— Нолан, — девушка прищурилась. — Оно соски закроет, и всё. Я не выйду в этом на люди.

— А ты хотела их не закрывать, или что? — Кайзер иронично закатил глаза. — Твою грудь… идеально прикроет в нужных местах. Я буду тобой любоваться. Твой «бывший» будет мне завидовать. Разве не идеально? Ты просто куколка.

— Хватит ерничать, — прорычала Йорфер. — Мы поищем что-то ещё.

— Остались трусы, чулочки и туфли, — задумчиво пробормотал Нолан. — И подвязки, я думаю. Идём, примеряй это. Я должен увидеть его на тебе, чтобы принять решение.

— Твою мать, ты сказал, что дашь мне выбор! — вскрикнула Марлен. — Хотя бы из двух-трёх платьев! Где мой выбор⁈

— Вам очень пойдёт, — затараторила консультант, которая тут же материализовалась за спинами покупателей. — Правда, померяйте, вы же ничего не теряете! Не понравится — не будете брать!

Она скривилась, но всё же поддалась. Почему — сама не знала, может, закончились силы спорить, а может… это платье правда стоило того, чтобы его померить. Просто померить. В конце концов, если оно будет совсем уж ужасно, можно просто сесть здесь и не сдвинуться с места. Пока жених не передумает и не выберет другое платье.

Складывалось впечатление, что Кайзер просто расцвёл с отсутствия дальнейшего сопротивления. Мягко улыбался, несколько раз порывался погладить невесту по голове, но в последний момент отводил руку в сторону и прикрывал глаза. Ещё рано, она ещё может снова выпустить свои крошечные молочные зубы.

Крошечные. Они ему такими казались. Милая пустая война строптивой девочки. Неловкая, по-детски самоуверенная, оттого умилительная. Он здесь за всё платит. Деньгами, силой, возможностями. Он диктует контекст ситуации, условия, а она на них либо идёт, либо нет. Либо принимает, либо уходит.

Приняла. Значит, должна считаться с его желаниями, ставить их выше своего «не хочу».

Нолан слышал, как она недовольно пыхтела за кремовыми шторами огромной примерочной. Слышал стук её сердца, звук застёгивающейся молнии платья, шорох органзы.

Как приятно будет потом эту молнию расстёгивать. До самых бёдер. Взять нож от праздничного торта, что будет весь в креме, и порезать им это пошлое, нарочито милое кружево, которое держит на себе давление лифа. Эта смазливая девочка будет самым лучшим за последние годы десертом. Ведь, в конце концов, почему бы не позволить себе то, что давно позволяют себе все остальные? Секс, брак?

Любви, правда, в списке внезапно дозволенных вещей не было. Какая любовь может быть к малознакомой девушке, с которой совершенно спонтанно была заключена сделка? Какая любовь в отношении смазливой сварливой картинки? Только жалость и немного похоти, не более того.

Или, может, похоть и немного жалости? Вероятно, пропорции со временем изменились.

Она резко отодвинула штору в сторону и недовольно вышла вперёд.

Нолан игриво улыбнулся и склонил голову. Это платье… было ей необыкновенно к лицу. Судя по красным щекам, Марлен это понимала. Но, судя по поджатым губам, была готова сражаться за свой монашеский прикид до последнего.

— Тебе идёт, — мужчина прикрыл глаза. — Всё прекрасно, всё на своих местах. Как я и говорил, платье, достойное украшать тело первой красавицы деревни. Роскошное, возбуждающее. Мы берём его.

Она зажмурилась от такого потока комплиментов и сжала кулаки. Бывший возлюбленный всё же нанёс ей огромную рану сравнениями с сестрой, словами, своим предательством. И теперь Бета с мрачной улыбкой понимал, что эта рана рождала самую большую уязвимость его строптивой невесты — тайное, постыдное желание слышать, что она всё-таки красива. Привлекательна. Желанна.

Так почему бы не сказать ей правду? Девушка ведь правда красива. Очень. Она получит признание. И, быть может, наконец вытряхнет из головы образ Генри. Недалёкого утырка, который не оценил терпкую, изысканную прелесть этой куколки.

— Нолан, это перебор, — бормотала она, уставившись на подол. — Перебор. Я хочу выглядеть скромно.

— Ты заслуживаешь быть принцессой своего праздника, а хочешь стать скромной гостьей? — Кайзер с лёгкой иронией поднял одну бровь. — Посмотри на себя, ты — лучшая. Пусть все это увидят. Я куплю это платье, ты его наденешь и будешь цвести, пока я с тебя его не сниму. А если тебя смущает его внешний вид… скажи всем, что это я настоял. Я — твой оборотень, твой будущий муж. И будет так, как я скажу.

* * *

«Так, как я скажу» — неустанно вертелось в голове, пока Йорфер стеклянными глазами таращилась под ноги. Мимо автомобильного стекла мелькали деревья, город всё отдалялся и отдавался. Растворялся в сизом тумане, в лёгкой летней дымке.

Тело попеременно захватывал то стыд, то страх, то разочарование в самой себе. Продавил-таки. Купил то, что хотел, молча, отмахнувшись от аргументов, а потом… так же молча ушёл из магазина. Похоже, запланированный бунт стал бы в итоге неловким театром одного актёра, если бы Марлен на него решилась.

Когда разочарование смывали знакомые волны стыда, девушка закрывала лицо рукой и отворачивалась. Красивое, всё-таки, хоть и пошлое. Наверное, такое… о котором она мечтала, когда представляла свадьбу с Генри. Когда представляла восхищённые взгляды, одобрительные кивки и шёпот, что рядом с Альфой идёт достойная. Достойная его красавица.

Только вот воплощение кусочка истлевшей фантазии в реальность лишь усугубит ситуацию с Жаклин и заставит волчицу с ненавистью стискивать зубы. Нужна сейчас её лишняя ненависть? Конечно, нет. Йорфер не знала, какой у той порог фрустрации и выдержки.

— Обиделась? — с пустой улыбкой спросил Нолан, стискивая руль. — Оно тебе понравилось. На лице написано — понравилось. Дальнейшие споры излишни. Ненавижу скандал ради скандала.

— Когда я что-то хочу выбрать или сделать — это для чего-то нужно, — бледными губами ответила Йорфер, таращась в окно. — Хотя я должна была предугадать, что ты не станешь меня слушать. Одно твоё «нет» чего стоило. Прямо предвкушаю… наши отношения в браке. Не надейся, что я продавлюсь на твои хотелки так легко, как с платьем. Просто не хотелось закатывать скандал в городе, у всех на виду.

— Марлен, я надеюсь, ты помнишь наш договор? — Кайзер прищурился и сжал руль.

— А я надеюсь, ты помнишь, как ты отказал мне в расторжении помолвки? — Она прищурилась в ответ. — Отказал, хотя я была готова свернуть это мероприятие.

— Тебя повело, — Бета жутко раскрыл глаза. — Иначе я не могу объяснить этот перфоманс. Брак выгоден нам обоим, даже если с последующим расторжением. Ты готова была выпрыгнуть за меня замуж, лишь бы не остаться без волка. Была готова… остаться со мной, а потом внезапно передумала? Чушь. Или тебя повело очередным приступом внезапной симпатии к мудаку, который бросил тебя, или это внешние факторы, которые ты почему-то не решилась мне озвучить. Ни одно, ни другое не звучит для меня как достойная причина для отмены нашего союза. Так что готовься делить со мной ложе и заваривать мне чай. Это — всё мои ожидания.

— Иногда мне казалось, что ты хороший, — Йорфер оскорблённо раскрыла глаза. — Добрый. А иногда…

— Я никогда не говорил, что я хороший, — Нолан оскалился. — Я могу пойти на уступки, глядя на твоё смазливое личико, могу испытывать жалость, но я не хороший. Никто из оборотней не хороший, просто знай это, раз решила ввязаться во всё это. Мы — монстры. И я — не исключение.

Она сама не заметила, как прошло почти десять дней. Всё это время Нолан был удивительно похож на обычного человека. На ехидного, мрачного программиста, которого волнует только его работа, таблетки и чай.

И подготовка к свадьбе. Вроде бы стремительная, а вроде бы… неспешная — во всяком случае, складывалось именно такое противоречивое впечатление. Мужчина работал, всё время ходил с чашками, в которых плавали в кипятке горячие чаинки. И вместе с этим как-то умудрялся решать организационные вопросы: пригласил священника (больше для декорации, чем для реальных клятв, потому что молитв нечестивые не переносили), заказал торт, лавки, симпатичные кованые столики для напитков и десертов. Мангалы для жарки мяса. Тёмно-фиолетовый ковёр, по которому будет идти невеста, и целое море белых роз и лилий.