Вскоре снаружи послышались резкие, достаточно громкие, ритмичные шаги. Казалось, Жаклин прямо пыталась показать, что подходила — чтобы не застать хозяина в неприглядном виде.

— Доброе утро, чужой муж, — шаги внезапно сменил сладкий женский голос. — Ты знаешь, зачем я пришла. Ну что? Что ты мне скажешь?

— Ничего, — Бета медленно встал и так же медленно пошёл прочь. Не хотелось, чтобы их с женой постель видел чужой человек. Даже если этот человек — его подруга.

Он едва ли не на автомате побрёл в комнату Марлен. Да, возможно, не очень-то этично толкаться в её личном пространстве, когда её нет, но её комната была самой дальней от лестницы. Если она случайно поднимется на этаж — то точно не услышит их разговоров.

На входе вновь сразило её запахом. Сначала Нолан слегка улыбнулся, но тут же взял себя в руки и попытался натянуть на лицо спокойное, слегка напряжённое выражение.

— У тебя что-нибудь сдвинулось с мёртвой точки? — Жаклин подняла одну бровь и закрыла за собой дверь. — Что-нибудь… изменилось? С тобой во время луны теперь вообще невозможно разговаривать, так что я пришла сразу, когда ты немного оклемался. Я боюсь, что ты… рехнёшься.

— Не исключено, — хрипло ответил Бета. — Я всё ещё решаю, как мне быть. Потому что я… не настроен на жестокость. И я всё ещё хочу надеяться, что у меня есть шанс. Быть. — В зрачках промелькнула горечь. — Глупо, наверно. Но всё же.

— Не настроен, ну да. А когда крыша совсем съедет — будешь настроен. Она хоть прилично ведёт себя? — гостья кивнула на дверь. — Достаточно холодно? Отстранённо? Ты же не плывёшь ещё?

— Скорее, стервозно. Ты перестаралась, — Кайзер прикрыл глаза.

На самом деле — он плыл. Но говорить об этом было как-то стыдно и больно. Плыл. И ничего не мог сделать с собой. Мужчина покачал головой, затем с отсутствующим лицом нащупал под столиком жены небольшой жучок.

— Он что, до сих пор здесь? — Жаклин слегка сконфузилась.

— Да, — Кайзер пожал плечами. — По плану… она должна была найти его после свадьбы и напрячься ещё больше. Но она его не нашла. Даже не знаю, стоит ли продолжать держать его тут. Вряд ли Марлен теперь вспомнит про Натали, вряд ли на неё подумает. Теперь она, наверное, подумает на меня. Как видишь… я не гений, — губы исказила мрачная улыбка. — Не всё мои задумки. Не все… сценарии претворяются в жизнь.

— О нет. Ты — гений, — девушка осторожно положила тонкие руки на его голые напряжённые плечи. — Ты провернул… такое. На это никто, кроме тебя, не способен. Кто угодно просто сломался бы. А ты… пытаешься балансировать на ноже. Не вини себя, если ничего не получится. Истинность — не панацея.

В конце концов, мы знаем, что делать. Дай знать, когда будешь готов, и, умоляю, не тяни до последнего. Я не хочу тебя терять. Мы все… не хотим тебя терять.

Она едва ощутимо коснулась лбом его спины — прямо между лопаток — а после провела по бледной коже своим небольшим, аккуратным носом.

— Жаклин, — прорычал Кайзер. — Не трогай меня.

Гостья стиснула зубы, но всё же послушно отстранилась и опустила руки.

— Не смей меня касаться, — с нажимом продолжил чеканить Бета.

— Мне не нравится эта динамика, — обиженно прохрипела Жаклин. — Тебя клинит. Если ты заиграешься, а потом поймёшь, что от твоих игр никакого толка — второго шанса не будет.

— Я соблюдаю баланс близости, — вновь прорычал Нолан. — Баланс. Близости. Она ко мне не лезет. У меня ещё есть время подумать.

— А если бы лезла, то что? Ты бы уже расплавился⁈ У тебя есть время сойти с ума. Извини, но… тебе не лучше. Тебе, блядь, не лучше. Надо принять такое положение вещей и покончить с этим. Я повторяю: истинность — не панацея. Сделай уже то, что нужно было давно…

— Заткнись, — Кайзер жутко раскрыл глаза, но тут же взял себя в руки и тяжело выдохнул. — Извини. Извини, но… я сам должен принять это решение. Тебе лучше уйти.

— Она — просто человек, — горько пробормотала девушка. — Таких, как она, — тысячи. Миллионы. Подумай об этом. Она… не особенная. Может, особенная только для твоей звериной души. Но разве звериная душа будет решать, как тебе жить? Она поглотит тебя, как только ты перестанешь бороться. Ещё раз прошу — подумай над моими словами.

Марлен с отсутствующим лицом мешала кофе. Не потому, что не собиралась подслушивать, а потому, что если она сейчас слепо рванёт наверх, то её заметят. Быстро и легко. Нужно, чтобы хотя бы пахло кофе. Легко подкрасться к двери, как было в прошлый раз, теперь не получится. В прошлый раз её тихие, крадущиеся шаги забивал собой шум воды из ванной. А сейчас? Оборотни её услышат. Маскировки в виде потока из душевой лейки больше нет.

Когда бодрящий напиток был готов, девушка слила его в огромную кружку. Вынесла в коридор, затем принялась громко топтаться по полу, чтобы создать вид какой-то деятельности. И чтобы повсюду разнести этот запах. Будет… хотя бы как-то глушить её присутствие.

Через пару минут она поставила кружку на небольшой комод, что стоял в коридоре, и принялась тихо подниматься наверх. Шаг, ещё шаг. Прохладные ступени совсем не скрипели под ногами, вокруг стояла неизменная звенящая тишина. Йорфер сама себя не слышала, но страх всё равно волнами напрягал юное тело. У вервольфов гораздо острее слух. И гораздо лучше… нюх.

В какой-то момент ей показалось, что слабые голоса доносились из её спальни. Девушка оскорблённо вскинула брови, но тут же сжала кулаки. Похоже, Нолан заперся с Жаклин в её комнате. Зачем? Почему? Чёрт знает, но это было обидно.

Правда, такой поворот событий имел один большой плюс. Если она будет достаточно тихой, ни муж, ни гостья не смогут учуять её приближение. За её дверью всё и так забито её собственным запахом.

— Я понимаю, тебе нужно подготовиться морально, — раздались тихие отголоски голоса Жаклин. — Но, извини меня, в целом ты и так должен был быть готов! Ты знал, на что шёл! Ты понял, что ничего не работает, и выход у тебя только один. Зачем обманывать самого себя? Прими реальность. Я тебя поддержу. Мы тебя поддержим. Все. Мы любим тебя и хотим для тебя только самого лучшего.

Он что-то хрипло и жёстко ответил, правда, что именно — Марлен не услышала. Сердце глухо стучало в груди, девушка замерла на лестнице и теперь казалась не человеком вовсе, а случайно забытой здесь восковой куклой.

— Нолан, я люблю тебя, — голос у волчицы дрогнул.

— Чего-чего?.. — испуганно прошептала Йорфер, хотя тут же до крови закусила губу и зажмурилась.

Ожидаемый исход. Ведь из любви Жаклин стремилась отогнать от Нолана всех остальных. Девушка всегда это знала, всегда фоном держала в голове, но знать и слышать — не одно и то же. Теперь почему-то сжимались кулаки, на лице сам собой появился оскал.

Грудь медленно наполняла прожигающая, печальная ревность. Совершенно иррациональная, отчаянная, но всё-таки ревность. Марлен изо всех сил пыталась вслушаться в то, что Бета ответил гостье, но, как назло, он опять говорил слишком тихо.

— Она просто эфемерная тень, образ, мечта, за которой ты когда-то гонялся. Когда был мальчиком. А теперь… теперь ты — мужчина. И вот я. Живая. Настоящая. Зачем ты так со мной?

Йорфер всё сильнее сжимала кулаки.

— Я попросил тебя меня оставить, — раздался, наконец, чуть более отчётливый мужской голос, потому что Нолан явно приближался к двери. — Ты получила ответ на свой вопрос. Теперь иди. Я хочу побыть один.

Марлен проглотила огромный ком и попятилась. Медленно, осторожно — так же тихо, как поднялась. Буквально через пару мгновений на этаже щёлкнула дверь — судя по всему, они вышли. Оказавшись внизу, девушка нервно схватила кофе, сделала два огромных глотка и, как ни в чём не бывало, направилась в сторону ванной.

Она видела лишь край платья Жаклин, которая спускалась вниз перед Кайзером. Попыталась не оборачиваться по дороге на кухню, сделала демонстративно усталый, не проснувшийся вид.

— Дай знать, когда примешь окончательное решение. Я надеюсь, когда ты его примешь… ещё будет не слишком поздно.