось.

— Хочешь принять ванну после переезда? — мужчина поднял одну бровь. — Центральная дверь на этаже.

— Чуточку позже обязательно, спасибо. Сейчас мне нужно распаковать вещи.

— Ах да, и еще. — Нолан в очередной раз прищурился. — Не входи в мою комнату. Это самая левая дверь на этаже. Опять же, условие, а не просьба. Буду очень нужен — стучи. Но я надеюсь, что не буду. Я устал и хочу побыть один. — Меж бровей выступила заметная морщинка. Казалось, Бета вправду устал.

Почему-то — ведь день только начинался.

Диалог прервал раздавшийся за окном рев мотора мотоцикла. Нолан лениво бросил взгляд сквозь стекло, а Марлен едва не вздрогнула.

На столь громком мотоцикле здесь ездил только один человек. Который старался не делать никаких лишних шагов без своего Беты. Должно быть, познакомившись с новой невестой, он тут же поехал сюда.

Девушка отступила на шаг назад — что-то больно кольнуло в груди. Неимоверно быстро стучащее сердце упало вниз, становилось трудно дышать. Только-только она немного пришла в себя и решила, что делать дальше, и вот он снова тут. Снова будет играть на ее нервах, танцевать на больных мозолях. Заставлять страдать одним своим присутствием.

— Будь здесь. Мы с ним обсудим дела, и я вернусь, — холодно сказал мужчина и вышел из комнаты.

Внизу раздался тяжелый хлопок входных дверей.

«Будь здесь».

Ага, как же. Девушка скривилась, прокралась в коридор и тихо пошла по стене, как только хозяин скрылся. Зачем Генри приехал? Что хочет сказать?

Неужели передумал?

— День добрый, — довольно громко буркнул гость, войдя в холл первого этажа. Его голос тут же разнесло по дому одинокое эхо. — Ну что, обжились? Как тебе новая жена? Оправдывает факт многолетней подготовки? — казалось, он едва сдерживал сарказм.

— Если ты подаришь мне время на личную жизнь, я это узнаю, — с иронией процедил Бета, спускаясь вниз. — Ты приехал, чтобы задать этот вопрос? А как тебе твоя новая избранница?

Марлен замерла.

Как ему ее сестра?

— Десять из десяти! — вскрикнул Генри. — Такая сладкая, взял бы ее прямо там. Волосы — как золотые нити, глаза — голубые, во всё лицо. Куколка.

— Ее старшая сестра тоже куколка, — Нолан прищурился.

— Не такая, — фыркнул мужчина. — Волосы у нее блеклые. Белые, как пух.

— Очень ухоженные, — давяще процедил Бета, словно ему было обидно за свою внезапную невесту. — Изумительная кожа.

— У ее сестры кожа тоже изумительная. Ресницы — в пол-лица. Грудь, ноги, задница… Лучшая в деревне, самая красивая, без конкуренток. Ее сестра ей в подметки не годится. Мне кажется, Аделина сама это прекрасно понимает, — Альфа усмехнулся. — Она мне сказала, что всегда знала. Что настанет день, и я выберу ее. У девочки есть глаза и зеркало, чтобы осознавать свою красоту.

Марлен подавилась воздухом и схватилась ладонью за лицо. Ресницы дрожали, по красным щекам медленно поползли блестящие дорожки соленой воды.

Каждое слово резало, словно нож. Интонации проворачивали эти ножи внутри ран — девушка почти физически ощущала, как кровь текла по ее телу. Больно.

Выходит, сестра ее тоже предала? Или он преувеличивает?..

Капли слез падали на одежду и впитывались в ткань. Раздавались редкие всхлипы. По спине пополз нервный озноб.

— Видел бы я ее сестру, когда заключал сделку, сразу бы сказал, что женюсь на младшей, — продолжал Генри. — У нас будут красивые дети. А с той… Делай что хочешь. Может, она и хороша… в мире, где нет ее сестры. Первому волку — самая красивая. Как и должно быть.

«Тварь».

«Свинья, подонок».

«Мудак. Чтоб тебя в лесу разорвало чудовище. Ненавижу», — рычала она себе под нос, задыхаясь от слёз. Её любимый не просто её бросил — он вытер об неё ноги. Очень тщательно, со смаком, с ухмылкой.

Пульс стучал в ушах. Сейчас единственное, чего хотелось, — мести. Чтобы её сестра его бросила, хоть Марлен и понимала, что это невозможно.