— Сажусь, — хохотнула Лиана, и повела челнок на посадку. Мы заранее определили место и челнок плавно опустился на площади перед остроконечным небоскрёбом. Нужный нам стоял в двухстах метрах дальше. К нему мы должны подойти на виду у извергов. То, что они за нами следили, мы не сомневались. Радар челнока чётко показывал скопление организмов, добравшихся до подвала, Лиана добавила ещё пару плазменных торпед убрав лишние этажи. Перед нами застыл дымящийся огрызок вместо некогда красивого здания.
— Прячутся твари! — злорадно потёр руки папаша Кац.
— Изя, ты с Машей в челноке остаёшься. Караулишь, а мы быстро похватаем этих трутней и дадим сигнал. Тогда подведёшь челнок ближе. Хорошо? — уточнил я.
— Яволь, герр полковник! — прокартавил знахарь.
Мы спустились по пандусу. Лиана и Таня облачились в экзоскелеты. Мы с Кислым решили оставаться мобильными и не стали напяливать на себя металлическую сбрую. Кислому при случае придётся включать свой новый дар. Скафандр не жалко, а вот от экзоскелета ничего не останется. Я же под даром в экзоскелете уже пробовал в пещере со скреббером. В тот раз железный макинтош заклинило на запредельных скоростях, и я чуть-чуть сам себя не похоронил. Спасибо Наташе, выручила. Я вздохнул, вспомнив вечно смешливую Наташку, какая была девочка хорошая…
— Здец! — из-за угла показался Фельдшер в белом халате и подмигнул мне.
— Ырг! Ургл! Агрх! — Лиана перекинулась с ними парой фраз. — Они здесь. Что делаем?
— Пусть идут вперёд и выгоняют этих уродов из подвала, а мы их будем паковать. Идём за ними. Кислый и Таня по левой стороне улицы, а мы с Лианой по правой!
Все всё поняли. Мимо нас промелькнул зеркальный корпус Пантеры утробно урча при этом. Гигантскими скачками она понеслась прямо по широкой улицы. Саму её никто не видел, только размолотый в труху бетон под тяжелыми лапами суперэлиты. Паука я заметил только по упавшему с высоты куску стены. Он решил добраться до искомого небоскрёба прыгнув с крыши рядом стоящего. Шустро карабкаясь по стене, он мигом исчез в вышине. Что касается Фельдшера, то он воспользовался телепортацией. Его халат мигнул в пятидесяти метрах среди строительного мусора, ещё секунда и я с трудом различил его уже в метрах ста впереди. Следующей телепортации я уже не заметил. Извергов можно было смело считать покойниками, против трёх суперэлит они не игроки. Это им не долговязых сантехников с ума сводить. Наша стая отпарафинит вас по полной, злорадно подумал я. Нам же с Лианой только оставалось идти вперёд и напевать весёленький назойливый мотивчик, радуясь жизни. Назад мы не смотрели, понадеявшись на папашу Каца. А зря!
— Изя, я писать хочу! — тихо произнесла Маша, как только мы отошли подальше.
— Ой, тебе скафандр мешает? Нолдовские подходят для мужчин и женщин, — папаша Кац был знаком с устройством скафандра.
— Я не хочу в подгузниках ходить, — Маша надула губки.
— Да там всё утилизируется, — успокоил её знахарь.
— Изя! — требовательно сказала Маша. — Я по-большому хочу. Посторожи меня!
— Ну пойдём, — пожал плечами знахарь. — Лесник же сказал не покидать челнок.
— Я не могу терпеть! Изя! — возмутилась Маша. Знахарь кивнул, делая скидку на её ещё плохое самочувствие.
— Всё, дорогая идём, — знахарь нажал кнопку опускания пандуса и не надев шлем быстро пошёл на выход. Маша вприпрыжку двинулась за ним. Изя понимал, что запах суперэлиты ещё долго будет отпугивать живность вокруг, так что из заражённых им никто не помещает. Остальных здесь и в помине никогда не было. Желающих прогуляться по Пеклу, как правило, убивали сразу. Ещё в стабе, чтобы не мучились. Спустившись на землю, Маша быстро побежала к ближайшим развалинам, а Изя остался стоять, крутя головой по сторонам. Вроде тихо, знахарь успокоился и открутил крышку фляжки. Опрокинув её, он ощутил, как огненная вода провалилась в желудок принеся с собой острые ощущения. И ведь никто не понял, что папаша Кац добавил в рецептуру щепотку перемолотого перца чили! Именно он перехватывал дыхание. Перцовка, была раньше такая водка, довольно известна в широких массах, но здесь её подзабыли. Вот она выбивала дух даже из прожжённых алкашей! Принял стаканчик и весь день встать не можешь.
Наслаждаясь жизнью, папаша Кац вертел головой и поддерживал визуальный контакт с Машиной головой, видневшейся над бетонным блоком. Изя так расслабился, что не увидел, как глаза у Маши полезли на лоб. Она успела оповестить Изю об опасности своим коронным визгом, но было поздно. Папаша Кац вздрогнул и повернулся на звук. Перед ним стояло чудовище с оранжевыми крыльями, упавшее с небес. Чуть дальше на развалинах сидели ещё две и вроде улыбались. Изя потряс головой отгоняя морок, но он не пропал. Больше того Оранжевая Королева в исполнении Афродиты ласково положила лапу на плечо знахаря, отчего он слегка присел и предательски пукнул. И тут их накрыла мутная пелена. Папаше Кацу кто-то отвесил приличный пинок, во всяком случае у него жутко заболела пятая точка. Сам он оказался на земле. Вновь послышался истеричный визг умирающей под асфальтовым катком лягушки и сверху серой тенью свалилось что-то тяжёлое.
Изя тотчас вскочил на ноги и побежал, не разбирая дороги. Вообще-то поначалу он хотел скрыться в челноке, но вовремя вспомнил о Маше, распластавшейся за бетонными блоками. Он бросил на бегу взгляд в сторону своей подруги и увидел её печальные глаза полные первобытного ужаса. Изя героически развернулся, не переставая бежать и тут же врезался в Афродиту. Папаша Кац щёлкнул челюстью с досады и больно прикусил себе язык. Мгновенно развернувшись на сто восемьдесят градусов, знахарь на первой космической скорости начал удаляться от опасного объекта. Однако это было всего лишь иллюзия, потому как Афродита успела крепко вцепиться в воротник скафандра и медленно оторвала Изю от земли. Знахарь уже перешёл на вторую космическую, бешено молотя короткими ножками по воздуху. Маша выводила истерические рулады с опаской выглядывая из своего убежища. Однако она находилась в очень неудобном положении. Едва успев избавиться от скафандра, она сейчас имела из всего одеяния только короткую облегающую маечку. И тут она задействовала свой дар во второй раз. Изю вновь накрыл полог перемещения во времени.
Папаша Кац в который раз ощутил перцовку водопадом, скатившуюся в желудок, и задымился. Его последние тщательно пересчитанные утром волосы встали дыбом. Маша ещё не успела завести свою сирену, как папаша Кац отправился восвояси. За ним с диким хохотом гналась Афродита, встав на четыре конечности. Изя с ошалевшими глазами благополучно миновал ещё двух Оранжевых Королев, мирно сидевших на бетонном блоке и следивших за ним одним глазами. Изя ухмыльнулся и побежал дальше радуясь, что наконец-то оторвался от погони. Но пробежав пятьдесят метров понял, что бежит вокруг челнока. Он издал вопль полный боли и бессилия человека, задохнувшегося в телефонной будке, и упал в объятия Афродиты. И тут его в третий раз накрыла вуаль времени.
Изя тут же задрал голову вверх и не увидал никого. Сочтя что, Маша перенесла его назад больше чем на минуту он уже хотел её позвать назад в челнок. Обернувшись, он увидел Машину голову и двух смирно сидевших рядом со своей подругой Оранжевых Королев. Изя Кац застыл на ветру как отец Федор на побережье Каспийского моря с последним сломанным стулом в руках и взвыл белугой. Позади него раздалось тактичное покашливание. Изя обернулся и понял, что его держит за скафандр Афродита. Крепко держит и не отпускает. Папаша Кац потерял сознание и уже не увидел, как все три Королевы стартовали ввысь. Одна из них, самая большая бережно держала бездыханного знахаря унося его в сторону Паучьего леса.
Маша сидела в укрытии ещё минут пять. После чего решилась вылезти. Да и одевать скафандр с одной рукой было очень неудобно. Наконец она справилась с этой задачей и побежала следом за Лесником. В этом состоянии она даже забыла воспользоваться рацией в скафандре. Люди ушли уже очень далеко и не слышали её криков. Маша бежала со всех ног почему-то укоряя в поимке папаши Каца исключительно только себя. Она рыдала, из её носа текли сопли, а из глаз слёзы, но вытереть она их не могла так как боялась снять шлем. Наконец, почти у самого небоскрёба она догнала Лиану, последней в строю вышагивающую в экзоскелете. Бухнувшись перед ней на землю, она осталась лежать, содрогаясь в приступе плача. Лиана, не понимая остановилась и тут же сообщила по внутренней рации. К ним сразу подбежали остальные. Она усадила Машу на земле и сняла с неё шлем.
