После обеда я получил подтверждения от Ворона и Валеры, что они тоже запустили процесс дискредитации Егора. Не все согласились с их предложениями, но на что-то такое я и рассчитывал. Ничего, потом и они подтянутся, скорее всего.

Ещё через час, когда я ковырялся в десерте, сидя в кафе на первом этаже, у меня зазвонил телефон. Звонок был с незнакомого номера. Я нажал на ответ и поднёс трубку к уху.

— Слушаю.

— Николай Андреевич? — голос звонившего мне был незнаком, но что-то в нём выдавало официоз. — Это Алексей Борисович, временно исполняющий обязанности главы челябинской Гильдии Игроков. Я хотел бы встретиться с Вами, и как можно скорее.

— По какому вопросу? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

— По поводу инициации расследования в отношении Егора Алексеевича.

Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке, а сам я довольно откинулся на спинку стула. Я почему-то думал, что они среагируют быстрее. Интересно, насколько этот Алексей Борисович заинтересован в сотрудничестве с Егором. И на что он готов пойти ради него?

— Я готов встретиться, — ответил я. — Когда и где?

Алексей Борисович выбрал для встречи не свой кабинет, а конференц-зал на двадцать девятом этаже. Помещение выглядело как обычный зал для совещаний, с длинным столом из светлого дерева и панорамными окнами, выходящими на суровый Челябинск. Такая своеобразная нейтральная территория, и это… напрягало.

Я зашёл ровно в назначенное время. За столом, во главе, уже сидел невысокий, плотный мужчина лет пятидесяти с аккуратной сединой на висках и цепким, изучающим взглядом. Как я понял, это и был тот самый Алексей Борисович, наш новый глава.

Рядом с ним, чуть поодаль, за спиной, пристроился Егор Алексеевич. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а пальцы нервно теребили край папки, лежащей перед ним. Вид у него был затравленный. Как у зверя, который чувствует, что ему на хвост села погоня из стаи гончих.

Но при этом, стоило ему увидеть меня, как его взгляд полыхнул ненавистью. На лице у него заходили желваки, но он, на удивление, ни слова мне не сказал. Просто сидел и сверлил меня своими злыми глазами.

— Николай Андреевич?

— Да, а Вы?

— Алексей Борисович, ваш новый глава. Проходите, присаживайтесь, — он указал на стул справа от себя. Его голос был ровным, даже приветливым, но вот глаза не улыбались. — Я хотел бы обсудить ваше заявление в дисциплинарную комиссию и некоторые другие вопросы, которые возникли в связи с ним.

Я вежливо улыбнулся и занял предложенное место. Егор, сидящий сбоку, буквально пожирал меня взглядом.

— Слушаю вас, Алексей Борисович, — произнёс я спокойно, глядя новому главе прямо в глаза.

Он на мгновение задержал на мне взгляд, потом перевёл его на Егора, который переместился, усевшись напротив меня.

— Егор Алексеевич хотел бы опровергнуть обвинения, которые Вы выдвигаете Николай Андреевич.

— Я не ослышался? Опровергнуть? Да на нём штамп некуда ставить.

Егор после моих слов дёрнулся, словно его ударили током. Его рука сжала папку так, что костяшки пальцев побелели от напряжения.

— Это всё клевета! — выпалил он, но его голос в конце сорвался в фальцет. — Это всё ложь! Я не делал ничего из того, в чём меня обвиняют! Я никого не шантажировал, не пытался ни на кого давить…

— Угу, а ещё вода сухая, а банкиры честные, — лениво перебил его я. — Давай уже переходи к сути.

— Вы видите, Алексей Борисович! Как я и говорил, это грубый, неотёсанный, невоспитанный мужлан! Он просто мне мстит!

— Серьёзно? За что? — я скептически поднял бровь, всем своим видом выражая пренебрежение.

— За то, что я хорошо и честно выполнял свою работу в дисциплинарной комиссии! Это всё из-за того, что я узнал, что у него есть Личный Осколок Мира, который он скрывает от Гильдии! Я слышал, что это может быть опасно! Тем более, если использовать его для незаконных… для… — он запнулся, подбирая слова.

Алексей Борисович поднял руку, останавливая Егора. Тот замолчал, но его глаза всё ещё метали молнии.

— Николай Андреевич, — новый глава перевёл взгляд на меня. — Что вы можете сказать на это?

Я откинулся на спинку стула, чувствуя себя на удивление спокойно. Внутри меня клокотала холодная ярость, но внешне я оставался невозмутимым. Я знал, что сейчас нужно было сыграть свою роль идеально.

— Я могу сказать, что Егору Алексеевичу следует заново пройти медосмотр, — ответил я, и мой голос звучал ровно и уверенно. — Вместо того чтобы ответить на обвинения в шантаже, давлении на Игроков и использовании служебного положения в личных целях, он выдумывает какие-то небылицы, тем самым пытаясь создать себе оправдание, ссылаясь на какую-то якобы скрываемую мной информацию.

— Это не какая-то информация, а факт! — перебил меня Егор, подаваясь вперёд. — Я видел, как он открывал проход в свой Личный Осколок! Он его скрывает, а это прямое нарушение правил Гильдии! Я требую провести проверку и обыск!

— Егор Алексеевич, успокойтесь, — произнёс Алексей Борисович, и его голос стал холоднее. — Давайте не будем скатываться в голословные обвинения. Если у вас есть подтверждения ваших слов, просто предоставьте их.

Егор растерянно заморгал. Он явно не ожидал, что новый глава не встанет на его сторону сразу же, как только тот услышит про Осколок. Возможно, у них и были какие-то договорённости, но Алексей Борисович почему-то не спешил давить не меня, как и не пытался прикрыть Егора.

— Но… я могу… прямо взять и предоставить? — он замялся, понимая, что никаких конкретных доказательств у него, по сути, нет. — Надо просто провести обыск, и тогда… Я могу найти свидетеля, который подтвердит, что видел, как Николай…

— Свидетельские показания — это не доказательства, — перебил я, и мой голос прозвучал чуть более резко, чем мне хотелось. — Даже если бы у меня действительно был Осколок, повторю, «если», то это не повод давить на меня, угрожать какими-то там последствиями и прочее, дабы вынудить отдать его… Кстати, кому именно? И вообще, насколько я в курсе правил, любой Игрок имеет право на развитие своих навыков, характеристик и возможностей. А также на трофеи, добытые в Разломах, в том числе и артефакты. Осколок же, по своей сути, является артефактом. И выходит, что обладание им не запрещено правилами Гильдии. Так что ваши попытки обвинить меня в обладании артефакта, дающего доступ к Личному Осколку, выглядят отчаянной попыткой спасти собственную шкуру.

Егор побагровел. Его пальцы нервно забарабанили по столу, а в глазах заплясало бешенство.

— Смелый стал? Так заговорил, значит? Думаешь, что поднялся за счёт протекции Сиволапова, и на тебя теперь управы нет? — закричал он, вскакивая с места. — Так знай, надолго ты на своей новой должности не задержишься! Я не позволю какому-то выскочке, который ещё вчера был обычным посредственным Игроком, а сегодня уже возомнил себя большой шишкой, указывать мне, что делать!

— Егор… Алексеевич, ты бы присел и водички попил, — ледяным тоном произнёс я. — Ведёшь себя неадекватно. Стыдно должно быть! Представляете, Алексей Борисович, и вот такие люди состоят в дисциплинарной комиссии. Мало того, решают виноват ли человек в проступке или нет. Вот не понравится ему какой-нибудь Игрок, и что дальше? Получит метку? Просто за то, что не так посмотрел, не то сказал? Не должно быть такого, — я неодобрительно покачал головой и поцокал языком.

Делал я это напоказ и говорил довольно громко, чтобы меня было слышно за пределами кабинета. Там уже, насколько я мог судить по тому, что видел сквозь матовые стёкла, собралась довольно большая толпа людей. Видимо, ребята успели нагнать народу, как я и просил, когда отправлял им сообщение о том, что новый глава назначил мне тут встречу по поводу моего заявления.

Я-то рассчитывал, в случае, если на меня начнут давить, громко заявить, что я не собираюсь идти на уступки, даже по просьбе главы гильдии, что собираюсь добиваться справедливости, что хочу заставить преступника, а именно им я Егора и считал, нести ответственность за всё, что он успел натворить.